— Это и есть тот ублюдок? Маленькая муха, что влезла туда, куда не следовало.
— Да. Есть еще один. Они, похоже, работают вместе.
— Похоже? Они в связке или нет, говори точнее.
Голос мужчины был низким и глухим, но при этом пронзал барабанные перепонки, как шило. От каждого его слова Квон Сиюль опускал голову все ниже и ниже. В голосе этого человека было что-то тяжелое, давящее.
— Они в связке, господин.
Ответ прозвучал натянуто, совсем не так равнодушно, как вопрос. Квон Сиюль нервно теребил пальцы. Если бы здесь был Квон Ювон, он бы как-то выкрутился и увел бы их обоих отсюда живыми, но мозгами Сиюля, над которым в приюте смеялись и называли его золотой рыбкой*, он не видел ни единой лазейки. Ему просто хотелось разрыдаться.
*В Корее существует миф о короткой памяти золотой рыбки. Это не оскорбительное прозвище для человека. Чаще это выражение используется для описания забывчивого человека: 기억력이 나쁘다 (память плохая) или в шутку 금붕어 기억력 (память как у золотой рыбки). Это не личное оскорбление, а констатация факта.
Мужчина грубо схватил Сиюля за волосы и дернул голову назад. С губ Сиюля сорвался сдавленный стон. Щурясь от режущего света люминесцентных ламп, он поднял глаза. От боли натянутой кожи головы и от ослепительного света, бьющего в глаза, тут же навернулись слезы и потекли по щекам.
Мужчина молча разглядывал его. Казалось, он оценивает, какой же идиот осмелился разносить грязь в его священном клубе. Сиюль пару раз моргнул, и белесая пелена перед глазами рассеялась.
Когда их взгляды встретились, Сиюль неожиданно распахнул глаза шире. Даже в этой смертельно опасной ситуации лицо, что было перед ним, на миг заставило забыть о происходящем. Как человек вообще может выглядеть так?
Черты, присущие каждому, вдруг казались выточенными и гармоничными. Переносица, линия скулы, каждый волосок бровей казались идеальными и точно не имели ни малейшего изъяна.
Сиюль даже задумался: может, он знаменитость? Видел ли он когда-то такого по телевизору?
— Твою мать… Почему ублюдок с членом выглядит таким притягательным? Ты омега?
Сиюль шумно втянул воздух, возвращаясь в реальность. Он покачал головой, все еще зажатой в чужой хватке. Легкая пощечина обожгла лицо.
— Ртом говори.
— Н-нет, я не омега.
Мужчина, смотря на него, прищурился. Атмосфера, казалось, слегка изменилась, но Сиюль этого не уловил. Он моргнул и растерянно отвел взгляд вниз. Он не хотел вновь встречаться взглядом с мужчиной, потому что не хотел, чтобы его вновь ударили.
— От мух лучше избавляться, — произнес мужчина, отпуская его волосы.
Это звучало как разговор с самим собой, но Сиюль отчетливо слышал каждое слово, благодаря удивительно чистой дикции мужчины. Лицо у него тут же побледнело, и он резко вскинул голову.
— Нет, прошу!
— Что?
— Клянусь, я впервые здесь! Я… я больше никогда не приду. Вообще никогда. Даже голову в эту сторону не поверну, даже когда буду спать. Пощадите, прошу!
Со связанными за спиной руками он не мог даже нормально склониться в поклоне. Перед мужчиной он извивался как гусеница. Его глаза покраснели, и вскоре крупные, похожие на жемчужины слезы начали катиться по щекам.
— Пожалуйста…
Квон Сиюль прижался щекой к ботинку мужчины, свернувшись в крошечный комок. Если бы ему сказали, он бы лизал подошву. Он бы сделал что угодно, лишь бы остаться живым. Он боялся смерти больше, чем привидений. Даже в детстве, когда все остальные перелезали за проволочную ограду закрытого водоема для испытания храбрости, он упрямо отказывался, предпочитая быть избитым, чем идти. Вот насколько он был пуглив.
— Я не вернусь. Правда.
Мужчина молча потер подбородок, смотря на затылок Сиюля. Если игра этого ребенка была ради выживания, то она тянула на всевозможные премии.
Уж он точно напугал его достаточно. По одному взгляду было понятно: храбрости у этого мальчишки меньше, чем у горошины, так что вряд ли он посмеет снова сунуться сюда. Да и сам мужчина не был уж полным отморозком. Если бы захотел, конечно, мог бы избавиться от него, но подобное он бы сделал разве что в горячей молодости, а не сейчас, в своем возрасте.
Ощущение, что он стал причиной того, что ребенок разрыдался, тоже сыграло свою роль. Заплаканное лицо Квон Сиюля словно было создано для того, чтобы давить на совесть. У него покраснел нос, щеки вспыхнули, кожа вокруг глаз и губ тоже порозовела. Он выглядел как спелая летняя слива, из которой катились крупные, тяжелые слезы…
Мужчина прокашлялся и поднял взгляд к потолку. Этого должно было хватить, чтобы хорошенько помучить мальчишку.
— Передай своему напарнику вот что. Если еще раз полезете в чужие дела, в следующий раз у меня будет готова для вас бочка. Не хотите, чтобы вам животы бетоном залили — ведите себя нормально.
Мужчина выглядел человеком, который действительно мог бы подготовить бочку. Квон Сиюль отчаянно закивал, все еще заливаясь слезами и соплями. Если бы здесь был Квон Ювон, он сказал бы, что пользы от мужика, у которого столько слез, как от кастрированного кота. Но раз его не было, Сиюль мог рыдать сколько угодно.
— Выкиньте его.
— Но, господин, просто так отпускать…
— Какой толк держать ребенка, от которого еще молоком пахнет? Не заставляй меня повторять.
Мужчина поднялся, отодвинув стул. Все стоявшие рядом громилы поклонились ему на девяносто градусов и громко ответили:
— Да!
Но мужчина лишь сунул руки в карманы и спокойно вышел из комнаты.
Тем временем Квон Сиюль, лежавший ничком, словно мертвый, поднял верхнюю часть тела, едва услышав, как за мужчиной закрылась дверь.
Он был жив.
Он думал, что умрет, но он выжил. Слезы облегчения, которые лились без остановки, вдруг иссякли. Он не мог ухмыльнуться при всех, поэтому только чуть приподнял уголок губ. В глубине души поклявшись никогда сюда не возвращаться и никогда больше не встречать того пугающе красивого мужчину, Квон Сиюль выбежал из клуба на своих дрожащих ногах.
— Эй! Почему ты не отвечал на звонки?!
Когда Квон Сиюль уже лежал, завернувшись в одеяло в комнате мотеля, дверь с треском распахнулась, и внутрь ворвался человек, который едва не подписал ему смертный приговор. Квон Ювон, буквально сотрясая воздух криком, прошел к кровати и сорвал одеяло.
Он резко ударил скрюченного Сиюля в бок, и, когда тот вскрикнул и забился в угол кровати, Квон Ювон напряг круглые бицепсы и вытащил его обратно.
— Почему ты не отвечал на мои звонки? Ты знаешь, сколько раз я звонил? Ты знаешь, как я волновался…
Но Квон Ювон, из которого слова вылетали, как из пулемета, внезапно замолчал. Он прищурился, разглядывая лицо Сиюля, а потом, недовольный, взял его за подбородок и повернул голову сначала влево, потом вправо.
— Что с твоим лицом? Почему у тебя щеки и глаза опухли? Какой ублюдок посмел…
Люди бывают непредсказуемы. Сначала он был в ярости из-за пропущенных звонков, а теперь кипел от злости из-за покрасневшей щеки. Квон Сиюль, чувствуя, как от тряски слегка кружится голова, убрал его руки.
— Меня поймал хозяин клуба.
— Что? Этого же не должно было случиться.
— Но случилось. Они все знали. Я думал, что умру. Было реально страшно.
Квон Ювон снова вцепился зубами в ноготь большого пальца. Эта привычка осталась у него с детства. Боясь, что тот снова будет кусать ногти до крови, Сиюль быстро схватил его за палец, короткий, коренастый и сильно отличавшийся от остальных. Хоть жизнь Сиюля и оказалась под угрозой из-за Квон Ювона, он все равно не мог на него злиться. Если бы Квон Ювон даже предал бы его, Сиюль, смотря по ситуации, мог бы простить его два раза подряд.
— Он сказал, что если нас еще раз поймают, нам зальют в животы бетон и замуруют в бочке. Давай больше никогда туда не ходить.
— …Прости, — понуро произнес Квон Ювон.
Если бы у него были звериные уши, он бы прижал их к голове. Он вдруг крепко обнял Сиюля, уткнувшись лицом ему в шею.
— Мне правда жаль. Я удалю этот контакт. Блядь… я не думал, что все так обернется.
Этого было достаточно. Квон Ювон не был человеком, который нарушает слово. Квон Сиюль обнял его в ответ и пару раз похлопал его по спине. Послышалось короткое всхлипывание.
— Знаешь, хозяин клуба был невероятно красив. Я никогда в жизни не видел настолько красивого человека. Он был страшный, но лицо… просто безумно красивое.
Не желая утопать в мрачной атмосфере, Сиюль выпалил первое, что пришло в голову. Хотя, едва сказав об этом, он тут же пожалел. Какая же была это глупость, хвалить внешность того, кто угрожал убить его… Хотя сцена эта действительно оказалась самой шокирующей за день.
— Ты серьезно считаешь красавцем того, кто хотел тебя убить?
Как и следовало ожидать, Квон Ювон сузил глаза, смотря на него. Квон Сиюль неловко усмехнулся.
— Нет, просто… он и правда был очень красив.
— …Не надо было тебя отправлять. Это все моя вина.
Если оставить Квон Ювона в таком состоянии, он бы загнал себя еще глубже. Все уже осталось в прошлом, Сиюль вернулся в мотель живой. Разве этого мало? Квон Сиюль похлопал его по спине, словно уговаривая его успокоиться.
— Давай просто поедим курочку. Ты угощаешь.
— Я попрошу, чтобы они не «добавляли» соль, — сдавленно произнес Квон Ювон.
После того случая, когда Квон Сиюль перепутал пакетик соли, который шел с курицей, с наркотиками и поднял жуткую панику, они вместе решили больше никогда не принимать соль в заказах.
Квон Сиюль вытер слезы с покрасневших глаз Квон Ювона и улыбнулся. Он отодвинул страшные воспоминания куда-то вглубь. Просто сегодня был такой неудачный день, что он разбил бы нос, даже если бы упал навзничь. Завтра будет новый день, и новое солнце взойдет над ним.
http://bllate.org/book/12541/1116563
