— Тц, — цокнул языком Седжин, услышав ответ Седжу. Однако его взгляд по-прежнему был прикован к нему. Было очевидно, что он считает, что Седжу не может его понять. Его взгляд буквально кричал: «Ты — безнадежный тупица».
Чон Седжу сжал виски, чувствуя пульсацию и нарастающую боль.
Если бы ему потребовалась причина вышвырнуть Седжина за порог сию же секунду, ею стала бы, лишь одна: он был геем, а этот мальчишка с хрупкими чертами и кукольным лицом идеально попадал в его, Седжу, тип. Но нет, он принципиально не связывался с несовершеннолетними. Да и вообще, те, кто был младше его на пять лет, его абсолютно не интересовали.
Лицо Седжина, было прекрасным настолько, что несмотря на годы, проведенные с Доюном, он смог бы в одно мгновение забыть его лицо. Но факт оставался фактом, Седжин был несовершеннолетним. Даже несмотря на то, что он был старше, этот наглец ни разу не обратился к нему вежливого и не называл на «вы». Он выбивался из всех представлений Седжу о предсказуемости — и это бесило.
Однако другой причины выгнать его не находилось. Он солгал о том, что он девушка, ради того, чтобы встретиться с матерью? Это милая ложь, не более. Нехватка места в квартире? Ложь. У него было предостаточно свободных комнат.
На самом деле, Седжу даже восхитился его упрямством. Чтобы притвориться девочкой ради цели, надо было обладать дерзостью.
«Хотя, наверное, ему было чертовски стыдно», — подумал Седжу.
Пока он размышлял все это время, Седжин смотрел на него.
— Ты… правда привез меня сюда, только чтобы помочь? — робко спросил он.
В его глазах вспыхнул предательский проблеск надежды, и Седжу мгновенно уловив это, намеренно сделал непроницаемый вид.
Он протянул руку Седжину, тогда не из доброты. Он увидел в Седжине, съежившегося на корточках в коридоре, Хеин и протянул ему руку, потому что хотел, чтобы у этого ребенка все сложилось иначе. А по дороге домой он сочувствовал Седжину, который смирял свою гордость, потому что хотел встретиться с мамой.
Именно эти чувства двигали им. Это было сострадание и желание загладить вину за прошлое, а не доброжелательность или благосклонность, на которую рассчитывал Седжин.
Чон Седжу опрокинул банку пива и допил остатки, не отрывая взгляда от Седжина. Глаза мальчика, словно полированный янтарь, блестели. И в этот момент Седжу вдруг почувствовал, будто ледяная волна прокатилась по его венам.
Он знал, что прячется за этим блеском. Надежда. Глупая, наивная вера в то, что Седжу помогает ему просто так. Что под маской циника скрывается кто-то… лучше. Что он, Чон Седжу, действительно хороший человек.
Но Седжу ненавидел надежду. Каждый, кто осмеливался ждать от него чего-то, в итоге разочаровывался. Он больше не хотел быть чьим-то маяком. Чужие чувства — не его проблема. Даже дыхание чужой надежды раздражало, как песок в ране.
Всего в одно мгновение лицо Седжу вновь стало бесстрастным. Взгляд, еще секунду назад рассеянный, застыл, словно гладь зимнего озера.
— Нет.
Ответил он, и за его словом послышался звук. Седжу смял пустую банку в своей руке. Он швырнул ее на стол, и откинулся на диван. Уголок его губ дрогнул в кривой усмешке.
— Я собирался продать тебя, потому что ты красивый, но мои планы разрушились, — солгал он, наблюдая, как меняется выражение лица Седжина.
Парень отступил назад, сжав кулаки. Ожидание, что было в его глазах разбилось на осколки, и на смену ему пришла ярость.
— Иначе с чего бы я, черт возьми, кормил бы сопляка, который вместо формального обращения тыкает мне? Благотворительность и сострадание — это не мое.
— …
Седжин сжал губы, как в день их первой встречи. Розовые губы, покраснели, словно раздавленный гранат. Седжу закурил, пряча дрожь в пальцах.
— Но не смотря ни на что, я сдержу слово и позволю тебе встретиться с мамой. До тех пор веди себя тихо. Поедем завтра.
Фальшь в его тоне была такой же ледяной, как и в прошлый раз. Седжу положил подбородок на подлокотник кресла и отвернулся. Словно давая понять, что потерял к нему интерес, он уставился сквозь прозрачное окно на Сеульский лес и реку Хан. За спиной послышалось шуршание, Седжин поднялся.
— Когда позову, выходи. Позже, я закажу обед, — бросил Седжу, не оборачиваясь.
— …
Седжин ушел, не сказав больше ни слова.
— Ты не собираешься отвечать? — повысил голос Седжу, не смотря на него.
— …Хорошо, — ответил Седжин, глядя на него пустым взглядом. После этого он тихонько вышел из гостиной и исчез.
Оставшись один, Седжу сильнее надавил пальцами на виски. Головная боль накатила новой волной.
«Зачем я это сделал?» — подумал Седжу, понимая, что поступил неправильно.
Раскаяние, редкий гость в его душе, заползло в каждый угол его сознания.
***
В тот день, когда Чон Седжу узнал, что Седжин — парень, он также выяснил через журнал посещений, что тот почти не появляется в школе. Для Седжу, который даже с температурой под сорок садился в автобус и ехал на занятия, это было непостижимо.
Но он не стал вмешиваться, решив, что это не его забота. И, хотя после ссоры они еще два раза ели вместе, они больше не разговаривали друг с другом.
Так наступила среда.
Ихвагак, где работала мама Седжина, располагался в горах на окраине Сеула. Проснувшись рано утром, Чон Седжу отправился в спортзал. Завершив спарринг с Шин Гёёном, он быстро принял душ и переоделся в строгий костюм. После этого он вышел из дома с Седжином.
— Пристегнись, — бросил он, разминая затекшую от ударов во время тренировки, правую руку.
Покрутив рукой, чтобы расслабить мышцы, он завел машину. На Седжине была та же одежда, что и в первый день их знакомства. Седжу обещал дать ему свою одежду в воскресенье, но так и не выполнил обещание. Седжину пришлось надеть вещи, пахнущие так, будто их стирали в ванной.
Как только Седжин пристегнул ремень безопасности, машина тронулась с места. Ни Седжу, ни Седжин не проронили ни слова за всю дорогу. Они покинули город, сохраняя ледяное молчание.
Выехав на скоростную автомагистраль, они долго ехали по национальному шоссе и еще минут десять по извилистой горной дороге, прежде чем впереди показался ханок*.
*Ханок — традиционный корейский дом.
Так как сегодня был единственный выходной в неделе, парковка перед рестораном Ихвагак была пуста. Только сотрудники, вытирающие пыль с забора и переносящие продукты из грузовика, суетясь, сновали туда-сюда. Чон Седжу проехал мимо главного входа и направил машину к заднему входу. Припарковавшись на стоянке для сотрудников, он взглянул на часы, время было ровно 10 утра, как и было условлено. Выйдя из машины, Чон Седжу направился внутрь, а за ним последовал Квон Седжин.
— Здравствуйте, господин Чон.
У низкой стены, ведущей к общежитию для сотрудников, их радушно встретила женщина, одетая в ханбок, даже несмотря на выходной. Это была менеджер Ихвагак Хан Дживон. Чон Седжу, в отличие от обычного, улыбнулся ей тепло, и вежливо поздоровался.
— Здравствуйте, давно не виделись. Спасибо, что согласились помочь.
— Ну, что вы! Господин Чэ сказал, что это ваша просьба, как я могла отказать? — улыбнувшись ему, ответила женщина, после чего перевела взгляд на Седжина.
— Так это ты Седжин? Привет.
— …Здравствуйте.
Чон Седжу бросил взгляд на Седжина, услышав его вежливый тон, который контрастировал с его обычным поведением. Казалось, Квон Седжин сохранял свое достоинство, только перед теми, кто не причинял ему вреда. Чон Седжу не удивился, что сам он не входил в этот круг. Он равнодушно отвел взгляд и последовал за Хан Дживон.
Их провели в общежитие для сотрудников. Хотя сегодня был выходной, большинство сотрудников, не ушедших на прогулку, были в главном здании, готовили заготовки на завтра или помогали с работой. В уютной гостиной оставалась, только одна молодая женщина с осунувшимися щеками.
— Седжин-а!
*В корейском языке существуют специальные слова-обращения, а кроме них используются также и суффиксы, которые добавляют к именам. Если имя заканчивается на согласную, добавляется 아 (а), если на гласную, то 야 (я). Это используется, только в неформальной речи! Оно не является гендерно-специфичным.
Женщина, увидев Квон Седжина, сразу же бросилась к нему и обняла его. Она начала рыдать, словно не могла сдержать эмоций. Чон Седжу, оставил мать и сына наедине, а сам направился с Хан Дживон на кухню, что была рядом с гостиной. Единственное место, где можно было расположиться и сесть за стол. Как только они сели, Хан Дживон подала ему кофе со льдом, который приготовила заранее.
— Господин Чон, вот кофе. Я ненадолго отлучусь в главное здание.
— Спасибо, госпожа менеджер.
Чон Седжу пил кофе, наблюдая за ними. Из-за небольшого размера помещения их разговор в гостиной прекрасно можно было слышать на кухне.
— Ты знаешь, как мама за тебя переживала?
Мама Седжина, Ким Хёнгён, видимо, сильно страдала и очень переживала в последнюю неделю. И это было вполне естественно. Какая мать сможет сохранить самообладание, если внезапно разлучилась с сыном? Ее щеки впали, а на лице читалась усталость, характерная для тех, кто не мог нормально спать.
— Где твой телефон? Почему ты не отвечал?
Увидев сына, она словно ожила, и ее голос звучал хоть и строго, но вполне бодро. Как только Седжин перестал плакать, Ким Хёнгён похлопала его по спине. Под ее упреками Квон Седжин, покраснел до ушей.
— У меня… не было денег на счету, и я мог, только принимать звонки, но потом и это отключили…
— …Ты должен был сказать мне.
— Прости…
Разговор был не самым приятным. Если бы можно было, то Чон Седжу заткнул бы уши. Хоть она и сказала, что нужно было сообщить ей, но было очевидно, что у нее самой не было способа решить проблему с оплатой телефона. Иначе она бы не выглядела так, будто ее сердце разрывается на части.
Он даже не мог представить, насколько несчастной сейчас была мать Седжина, Ким Хёнгён.
«Лучше бы я вышел и подождал снаружи…» — Седжу сожалел, что остался на кухне. Он достал телефон и начал листать переписки в мессенджере, чтобы переключить свое внимание и не слышать их разговор, но… голоса все равно доносились до его ушей.
— Седжин-а, дом… Ты живешь дома?
— Люди, которые приходили, забрали залог, и я не смог даже войти в дом. Хозяин выгнал меня, и я даже не забрал ничего. Прости…
— За что ты просишь прощение? Вещи это дешевка, и там нет ничего ценного. Главное, что ты в порядке. Я умоляла менеджера, чтобы она позвонила тебе, но ты не отвечал. Ты даже не представляешь, как я испугалась!
— Прости…
До сих пор он вел себя, как недовольный всем на свете подросток, но перед матерью превратился в послушного щенка. Седжин извинился, а потом, сгорбившись, обнял ее. Он зарылся лицом в ее плечо, словно прося утешения.
«Неужели восемнадцатилетний парень может быть таким ребенком?» — задавался вопросом Чон Седжу, с удивлением наблюдая за ними.
Несмотря на простую прическу, собранную в тугой пучок, Ким Хёнгён была красива, словно написанная картина. Если бы кто-то не знал ее обстоятельств, никто бы не подумал, что она работает на кухне ресторана из-за долгов. Ее внешность больше подходила для VVIP-зала в универмаге.
К тому же, судя по всему, она рано вышла замуж, потому что выглядела совсем молодо. Ей вряд ли было больше тридцати пяти или вообще она может быть ровесницей Чон Седжу.
— А где ты спал? Где ты был все это время? У тебя оставались деньги? Ты ночевал в ччимджильбане? Ты не пропускал школу?
*찜질방-Общественные бани в Корее это феномен, нечто совершенно особенное. Не просто место для помывки, но важный социальный институт, закрытый клуб для общения и даже неплохая альтернатива гостиницам. Некоторые так и живут в банях неделями.
Худой рукой она погладила щеки и волосы Седжина. Так она словно проверяла, нет ли ран на теле ее сына. Убедившись, что он в порядке, она с глазами, полными слез, снова обняла его.
— В школу я ходил… А спал… Кое кто дал мне место, так что я немного пожил у этого человека.
Квон Седжин солгал, даже глазом не моргнув. Более того, он даже не упомянул, что этот человек находится в соседней комнате. Чон Седжу усмехнулся про себя и покачал головой.
— Кто? Кто дал тебе место? Друг? — оттолкнув Седжина, спросила она с тревогой в голосе. — У тебя же нет друзей. Тебе оказал помощь незнакомец? Он что-то требовал от тебя за это? Нет?
Видимо, подозрительность и осторожность Седжина унаследованы от матери. Жизнь, в которой у тебя ничего нет, кроме красивой внешности, должна быть тяжелой. Возможно, она специально привила ему эту осторожность, чтобы он не повторил ее судьбу.
— Нет. Просто… Он помог без всяких условий. Этот человек…
Седжу думал, что он до конца будет прикидываться и не назовет его имя, но Квон Седжин, немного поколебавшись, все же повернул голову в сторону кухни и указал на Чон Седжу.
Чон Седжу, смотревший на погасший экран телефона, поднял голову, почувствовав на себе взгляд. В этот момент он встретился глазами с Ким Хёнгён и слегка кивнул ей в знак приветствия.
Ким Хёнгён смотрела на Чон Седжу с любопытством и настороженностью. Половина ее сердца была благодарна за то, что он позаботился о ее сыне, но другая половина подозревала, что он не стал бы помогать без причины. Она внимательно его разглядывала не отводя взгляда. Хотя ее лицо и характер казались похожими на Седжина, она все же знала, как вести себя вежливо. Вскоре она встала, и низко поклонившись, поблагодарила его:
— Господин директор, спасибо, что приютили Седжина. Он, наверное, вел себя не очень хорошо, но это из-за переходного возраста… Он может быть грубым, но он неплохой мальчик. Спасибо вам за помощь.
Седжу еще раз кивнул ей.
«Разве это не она, только что говорила, что у него нет друзей?.. Мама-ежиха, этими словами дала честную характеристику своему сыну».
Чон Седжу был ошеломлен ее холодной оценкой Седжина и не знал, что ответить. Он неловко кивнул, а она, улыбнувшись, шлепнула своего сына по бедру.
— Квон Седжин. Как ты обращаешься к человеку, который тебя приютил? «Этот человек»? Выглядит он не намного старше тебя, почему ты не называешь его «хён-ын»?
*형은 — старший брат.
— Какой еще «хён-ын»?
Услышав ее слова, Седжин снова заговорил тем равнодушным тоном, который так хорошо знал Чон Седжу. Он усмехнулся, встретившись с Седжином взглядом и встал. Это был подходящий момент, чтобы уйти. Ему казалось, что его присутствие, только мешает их воссоединению, поэтому лучше выйти и выкурить сигарету. Да и поручение нужно было выполнить.
— Поговорите спокойно.
Едва улыбнувшись, Чон Седжу вышел. Прежде чем найти менеджера для выполнения поручения, он сел на каменную ступеньку, где стояла пепельница, и закурил. Сделав глубокую затяжку, он набрал номер Мун Сонхёка, который ранее оставил ему сообщение.
— Да, господин директор.
— Ты нашел его?
— Да, я нашел его в Инчхоне. Как раз сейчас везу.
— Молодец. Отвези его в мастерскую.
http://bllate.org/book/12551/1117111
