— Босс, вы проснулись? — спросил осторожно Мун Сонхёк.
— Мгм.
Чон Седжу, лежавший на диване с закрытыми глазами, ответил даже не шевелясь. Мун Сонхёк включил свет в гостиной и вышел из комнаты.
На 10-м этаже дома, где жили члены группы обработки, Чон Седжу ночевал уже второй день. Он отказался спать на чужой кровати и устроился на диване, оставив всех недоумевать, почему он ночует здесь и почему у него такое плохое настроение.
— Давайте я приготовлю еду.
Мун Сонхёк вел себя, как обычно. Он был человеком, который перережет себе горло, если Чон Седжу попросит его об этом. Он был готов быть слугой для Седжу, который вдруг стал ночевать в их доме.
— Сегодня вторник?
— Да.
Мун Сонхёк включил на кухне свет. Наблюдая за тем, как он промывает рис и готовит его к варке, Чон Седжу посмотрел на часы, которые показывали 6 утра и поднялся со своего места. Он прошел в ванную комнату, расположенную в гостиной, умылся, почистил зубы и вышел.
— Я иду в спортзал. Не жди меня, ешь.
— Хорошо.
Мун Сонхёк, в фартуке с розовыми цветами, энергично кивнул головой. Чон Седжу улыбнувшись, взъерошил Сонхёку волосы, который был на голову выше него, и направился к входной двери.
Втиснув ноги в кроссовки, он вышел в фойе и открыл дверь, ведущую не к лифту, а к пожарной лестнице. Топ-топ-топ… он спускался по лестнице, пропуская каждую вторую ступеньку, и остановился на седьмом этаже. Открыв пожарную дверь, он вошел в холл и увидел мужчину охранявшего квартиру 701. Как только охранник заметил Чон Седжу, то поклонился, приветствуя его.
— Здравствуйте, директор.
— Председатель?
— Он внутри.
Охранник открыл перед Чон Седжу дверь и тот вошел в квартиру 701. У входа стояли две пары обуви. Он снял свои кроссовки, аккуратно поставив их на другую сторону.
Расправив свои плечи, он вошел в ярко освещенное помещение.
Жилой комплекс строила компания DG Construction, и с самого начала здание было спроектировано для удобства организации.
На седьмом этаже жилого дома находился фитнес-центр и тренажерный зал, которым пользовался председатель Шин Гёён. А вот на нижнем этаже располагался спортзал для остальных членов организации. Чтобы защитить жилище Шин Гёёна на 43-м этаже, были предусмотрены квартиры для нескольких членов организации. Из пентхауса даже имелся секретный проход, спускающийся на три этажа. О нем знали лишь несколько человек, включая председателя DG Шин Гёёна, Чэ Бомджуна и Седжу.
Два-три раза в неделю Шин Гёён тренировался с Чон Седжу в спортзале на седьмом этаже. Спарринг между двумя мужчинами, изучивших все виды боевых искусств, включая джиу-джитсу и крав-мага, представляли собой захватывающее зрелище. Они часто использовали муляжи пистолетов и фальшивые ножи, лезвия, которых убирались в рукоять при надавливании.
Квартира 701 очень сильно отличалась от обычной типичной квартиры. Внутри было просторно, стена, отделяющая гостиную от спальни, отсутствовала. У окна находился большой ринг рядом, с которым стоял шкаф для хранения вещей и диван. С другой стороны находился полностью оборудованный тренажерный зал, душевая и раздевалка, в которой было, только самое необходимое. Ни спален, ни кухни не было.
— Председатель.
У окна рядом с кабинетом стоял мужчина, одетый в черную футболку и тренировочные брюки, и курил сигарету. Это был Шин Гёён, преемник DG, генеральный директор и человек, который держал в руках жизнь Чон Седжу. Рядом с ним стоял его помощник, директор Чэ Бомджун, смотрящий на поддельный нож.
— Ты уже здесь?
Чон Седжу склонил голову в знак приветствия. Чэ Бомджун бросил на него безэмоциональный взгляд, после чего отвернулся. В независимости от того, услышал или проигнорировал его приветствие Шин Гёён, Седжу направился к своему шкафчику и обмотал руки тонкими кожаными ремнями. Нужно было защитить пальцы и суставы, ведь спарринги чаще всего бывают более напряженными, чем ожидаешь.
— Ты готов? — услышал он голос Чэ Бомджуна, который закончил проверять нож.
Седжу посмотрел в его сторону, и Чэ Бомджун, встретив его взгляд с лукавой улыбкой, подмигнул ему.
«Он что, спятил?»
Не ожидая от него такого, Чон Седжу нахмурил брови и отвернулся.
Стоя перед зеркалом, Чон Седжу подтянул брюки, которые свободно держались на бедрах, и затянул шнурки, чтобы они не развязались. Взмахнув рукой, он расслабил мышцы и приготовился к спаррингу.
Шин Гёён уже стоял на мате с ножом в руке. Не отводя от него взгляда, Седжу протянул левую руку в сторону, и Чэ Бомджун вложил нож в его ладонь.
«Если он хоть на день притворится целомудренным, то умрет?» — про себя возмущался Седжу.
Игривым жестом Чэ Бомджун сжал нож между пальцами, касаясь руки Седжу. Седжу вздохнул, почувствовав неприятное ему прикосновение, и убрал руку.
— Начнем.
Седжу уже собирался выругаться, когда Шин Гёён окликнул его с ковра. От спокойного, безэмоционального тона его голоса по позвоночнику пробежал холодок, и Седжу вышел на ринг.
Чон Седжу тренировался уже пять лет, но Шин Гёён изучал боевые искусства почти два десятка лет, будучи с юного возраста приемником организации. Но, несмотря на такую разницу, Чон Седжу не был слабаком. Когда-то он каждый день проигрывал, но в какой-то момент начал выигрывать. Теперь это был цикл поражений и побед. За последний год ни один из них не выигрывал больше двух поединков подряд.
В молодости ему много чего предлагали, но он и не подозревал, что настолько может быть хорош в борьбе. По словам инструктора по крав-мага, который его обучал, у Чон Седжу был врожденный талант убивать.
— Начали.
Разминки не было.
Комнату наполнили топот босых ног на резиновых ковриках и звук ножа разрезающий воздух. Лучшая защита — это нападение. И Чон Седжу и Шин Гёён целились в слабые места, словно пытались убить друг друга. Резкая атака была началом напряженного поединка.
Взмах — и тупое лезвие задело шею. Пригнув голову, чтобы избежать удара, Чон Седжу намерено подался вперед, сделав кувырок между ног Шин Гёёна. Он переместился за спину мужчины, чтобы избежать ножа, который неустанно атаковал его.
Словно пиная крысу, Шин Гёён взмахнул ногой. Чон Седжу рукой поймал его за лодыжку, сбив его центр тяжести. Огромное тело с грохотом рухнуло на маты, и в тот же миг Седжу обрушил на него свой нож. Лезвие зацепило плечо Шин Гёёна, но нож соскользнул, вонзившись в мат.
Редко, когда в поединке можно было увидеть реальный удар, и он притянул взгляды обоих мужчин к одному месту.
— …
Уголки губ Шин Гёёна приподнялись, образовывая дугу. Фальшивый нож вонзился в него, и давление, необходимое для введения лезвия, было сильным, поэтому боль должна была быть значительной. Шин Гёён приподнял уголки губ и ударил Седжу ножом, который держал в руке, в бок.
— Ай…
Шин Гёён не знал пощады. По психологическим причинам Чон Седжу не очень хорошо чувствовал боль, но все равно ощущал давление, которое мешало дышать.
«Сукин сын!» — выругался про себя Седжу.
Он одной рукой перехватил руку Шин Гёёна, в которой был нож и ударил его кулаком в плечо. Именно туда, куда ранее он вонзил ему нож. Ему бы хотелось ударить его в челюсть, но поскольку он не мог до нее дотянуться, то плечо было лучшим вариантом.
Заметив в глазах Шин Гёёна легкое недоумение, Чон Седжу отпрянул назад. Едва он успел отклониться, как нож в руке Шин Гёёна прорезал воздух. Если бы Седжу не успел увернуться, нож воткнулся бы ему в щеку.
После секундной паузы, изменившийся в лице Чон Седжу, ударил его ногой в пах. Он был босиком, поэтому удар не был слишком жестоким, но все же это было уязвимое место. Именно после этого между ними развернулась настоящая борьба.
Если бы это произошло в реальности, то все обстояло бы намного хуже. Они использовали всевозможные трюки и маневры, чтобы попытаться обезглавить противника. Вид двух мужчин, наносящих друг другу удары, был, откровенно говоря, незабываемым зрелищем.
Обычно их поединок заканчивался без особых контактов, когда они оба обходили друг друга стороной, но сегодня, по неизвестной причине, было на, что посмотреть. Давний друг Шин Гёёна, Чэ Бомджун, стоял у окна и курил, наблюдая за происходящим. Через 20 минут рядом с ним раздался громкий сигнал, возвещающий об окончании поединка. Если бы не ограничение по времени, то сегодня могла бы быть кровь.
— Время вышло.
Едва, только Чэ Бомджун договорил, в грудь Седжу вонзился нож. Он был шокирован.
— Блядь! — тихо выругался Седжу и упал на маты. Задыхаясь, он потирал грудь, испытывая жгучую боль.
— Отличная работа.
Шин Гёён с ничего не выражающим лицом вытер бисеринки пота, выступившие на висках.
— Вы хорошо поработали, — ответил Чон Седжу и задрал футболку, вытирая влажное лицо. Послышался звук отрывания потных и прилипших подошв от мата. Услышав, как Шин Гёён уходит, Седжу рухнул на ринг.
— Ха-а, бля…
Сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди. В ушах Седжу гудело, и он пытался отдышаться. Прошло совсем немного времени с тех пор, как он проснулся, и уже был измотан. Ему вдруг захотелось просто лечь и уснуть. Он закрыл глаза и погрузился в забытье, но быстро пришел в себя, учуяв запах духов, доносившийся совсем рядом. Открыв глаза, он увидел, что на него смотрит Чэ Бомджун.
— Это твой знакомый? — неожиданно спросил Бомджун.
Седжу увидел, что его пристальный взгляд упал на низ его живота, и скорчив гримасу, натянул футболку, чтобы прикрыть обнаженный живот. Он поднял глаза и спросил:
— Кто?
— Квон Седжин. Почему ты вдруг заделался нянькой?
«Я, только спросил у него про Ихвагак, как он узнал? Спросил у Ким Донгиля?»
Чон Седжу прищурившись, посмотрел на ухмыляющееся лицо Бомджуна.
— Это не твое дело.
— Мне просто любопытно. Интересно, все ли подряд теперь подбирает такой приверженец морали, как Чон Седжу.
Чэ Бомджун протянул руку перед глазами Седжу, раскрывая ладонь, давая жестом понять, что поможет ему подняться. Но Чон Седжу отбил его руку тыльной стороной ладони, вставая самостоятельно. Он смотрел в глаза мужчине, который был чуть выше него.
— Не говори глупостей, она же ребенок. Да к тому же девочка.
— …Девочка?
Бомджун нахмурил брови. Он скрестил руки на груди и выпрямился, смотря на Седжу, а потом вдруг разразился безудержным смехом. Чон Седжу отвернулся от него и вышел с ринга. Говорят, сумасшедшие много смеются, вот и Чэ Бомджун не переставал смеяться до тех пор, пока Седжу не оказался в тренажерном зале.
— Он, что, блядь, сошел с ума сегодня утром?
Смех был невыносим. Войдя в полупрозрачные двери спортзала, Чон Седжу показал средний палец Чэ Бомджуну, и мужчина улыбнулся ему в ответ.
Чон Седжу был знаком с Чэ Бомджуном уже пять лет. Впервые они встретились, когда Седжу было двадцать шесть лет. Чэ Бомджун навестил его в тюрьме и спросил, не хочет ли тот работать на Шин Гёёна. С тех пор Седжу видел его чаще, чем любого другого человека, сталкиваясь с ним каждый день.
Между ними сложились отношения товарищества, презрения, отвращения и определенного восхищения. Чэ Бомджун был для Седжу, как старший брат. Но в то же время он был и объектом сложных эмоций, которые заставляли Седжу чувствовать себя плохо, даже просто глядя на него.
В тренажерном зале Чон Седжу бегал на беговой дорожке до тех пор, пока не запыхался. Он не останавливался, пока не почувствовал, что легкие вот-вот лопнут, и не освободился от всех мыслей в голове.
К тому времени, как он вышел из спортзала, Шин Гёён и Чэ Бомджун уже давно ушли. Чон Седжу подумал о том, чтобы принять здесь душ, но решил, что ему стоит пойти домой и переодеться. Выйдя из квартиры 701, он направился к лифту.
В 8:40 Квон Седжин должен был быть на пути в школу. Преодолевая свою трусость, Чон Седжу решил воспользоваться этим временем.
«Кто ты такой, чтобы так говорить?»
Вопрос, заданный Седжином в предыдущее воскресенье, вызвал в душе Чон Седжу чувство вины и неуверенности в себе, что было запрятано глубоко в сердце. Как только он осознал это, ему стало невыносимо смотреть Седжину в глаза, и он сбежал от него на 10-й этаж.
Как сказал Квон Седжин, Чон Седжу не имел права беспокоиться о его жилище. Это его организация сделала с Седжином такое, поэтому именно Седжу не имел права беспокоиться и заботиться о нем. Но в какой-то момент Седжу забыл об этом. После стольких лет он все еще считал себя старшим братом.
Как только он это понял, то к нему пришло осознание того, что он должен, как можно скорее избавиться от Седжина. Он планировал позвонить матери настоятельнице сегодня днем, чтобы сразу после завтрашней поездки в Ихвагак отвезти ребенка в приют.
Но все мысли моментально ушли из головы в тот момент, когда он увидел на пороге старую обувь. Чон Седжу нахмурился, смотря вниз на кроссовки.
— Она, что не пошла в школу?
Растерянно моргнув, Седжу направился к домофону. Это был многофункциональный интерком, предоставляющий разнообразную информацию. Он щелкнул по нему и на экране появился журнал входов и выходов, но… с воскресенья до сегодняшнего дня входную дверь открывали, только дважды. Оба раза это делал сам Чон Седжу.
От осознания этого факта по его телу пробежал холодок. Чон Седжу немедленно прошел на кухню, открыл холодильник и пересчитал лежащие в нем бутерброды и ланч-боксы. Всего их было девять, все они все еще оставались полными, с самого воскресенья.
— Блядь!
Лишенное выражения лицо, судорожно дернулось. Черные глаза потемнели еще больше, и взгляд стал расфокусированным. Перед глазами наложились последние образы Квон Седжина, скорчившегося в коридоре, и его младшей сестры, Чон Хеин, которую он видел на видеозаписи.
Хеин ждала его в неосвещенном коридоре, а потом выпрыгнула из окна квартиры. Это было самоубийство.
Вспомнив ее последние минуты жизни, Чон Седжу повернул голову в сторону, где находилась комната, которую он отдал Квон Седжину. Несколько секунд он стоял застыв на месте, а затем сорвался на бег. Он добежал до комнаты Седжина и, не раздумывая, схватился за ручку двери и повернул ее.
Он не постучал бесшумно, распахнув дверь, и первое, что он увидел была кровать. Вид аккуратно сложенного одеяла и подушки поверх него, заставил его сердце сжаться. Окно к счастью, было плотно закрыто, но в комнате не было никаких признаков жизни. Седжу поджал губы и осмотрелся.
Свет в гардеробной, ведущей в ванную, был выключен. Войдя туда, он увидел, что гардеробная пуста. В доме нигде не было видно следов Седжина, как будто он собрал свои вещи и ушел.
Но входная дверь этого дома, после ухода Седжу, не открывалась. Чон Седжу беззвучно выругался, представив себе жуткое зрелище. Оставалась одна дверь, которую он еще не проверил. Повернув ручку и приоткрыв дверь, до его ушей сразу же донесся шум воды из душа.
«Она моется?»
Когда эта мысль пришла ему в голову, было уже слишком поздно.
Сквозь открытую дверь ванной комнаты просачивался пар, и Чон Седжу наконец-то нашел того, кого искал. В душевой кабинке с открытой дверью стоял Квон Седжин под струями воды. Настороженный до этого взгляд, застыл.
«Квон Седжин жива и здорова».
— О, блядь… Прости…
Почувствовав мгновенное облегчение, Чон Седжу быстро закрыл глаза, извиняясь за то, что ворвался в ванную к девушке. Но образ обнаженного тела Седжина, возникший в его голове менее, чем за секунду, поверг его в смятение.
«Что за чертовщину я, только что увидел?» — была первая мысль появившаяся в голове.
— …Ты с ума сошел?
Услышав хриплый голос, раздражающего его нервы, Чон Седжу распахнул глаза. Это была не иллюзия, это было то, чего не должно было быть у восемнадцатилетней девушки.
— Убирайся! — прозвучал дрожащий голос, пока Чон Седжу замер, уставившись на безупречный член Квон Седжина.
Седжу пришел в себя и поднял взгляд. Стыд заполнил красивое лицо, глядя, на которое с трудом верилось, что оно принадлежало мальчику, хотя Седжу явно видел его член. Щеки и глаза Седжина покраснели, когда он смотрел на него.
— Прости.
Глядя на его лицо, Седжу понял, что сделал что-то не так, поэтому извинился и закрыл дверь. Раздался щелчок закрываемой двери, но Седжу остался стоять на месте, пребывая в шоке.
— Это мальчик?..
У него поднялась паника и в голове стали роиться десятки вопросов. Седжу открыл рот, но не смог произнести не звука. Перед глазами всплыл член Седжина, покоившись в густом волосяном покрове, указывающий на его явный пол.
— Ебать!..
http://bllate.org/book/12551/1117109
