Хотя с развитием бизнеса необходимость в «работе» почти исчезла, DG, к которой он принадлежал, все еще оставалась бандитской компанией. История DaeGam Construction, которая вывела DG на такой уровень, была кровавой борьбой. И даже не будет преувеличением сказать, что многомиллиардная штаб-квартира DG была построена на горе трупов членов банды.
С годами дочерние компании DG, такие как DG Construction, DG O&M и DG Entertainment, более респектабельные и избавились от гангстерских связей, но в DG до сих пор нелегально функционировали теневые предприятия. В их число входят Shrine Capital, ростовщический бизнес, и клубы, занимающиеся распространением наркотиков.
Чон Седжу и его команда занимались решением проблем, возникающих в этих местах, по указанию Шин Гёёна. В последнее время они расследовали исчезновение метамфетамина в одном из клубов. Поиски курьера, сбежавшего с наркотиками, заняли всего два дня. Теперь нужно было выяснить, почему он это сделал.
— Похоже, сегодня придется пролить кровь.
Закончив разговор, Чон Седжу затушил сигарету и отправился искать менеджера Ихвагака. Че Бомджун попросил его забрать у нее гарниры в обмен на оказанную услугу.
— Господин Чон…
Он быстро нашел менеджера возле кухни ресторана. Она как раз выходила, держа в обеих руках упаковки с гарнирами, видимо, уже собрав то, что просил Че Бомджун.
— Давайте я возьму.
Чон Седжу протянул руку и взял ланч-боксы. Передавая их, Хан Дживон улыбнулась ему с легким кокетством. Чон Седжу легко уловил смысл ее взгляда, но, к сожалению, он не был склонен к романтическим отношениям с женщинами, поэтому попытался избежать ее взгляда. Хан Дживон, словно ожидая такого исхода, тихо усмехнулась и заговорила о Ким Хёнгён.
— Хёнгён-сси* очень хорошо справляется с работой. Не думала, что у нее такой опыт на кухне.
*Частица «씨 (-сси/щи/ши)» — приставка при вежливом обращении по имени. («씨 (-сси/щи/ши)»). «Панмаль» — обращение к людям, которые младше вас/«ниже» вас. Лучше не применять к человеку, который находится «выше вас» (по всем параметрам: социальный статус, возраст и т.д — или хотя бы по одному из них/ не в коем случае нельзя применять к фамилии).
Хан Дживон говорила о матери Седжина с жалостью. Чон Седжу понимал ее чувства. Несмотря на усталый вид, Ким Хёнгён была красива, и ее изможденное лицо имело особую привлекательность. Она не выглядела, как человек, который много страдал.
— Работа в зале приносит гораздо больше денег, чем на кухне, и Хёнгён-сси хотела бы работать там, — Хан Дживон тяжело вздохнула. — Но вы же знаете, господин Чон, какие иногда отбросы здесь бывают.
— Да, знаю.
Чтобы работать менеджером в таком месте, как Ихвагак, нужно иметь особый характер. Услышав, как Хан Дживон, обычно сдержанная и вежливая, называет посетителей «отбросами», Чон Седжу кивнул, едва сдерживая смех.
— Если Хёнгён-сси начнет работать в зале, тут сразу начнется хаос. Лучше ей оставаться на кухне, и не попадаться им на глаза.
Ихвагак был местом, где собирались различные политические и деловые деятели. Здесь бывали самые разные люди, заключавшие теневые сделки, и среди них редко встречались те, кто обладал хоть каплей человечности. Хотя в Ихвагак старались защищать своих сотрудников, но возможности были ограничены. Лучшим решением для тех, у кого не было поддержки, было оставаться незамеченными. Чон Седжу согласился с этим и посмотрел на Хан Дживон.
— Тогда и вам, госпожа менеджер, стоит перейти на кухню.
На его шутку Хан Дживон широко улыбнулась, а Чон Седжу, смеясь вместе с ней, продолжил разговор. Он хотел скоротать время, пока не пройдет обещанный час.
Так прошло еще около 30 минут. Когда Чон Седжу, загрузив гарниры в свою машину, вернулся в общежитие, время уже вышло, и Квон Седжин с Ким Хёнгён уже стояли на улице. Седжу неторопливо направился к ним. Когда мать и сын стояли рядом, очень хорошо было заметно, как похожи их лица. Ким Хёнгён гладила Седжина по щеке, что-то ему говоря, а он, надувшись, только качал головой.
«Он так сильно хотел увидеть ее, но ведет себя так, будто ему все равно…» — подумал Седжу и подошел к ним.
В тот момент, когда он собирался сказать Седжину, что пора идти, Ким Хёнгён сама подошла к нему ближе и взяла его за руку.
— Сонсэнним*.
*선생님 — обращение к учителю, преподавателю, а также вежливое обращение к незнакомому человеку.
— …Да?
Ее руки, обхватившие его ладонь, были теплыми. Незнакомое, но в то же время знакомое обращение вызвало воспоминание из прошлого. Сонсэнним — давно он не слышал этого слова. На мгновение он даже растерялся, не в силах вырвать руку из рук Ким Хёнгён, которая была ниже его на голову.
— Я с детства приучила своего Седжина хорошо готовить и убирать, — крепко держа его руку, мягко улыбнулась она. — Он может быть грубым, но на самом деле очень заботливый и внимательный к людям.
— Конечно… — сдерживая смущение, Седжу медленно кивнул.
Он не понимал, к чему она ведет. Ему хотелось вырвать руку, но он не мог найти в себе силы, чтобы сделать это.
— Он может выглядеть хрупким, но он здоровый и редко болеет. Он хорошо справляется с поручениями, и вам не нужно давать ему деньги за работу по дому. Специально для него не нужно включать отопление или кондиционер. Он всегда слушается, даже если ему это не нравится. Так что вам не о чем беспокоиться.
— …
Ее слова, больше похожие на просьбу, дали Чон Седжу туманное, очень туманное понимание того, что она хочет сказать. Нахмурившись, он молчал. Чем больше его лицо становилось неподвижным, тем сильнее Ким Хёнгён сжимала своими руками его ладонь, искренне улыбаясь.
— Так что… пока я не уйду отсюда… не могли бы вы присмотреть за Седжином? — с отчаянием в голосе, произнесла она.
Чон Седжу почувствовал, как ее голос дрожит. Сжав губы, он смотрел на Ким Хёнгён, которая стояла перед ним, опустив голову.
Женщина, которая была старше его на несколько лет, покраснела до шеи от стыда, сдерживая смущение и умоляя Чон Седжу. Она просила его позаботиться о ее сыне, которому некуда было идти…
Ранее Седжин, отвечая на вопрос Чон Седжу о своих планах, сказал, что если он найдет маму, то все решится. Но теперь стало ясно, что это было слишком оптимистично.
Что она могла сделать? Она не могла уйти из Ихвагака и не могла связаться с внешним миром. Можно даже было сказать, что положение Ким Хёнгён было хуже, чем у Седжина. Поэтому ей ничего не оставалось, как просить незнакомого мужчину об одолжении, словно он был ее последней надеждой. Она умоляла его сжалиться над ее сыном, у которого не было дома…
— …
«Но, как я могу это сделать?»
Чон Седжу, охваченный внутренним дискомфортом, не мог произнести ни слова. Седжин, наблюдавший за ними издалека, увидел его выражение лица и нахмурившись, подошел к ним.
— Хватит, мама, — произнес он, схватив руку своей матери, которая склонилась в поклоне.
— Молчи, Квон Седжин!
Ким Хёнгён оттолкнула сына и сжала руку Чон Седжу еще сильнее.
— Если он уйдет сейчас вот так, то я больше никогда его не увижу… — тихо пробормотала она.
Она поняла из разговора с сыном, что без Чон Седжу эта встреча вообще бы не состоялась. Ким Хёнгён осознала, что для того, чтобы продолжать видеться с сыном, Седжин не должен уходить из дома Чон Седжу. Именно поэтому, ради сына она, не колеблясь, склонила голову перед мужчиной, который выглядел гораздо моложе ее.
— Пожалуйста… Хотя бы на два года, нет, пока он не станет совершеннолетним…* Если вы присмотрите за ним, я обязательно отблагодарю вас, когда выйду отсюда.
*Совершеннолетие в Корее наступает в 19 лет.
Образ женщины, которая отбросила гордость и склонилась перед ним, глубоко засел в его голове. Отчаяние матери, которая изо всех сил старается не потерять сына, ударило в сердце Чон Седжу, словно молния. Ему даже показалось, что он услышал, как что-то внутри него сломалось.
— Пожалуйста, сонсэнним…
Вообще-то Седжу планировал выгнать Седжина из своего дома после сегодняшней встречи. Он уже даже отказался от плана, отправить его в детский дом. Мысль о том, чтобы оставить у себя такого взрослого парня, даже не приходила ему в голову. Когда он, оказавшись в затруднительном положении, нахмурился и посмотрел на Седжина, тот, встретив его взгляд, стиснул зубы.
— Прекрати! — с еще большей силой дернул он свою мать.
Как только она отстранилась от резкого движения Седжина, Чон Седжу мгновенно развернулся и ушел. Он почувствовал, как у него разболелась голова. Потирая лоб от неожиданной головной боли, он старался не слышать ее умоляющий голос.
Вернувшись на парковку, Чон Седжу сел на капот и закурил. Вдыхая едкий дым, он собирался с мыслями, чтобы спокойно обдумать ситуацию.
…На самом деле, взять кого-то в дом было не так уж сложно. Ему и самому нужен был человек для работы по дому. Квартира была слишком большой, чтобы управляться с ней в одиночку, и Чон Седжу тратил много сил, только на уборку гостиной, спальни и кухни. Он также часто брал гарниры у Мун Сонхёка или заказывал доставку еды, но уже пресытился и тем, и другим.
— Нет! — выдохнув, Чон Седжу покачал головой. — Лучше нанять кого-нибудь, чем брать этого мальчишку к себе домой. Это просто безумие.
Ему вдруг стало душно, и он расстегнул одну пуговицу, повернув голову туда, откуда дул ветер.
В конце сентября в Ихвагак, расположенном в горах, дул холодный ветер. Несмотря на палящее солнце, ледяной ветер, вызвал мурашки на шее Чон Седжу.
— Это не мое дело. Не мое
И все же образ Ким Хёнгён, которая, несмотря на стыд, склонила перед ним голову, не выходил у него из головы. Чон Седжу ругал себя за слабость и продолжал тереть лоб кончиками пальцев, в которых находилась сигарета.
С тех пор, как он поклялся стать собакой Шин Гёёна, Седжу был вынужден отказаться от себя. Ему пришлось собственными руками убивать того Чон Седжу, который был слаб к детям и того, Чон Седжу, который поддавался женщинам. Чон Седжу, который легко поддавался состраданию, и Чон Седжу, который изо всех сил старался спасать жизни. Но даже после всех этих «убийств» со временем его истинная природа, как сорняк, снова пробивалась наружу.
Чтобы скрыть свою истинную сущность, которую невозможно стереть, Чон Седжу надел множество масок, но все равно находились те, кто пробивался сквозь них. В такие моменты он остро осознавал, что люди не меняются.
Однако, несмотря на это сострадание, он не мог просто взять и приютить Квон Седжина. Взять его в дом, будь то, как слугу или уборщика, означало бы, что Чон Седжу берет на себя часть ответственности за него. Ему и самому было трудно справляться с собой, не говоря уже о том, чтобы заботиться о ком-то другом. Это было просто нереально.
— Ха-а… — выдохнул он. — Лучше бы я вообще не помогал…
Чон Седжу, бормоча ругательства от досады, вдруг услышал звук шагов по гравию и повернул голову. Он увидел, как Квон Седжин, с глазами, красными, как у кролика, и полными решимости, направляется к машине. Чон Седжу оглянулся, ища глазами Ким Хёнгён, но ее не было. Видимо, она вернулась в общежитие.
— …
Подойдя к машине, Седжин молча сел на пассажирское сиденье. И в тот момент, когда Чон Седжу открывал дверь водителя, он поднял руку и рукавом своей одежды вытер слезы, скопившиеся в уголках глаз.
Нижняя часть черной толстовки Седжина слегка промокла от слез. Чон Седжу, замечая это, нахмурился, заводя машину. Эти мать и сын не давали ему покоя.
— Куда едем? — спросил Чон Седжу, стараясь игнорировать этот дискомфорт.
Когда он нарочито равнодушным тоном спросил, Седжин ответил сухо, словно ничего от него не ожидая.
— Высади меня возле твоей компании.
Его тон, будто ему ничего не нужно, вызвал раздражение. Именно Седжин заставил Ким Хёнгён и Чон Седжу волноваться, но сам он, казалось, вообще ни о чем не думал. Чон Седжу вздохнул и молча нажал на газ. Они проехали через провинцию Кёнгидо, въехали в Сеул, пересекли реку Хан и направились в Каннам. За все это время они вновь не произнесли ни слова.
Через некоторое время холодное молчание прервалось, когда машина остановилась перед Shrine Capital, Седжин взялся за ручку двери. Когда он собирался выйти из машины так ничего и не сказав, Чон Седжу наконец не выдержал и заговорил первым.
— Эй… Тебе нечего мне сказать?
Услышав его слова, Седжин, который смотрел в окно, держась за ручку, повернул голову в его сторону. На его лице явно читалось раздражение. Он стиснул губы, хмуро посмотрел на Чон Седжу и снова отвернулся.
— …Спасибо за помощь, — пробормотал он.
«Это не то, что я хотел услышать…» — пронеслось в голове у Седжу.
Внезапно его охватило раздражение от того, что он почему-то ждал, что Седжин скажет совсем другое. Чон Седжу пристально посмотрел на него. Губы Седжина подрагивали, как будто он хотел сказать что-то еще, но в конце концов так ничего и не произнес. Он просто кивнул, как будто это все, что он хотел сказать.
— Это действительно все, что ты хотел сказать? — вновь спросил Седжу, когда Седжин открыл дверь.
Спросив это, Седжу почувствовал, будто униженно умоляет дать ему шанс помочь. Он даже не был уверен, кому на самом деле нужна помощь.
Однако Седжин, только сильнее нахмурился в ответ на его вопрос. Словно спрашивая, что еще он хочет услышать. Он раздраженно посмотрел на него и по итогу молча вышел из машины.
На этом все закончилось. Седжин не оглянулся и исчез в переулке. Его холодное отношение полностью обесценило просьбу Ким Хёнгён.
Чон Седжу в этот момент подумал, что у Седжина есть какой-то план. Он предположил, что у того есть способ справиться с ситуацией, в которой он оказался, чтобы не беспокоить Ким Хёнгён.
Но меньше, чем через неделю, он узнал, что это не так.
______________________
Приглашаю вас в свою новую работу "Мы не любовники". Это небольшой роман, выкладка которого будет частой.
http://bllate.org/book/12551/1117112
