— Почему ты так улыбаешься?
— Просто. Мне смешно. Я никогда не думал, что ты, генеральный директор когда-нибудь придешь в такое место.
— Я так выгляжу?
Квон Сиюль надул щеки, как золотая рыбка, и кивнул. У Хёнсе только пожал плечами и подцепил палочками немного лапши. Хотя обычно Сиюю не нравилось смотреть, как едят другие, но по какой-то причине У Хёнсе постоянно притягивал его взгляд к себе. Возможно, это было потому, что тот безупречно владел палочками.
Сиюль пару раз попытался повторить движения его палочек в воздухе, потому что был не так искусен. Но он быстро опустил руку, чтобы У Хёнсе успел что-то увидеть.
— Я раньше часто сюда заходил. В университете, кажется. Мы тогда все были на мели.
— Генеральный директор когда-то был бедным?
— Нет.
Типичный ответ У Хёнсе. Наглый, но ему он шел. Сиюль скривился смотря на него с недоверием, но стоило У Хёнсе бросить на него взгляд, как он тут же сделал вид, будто ничего не было.
— У Квон Сиюля-сси все настолько плохо?
— Да. Если бы не рассрочка, у нас были бы проблемы с арендой в следующем месяце. Но как вообще обувь может стоить миллионы вон? Такие туфли правда существуют?
— Если тяжело, подай заявку на револьверный кредит. Я одобрю.
— Револьверный кредит? — переспросил Сиюль, не зная этого термина.
У Хёнсе налил алкоголь в пустой стакан и спокойно объяснил, словно ребенку.
— Платишь только часть, а остаток добавляется к платежу в следующем месяце. Но есть проценты. Обычно около 20%
Сиюль все равно не понял. Он уставился на него пустым взглядом, ясно показывая, что не улавливает смысла. У Хёнсе разложил все по полочкам.
— Вкратце, если тебе нужно заплатить миллион вон, то ты можешь заплатить половину, а в следующем месяце выплатить оставшиеся 500 000 вон плюс ежемесячный взнос и проценты.
Даже несмотря на свои скудные математические познания, Сиюль понимал, что это система, в которой долги растут как снежный ком. Он перестал есть.
— …Директор, ты что, еще и частные займы выдаешь?
— Это легально.
— Как это может быть законным? Это явно похоже на способ обирать людей.
Перед тем как уйти из приюта, ему десятки раз повторяли: будь готов к тому, что в этом мире тебя могут оставить ни с чем, даже если ты начеку. И это было чистой правдой. Почему в мире так много вещей, которые хочется или нужно купить?
Когда у него не хватало денег, каким-то чудом именно в такие моменты начинали приходить спам-сообщения и звонки с предложениями беспроцентных займов или новых кредитных карт. Если бы Квон Ювон не выел ему мозг до дыр, Сиюль давно бы утонул в долгах и сидел где-нибудь, рыдая.
— Я не хочу этого делать. Я просто буду усердно работать и верну долг.
— Ты надежный. И добрый.
У Хёнсе протянул руку и потрепал Сиюля по голове. Хотя большинство людей не любят, когда трогают их волосы, рука У Хёнсе была большой, твердой и теплой, поэтому не вызывала неприятных ощущений. Словно жаждая похвалы, Сиюль молча принял это прикосновение.
Они собирались неспешно распить за разговорами одну бутылку, но, как это часто бывает, когда пьешь, один стакан превратился в три, а три стакана — в три бутылки. По мере того, как пустели бутылки, щеки Сиюля становились красными. Даже под глазами выступил румянец.
Хотя Сиюль пил не один, цвет лица его собутыльника, сидевшего напротив, не изменился. Глаза у него были такими же ясными, как в начале.
— Сколько ты можешь выпить? — спросил У Хёнсе, подперев щеку рукой.
Сиюль нахмурился, пытаясь сфокусировать все более размытое зрение, и поднял четыре пальца.
— Три бутылки.
— Не четыре?
— Три бутылки.
У Хёнсе тихо рассмеялся и взял один из его пальцев. Даже когда он согнул его, палец тут же выпрямился, стоило отпустить. Сиюль наклонил голову, посмотрел на пальцы, а потом на бутылку соджу. Он сжал кулак и стал выпрямлять пальцы по одному. Только тогда у него получилось три.
В день, когда он стал совершеннолетним, Сиюль напился вместе с Квон Ювоном полагая, что знание меры предосторожности крайне важно для выживания в пьянках. Сиюль отрубился после трех бутылок соджу, а Квон Ювон едва осилил полбутылки.
С тех пор Сиюль всегда контролировал количество выпитого на вечеринках, чтобы не упасть лицом на стол, но сегодня алкоголь почему-то шел слишком легко. Может, из-за того, что закуски были чертовски вкусные.
— Мы выпили уже шесть бутылок.
— Уже?
— Да. Видишь?
У Хёнсе легонько щелкнул по горлышку бутылки. Сиюль выпрямил падающую голову и посмотрел на бутылки. Пересчитывая по одной, он увидел, что их действительно шесть. Хотя они пили вместе, но он уже достиг предел своей обычной нормы. Пить дальше было опасно.
У него не было особых привычек в пьяном виде. Если уж сильно перебирал, то просто вырубался на полу. Но он не хотел позориться перед кем-то, кроме Квон Ювона, поэтому изо всех сил сдерживал слипающиеся веки открытыми. Хотя он и старался держать себя в руках, У Хёнсе, не подозревая о состоянии Сиюля, снова наполнил пустой стакан.
— Мне больше не следует пить.
— Если отключишься, я отвезу тебя домой.
— Нет. Ювон дома. Вам двоим нельзя встречаться.
— Почему?
— Потому что генеральный директор альфа, а Ювон… Ювон — омега, так что вам двоим нельзя встречаться.
Сиюль старался выговаривать слова членораздельно, чтобы У Хёнсе понял его, но язык от алкоголя казался тяжелым.
— Ты знал, что у тебя здесь родинка?
У Хёнсе указал пальцем на лицо Сиюля. Сиюль провел рукой по тому месту, куда он указывал. Несмотря на то, что он каждый день видел свое лицо в зеркале, он никак не мог вспомнить, где родинка.
Он коснулся лба, носа, места вокруг вокруг губ, спрашивая: «Здесь? Здесь?», У Хёнсе подался вперед и легонько прижал подушечку большого пальца под правым глазом Сиюля. Ощущение было такое, будто его коснулся горячий камень, и Сиюль вздрогнул от неожиданности.
— А, эта. Ее называют слезной родинкой.
Только когда У Хёнсе коснулся ее, Сиюль понял, про какую родинку речь. Она была у него с рождения и иногда она становилась предметом насмешек из-за своего значении.
— Поэтому господин Квон Сиюль так много плачет?
Именно так. Были дети, которые подшучивали над ним, говоря, что хотят проверить, действительно ли он много плачет. Поддавшись меланхолии от старых воспоминаний, Сиюль осушил полный стакан одним глотком, хотя и знал, что больше пить нельзя.
— А когда я плакал?
— Когда? Ты плакал в первый день, когда мы встретились.
— Потому что ты был таким страшным. Ты сказал, что убьешь меня.
— Я сказал, что избавлюсь от тебя, а не убью.
— Ты еще сказал, что набьешь мне желудок бетоном.
— Цементом, — поправил У Хёнсе.
Сиюль сделал вид, что не услышал, и снова наполнил стакан. Вспоминая тот день, было трудно поверить, что они сейчас сидят и пьют лицом к лицу. Тогда он молил богов, в которых даже не верил, чтобы никогда больше не встречаться с этим человеком, и конечно он не мог представить, что будет вот так с ним пить. Жизнь действительно непредсказуема.
— Тогда я просто сказал, что будет, если ты продолжишь вытворять плохие вещи. А сейчас Сиюль живет хорошо и ведет себя правильно.
— Мне кажется, ты хуже меня, директор…
— Я? Я человек, который может прожить, не нарушив ни одного закона. С чего ты вообще так думаешь? Я чувствую себя немного обиженным.
У Хёнсе говорил с совершенно нейтральным выражением лица, не выдавая ни малейшего признака обиды. Несоответствие его слов и выражения лица выглядело смешно. Возможно, дело было в алкоголе, но Сиюль поймал себя на том, что смеется над чем-то, что было совсем не смешным. Он хихикнул, и его глаза стали похожи на полумесяцы. Над пухлыми щеками слезная родинка стала заметна еще сильнее.
У Хёнсе оперся подбородком на руку, пристально смотря на Сиюля. Его взгляд скользнул по его пухлым губам, влажным от алкоголя, по приподнятым от улыбки круглым щекам к блестящим глазам. Несмотря на прожигающий взгляд, пьяненький Сиюль ничего не заметил.
— …
У Хёнсе вскоре отвел взгляд, опустошил свой стакан и поднялся.
— Пойдем. Если ты не хочешь, чтобы я встретился с твоим другом.
При упоминании о друге Сиюль широко распахнул глаза. Но поскольку он был пьян, его взгляд был расплывчатым. Когда он, пошатываясь, поднялся, вцепившись в стол, У Хёнсе подошел и поддержал его.
— Вождение в нетрезвом виде — это…
— Я вызову трезвого водителя, — коротко ответил У Хёнсе, заранее зная, что тот произнесет.
Лишь тогда напряженный Сиюль расслабился.
У Хёнсе обхватил его за плечо и притянул ближе, отчего Сиюль макушкой уткнулся в него. Несмотря на то что они пили вместе, от У Хёнсе не пахло алкоголем. Сделав глубокий вдох, Сиюль вновь почувствовал знакомый запах. У Хёнсе слегка вздрогнул, но не оттолкнул его.
— Какие духи ты используешь?
— Не помню название.
— Я… ик… заплачу.
— Заплатишь в следующий раз.
Сиюль нащупал кошелек, но так и не смог его толком достать. Раздосадованный, он выругался себе под нос и попытался сесть обратно, но У Хёнсе поймал его. В итоге за все заплатил У Хёнсе. Хотя Сиюль размахивал своей картой, хозяин быстро забрал наличные, которые протянул У Хёнсе.
— Я же должен платить…
— Сегодня не единственный день.
Выйдя вслед за У Хёнсе из палатки, Сиюль почувствовал, как прохладный ночной воздух коснулся его щек. Он попытался выпрямиться, но под действием алкоголя удержать равновесие было трудно, поэтому ему пришлось опереться на стоявшего рядом У Хёнсе. Он хотел вслух произнести: «Я немного прислонюсь», но фраза получилась слишком длинной для артикуляции и он просто не смог ее выговорить.
Он не должен засыпать в таком состоянии.
Сиюль повис, как плакучая ива. Но он не переживал. Мужчина рядом, хоть и оставался пугающим, был уже далеко не таким страшным, как раньше. Подумав, что этот человек, скорее, наполнил его желудок алкоголем, чем цементом, Сиюль широко улыбнулся и прислонился головой к У Хёнсе.
http://bllate.org/book/12541/1116575
