— …
Сокджу приподнял бровь. Аджин сказал наш дом и этого заставило его почувствовать себя неловко. Это была опрометчивая мысль, но он как будто женился на Аджине. Он не мог поверить, что при слове «дом» думает о браке. Наверное, он сошел с ума.
Крепко прижавшись щекой к мальчику, Сокджу ответил с опозданием.
— Мы должны знать своего врага.
— Что?
— Сейчас нас слишком мало, чтобы противостоять фракции Чонхо. Но даже если нам удастся победить, то мы потеряем много членов семьи. Нам придется заплатить тяжелую цену. Чтобы этого избежать, пока нам придется воздержаться.
— …
— На данный момент нам выгодно жить дружно. Они слишком коварны, и нам нужно держать их рядом, — тяжело вздохнул Сокджу.
Его широкая грудь медленно вздымалась и опускалась. Аджин нежно погладил его твердую грудь. Сокджу отдернул руку и уткнулся в его ладонь своей щекой.
— Кое-что случилось на фабрике в Инчхоне.
— Я знаю. Там были убиты два члена твоей семьи…
— Да. Но я выяснил, что это был заговор Чонхо. Они обманом заставили работника фабрики красть наркотики и бесплатно раздавать их в трущобах возле доков. Через какое-то время они прекратили это делать, а когда наркоманы стали беситься, они выдали им местоположение нашей фабрики.
— Откуда ты об этом узнал?
— Мне сказал один сотрудник, который там работает.
— И ты доверяешь ему, тому сотруднику, который рассказал тебе? — сузив глаза спросил Аджин.
Кража наркотиков это огромный риск и страх. Ни у кого, из тех, кто видел Сокджу лично, не хватило бы смелости совершить такое.
Сокджу сузил глаза, вспомнив Джингёля. Когда Джингёль сообщил, что это дело рук организации Чонхо, то Мёнджин спросил его, почему он говорит об этом сейчас. Джингёль ответил вот так с равнодушным лицом.
— Почему я должен был об этом говорить? Я простой рабочий на фабрике. Я отработал день, получил зарплату за день и ушел. Мой босс платит мне хорошо, потому что он большой начальник. Но он не такой, как эти ублюдки, которые перережут тебе глотку, едва только ты что-то скажешь. Я живу в Сеуле и знаю.
Это был язвительный ответ, но в нем не было ничего плохого. Сокджу цокнул языком.
— Что?.. Это не было похоже на ложь.
— И все же, проверь. Проверь все хорошо. Ты должен быть осторожен. В мире слишком много плохих людей.
Эти слова заставили Сокджу захихикать. Плохие люди. Было так мило слышать, как он произносит это при нем. Сокджу коснулся мочки уха Аджина и сказал:
— Я, наверное, самый плохой человек из всех, кого ты знаешь.
— Ты много не знаешь… потому что никогда не работал в игорном зале и борделе. Ты — джентльмен.
Аджин ударился своим лбом в грудь Сокджу. Улыбка Сокджу тут же исчезла с его лица. Он джентльмен? Аджин, кажется, забыл, как он в первый раз порвал его, как мучил его, как лапал, кусал, с силой хватал и трахал всю ночь.
Было конечно хорошо, но при этом как-то горько, что Аджин так снисходительно оценил его, единственного виновника всего того, что произошло. Сокджу вдруг подумал, сколько же Аджин видел в своей жизни плохого, чтобы не принимать все это близко к сердцу.
Сокджу поцеловал Аджина во влажный лоб.
— Я хочу отомстить за погибших и раненых, а также за тебя, но я не могу допустить, чтобы те, кто у меня есть, пострадали, снова истекая кровью. Поэтому мне нужно сначала больше узнать…
— О фракции Чонхо?
— Да. Сколько их, насколько они могущественны. Откуда берут деньги. Как они ведут дела. И тому подобное.
— …
— Так будет проще уничтожать их по частям. Это займет время, но зато прольется меньше крови.
— …
— Я — глава, и мой долг — защищать своих людей. Неправильно причинять боль другому члену моей семьи из злости и мести.
Аджин медленно кивнул. Он не совсем понимал слова Сокджу, но мог сказать, что тот очень заботится о своих людях.
Сокджу нежно погладил по щеке Аджина.
— Так что подожди еще немного.
— …
— Позже, когда у меня будет больше власти, я расправлюсь со всеми, кто так плохо с тобой обращался.
Глаза Аджина сузились при этих жутких словах. Внезапно он вспомнил уже позабытую сцену. Свинье, который воровал, отрезали предплечье. Он покачал головой, вспомнив кровь, разбрызганную по пластику.
— Нет… не надо. Теперь все в порядке.
— Почему? Твое настроение улучшилось после того, как съел шоколад?
Сокджу мило улыбнулся. Аджин покачал головой и поднял на него глаза.
— Нет. Ты же извинился передо мной.
— …
— Я злился не из-за этого. Это не из-за него. Я злился на босса… потому что разочаровался в тебе…
— …
— Мне все равно, что меня били, назвали мудаком и тому подобное. Они для меня никто.
— …
— Мне просто нужно убедиться, что босс не… сделает тоже самое.
— …
— Единственный человек, который имеет для меня значение, — это босс…
Голос Аджина становился все тише и тише. Казалось, он осознал, что только что сказал и засмущался. Его щеки вспыхнули румянцем. Его спина выгнулась дугой, и взгляд опустился. Его густые ресницы оживленно затрепетали.
— …
Сокджу глубоко вздохнул. Его ребра горели словно его сердце выдавливали из груди. Его темные глаза наполнились огнем.
Аджин так головокружительно прекрасен.
Он так красив, что его красота ослепляет.
Это безумно очаровательно.
Сокджу приподнял подбородок Аджина вверх. Аджин начал мотать головой в знак протеста, но он не опускал ее вновь. В итоге он все же поднял лицо, смотря на Сокджу.
— Аджин… — низким голосом позвал его Сокджу.
— Что?.. — еле слышно ответил Аджин.
— Я люблю тебя.
Щеки Аджина, покрасневшие от неожиданных слов Сокджу, еще больше залились румянцем, когда он попытался снова опустить голову. Сокджу не позволил, прижавшись к его губам.
Аджин тут же приоткрыл рот, словно только и ждал его. Его дыхание было неровным и казалось, обжигало горло. Аджин сглотнул, его тело мелко задрожало от того, что он уже несколько дней не прикасался к телу Сокджу.
Сокджу притянул Аджина к себе и медленно опустился на него, немного грубо смахнув с его глаз челку и отбросив ее в сторону.
Вскоре черные волосы Аджина рассыпались по белому одеялу.
* * *
Прошел почти месяц с тех пор, как осень началась. С каждым днем становилось все прохладнее. Слуги говорили, что погода прекрасная, но Аджин дрожал, натягивая на себя все больше и больше одежды. Сокджу купил ему куртку набитую хлопком, чтобы он не замерзал.
Аджин уже осенью был одет, как капуста и волновался, что будет когда наступит зима.
Аджин лежал в комнате для слуг и тяжело вздыхал. Здесь было холодно и промозгло. При каждом выдохе ему казалось, что изо рта идет пар. Он накрыться до самой шеи одеялом, но это было бесполезно, так как температура тела была низкой.
В конце концов нетерпеливый Аджин встал и направился в покои Сокджу.
С наступлением холодов время визита Аджина к Сокджу стало более ранним. Сокджу был рад, но Аджин был угрюм. Сокджу даже предложил ему остаться жить в его комнате, но мальчик снова и снова отказываясь, качал головой.
Нет ничего плохого в том, чтобы жить в комнате Сокджу. Они и так под одной крышей живут, но все равно для Аджина выглядело немного вульгарно и неловко. Он хотя и занимается с Сокджу всякими непристойными вещами, но он все равно мужчина, а Сокджу — глава дома.
«Босс грязный и спит с мужчинами».
«Аджин, калека, — проститутка».
Ничего хорошего в таких слухах не было. К тому же все уже случилось, но все же…
«Но если станет еще холоднее, я, возможно, и вправду останусь в комнате Сокджу на весь день, в его объятиях. Ведь леденящий холод так мучителен и мне кажется, я промерзаю до костей».
Жарким летом Сокджу умолял и упрашивал его постоянно обниматься, но зимой уже Аджину приходилось самому прижиматься к нему. И в последнее время Сокджу начал дразнить его, что он не обнимет его, если Аджин не поцелует его. Такое ребяческое поведение очень раздражало Аджина.
Но мальчику нравилось, когда мужчина прикасался к его холодным ногам своими большими теплыми руками, поэтому Аджин каждый раз прижимался своими губами к его губам.
— Вот когда наступит лето… Я не стану тебя обнимать, — тихо бубнил Аджин, идя по коридору.
Пройдя через средний зал, он направился к комнате Сокджу. В этот момент дверь спальни Сокджу открылась, и из нее вышел Мёнджин.
— Здравствуйте, — Аджин низко поклонился.
Поскольку он, Ли Сун, которая убирала комнату, и Мёнджин были тремя людьми, которые чаще всего входили и выходили из комнаты хозяина в этом доме, они часто сталкивались друг с другом подобным образом.
Благодаря этим частым встречам Аджин уже не боялся Мёнджина так сильно, как раньше. Мёнджин никогда не ругался на него или не пытался его ударить. Если бы он был хотя бы наполовину таким же красивым, как Сокджу, то Аджин мог бы счесть его тоже джентльменом.
— Аджин, — улыбнулся Мёнджин. — Мой хённим внутри.
Мёнчжин любезно отошел на шаг, отодвигая свое крупное тело в сторону, освобождая Аджину путь. Аджин прошептал невнятное «спасибо» и только тогда понял, что за его спиной стоит еще кто-то.
Он рассеянно взглянул на него и, как только увидел его лицо, почувствовал, как у него сжалось горло. Его дыхание перехватило, словно он проглотил что-то не то. Аджину казалось, что он не мог дышать, а его сердце билось слишком быстро.
Кровь бурным потоком текла по его венам, но тело становилось все холоднее. Перед глазами все поплыло, словно он слишком много выпил алкоголя.
Чхве Джингёль. Это был Чхве Джингёль.
Единственными людьми, которых Аджин знал в этом мире, — были те, кого он встретил в игорном доме. И тот, кого он встретил здесь, в доме Сокджу. То есть знать его означало, что Чхве Джингёль был в игорном доме.
Джингёль был его хёном… На десять лет старше… Это был хён Джинсу, того самого Джинсу, попавшего в аварию вместе с Аджином и погибшего в ней.
http://bllate.org/book/12549/1117033
