На следующий день И Хиён, как всегда, проснулся утром, которое ничем не отличалось от всех предыдущих. Единственное, что отличалось, ныл живот, а воспоминания о вчерашнем обрывались.
Он помнил, что говорил о рабочих тетрадях для Ча Чонхёна, но дальше все обрывалось. О чем он говорил с Ча Гёджином и как вообще добрался домой, он не помнил.
В груди поднялась тревога, но И Хиён быстро взял себя в руки и начал день как обычно. Если бы что-то случилось, управляющий Чон давно вызвал бы его для выговора, или Ча Гёджин сам прочитал бы ему нотации. А раз оба молчали, значит, напившись, он, к счастью, ничего не натворил.
Умывшись и одевшись, ровно в девять утра И Хиён вышел из своей комнаты.
Сегодня был выходной, и Ча Чонхёна не нужно было везти в школу. В отличие от суетливых будней, утро выходного всегда начиналось лениво и спокойно.
Но выйдя из комнаты, он увидел Ча Чонхёна, который ждал его в коридоре и который, на удивление, встал сам. Его рубашка была влажной, видимо, от того, что он сам умывался. Увидев И Хиёна, мальчик радостно замахал рукой.
— Хён!
— Чонхён, ты сегодня рано встал?
— Да, потому что я хочу есть. Пойдем быстрее завтракать!
Похоже, он действительно был сильно голоден. Ча Чонхён бодро сбежал по лестнице вниз. И Хиён пошел за ним.
— Чонхён, аккуратнее, а то упадешь, — привычно, с заботой, произнес Хиён.
Утро было спокойным и мирным.
Но, к сожалению, это спокойствие продлилось недолго.
Ча Чонхён, как обычно, вошел в столовую, но вдруг резко остановился.
И Хиён, который шел следом, с любопытством смотрел на него, а потом тоже застыл.
В это время И Совон должен был еще спать. Тот самый И Совон, который обычно до полудня лениво валялся в постели, сейчас сидел за накрытым обеденным столом.
Застегивая бежевый кардиган, он придирчиво осматривал закуски, а потом, словно почувствовав чужое присутствие, перевел взгляд. Сразу после этого на его прежде холодном лице появилась теплая улыбка.
И Хиён, растерянно застывший у входа, поспешно поклонился, но И Совон словно даже не заметил его.
— Чонхён, подойди сюда, — заговорил он с мальчиком. — Будем завтракать вместе с хёном, хорошо?
Голос у него был на два тона выше обычного. От такой неестественной доброжелательности Ча Чонхён совсем растерялся и начал беспокойно переминаться с ноги на ногу. Похоже, он хотел что-то резко ответить, но слова не шли. И Хиён едва расслышал, как тот сквозь стиснутые зубы просто мычит:
— Эм…
И Хиён не понимал, с чего вдруг такое поведение, но вмешиваться не решался. Если бы И Совон открыто издевался над ребенком, он бы встал между ними не раздумывая. Но сейчас тот, наоборот, приподнял уголки губ вверх, изображая доброту. И Хиён не мог просто так вмешаться.
— Я не хочу с тобой есть!
— Обидно это слышать. Я хочу с тобой подружиться, Чонхён. Ты же голоден? Идем, садись.
Даже когда Чонхён, который уже некоторое время проявлял настороженность, огрызнулся на него, Совон не рассердился. Мальчик, окончательно сбитый с толку его непривычным поведением, с силой топнул ногой.
Именно в этот момент у Чонхёна громко заурчал желудок. Ребенок, который стоял на своем, не знал, что делать, и посмотрел на И Хиёна. В глазах у него ясно читалось, что он голодный, но присутствие И Совона вызывало у него дискомфорт.
И Хиён оказался в затруднительном положении, так как сделать он ничего не мог. Пока он обдумывал, как бы вывести отсюда Чонхёна, чтобы не вызвать недовольство И Совона, вдруг раздался резкий голос:
— Почему ты стоишь? Выдвинь стул, чтобы ребенок мог сесть, — отдал приказ И Совон.
И Совон сделал первый ход, чтобы тот не смог сбежать.
Не имея возможности ослушаться приказа, И Хиён осторожно отодвинул стул.
Увидев это, Чонхён, выпятив губы и понуро шаркая тапочками, подошел к столу и плюхнулся на стул. И Хиён, волнуясь, что у ребенка может заболеть живот, незаметно погладил его маленькую спину.
К счастью, Чонхён лишь проводил И Хиёна тоскливым взглядом, когда тот отошел в сторону, и не попросил его поесть вместе, как делал обычно. Он хотел, чтобы его побаловали, но сдержался, подумав, что это доставит И Хиёну неудобство.
Благодарный за зрелый и заботливый поступок ребенка, И Хиён промолчал, решив, что позже обязательно отблагодарит Чонхёна.
Атмосфера за столом, за которым сидели И Совон и Чонхён, была неописуемо мрачной. И Совон, как мог, пытался расположить к себе ребенка, задавая пустяковые вопросы, но каждый раз натыкался на стену.
— В школе последнее время все нормально? Я слышал, что после поступления ты все время доставлял господину Гёджину проблемы. Ты уже не в детском саду, а ученик начальной школы, так что должен слушаться.
— Я никогда не доставлял папе проблем!
— Я имею в виду, что с этого момента тебе надо вести себя хорошо. Ты ведь знаешь, что нужно быть хорошим, чтобы получить подарки от Санты? Если будешь таким грубым и дальше, вместо подарка получишь только наказание.
— Пф… Ты веришь в Санту? Никакого Санты не существует. И даже без Санты мой папа покупает мне все, что я захочу.
На самом деле это было не столько похоже на возведение стены, сколько… на прямую провокацию И Совона. Слова «Ты веришь в Санту? Мой папа покупает мне все, что я захочу» звучали настолько нагло, что можно было сказать, что он точная копия Ча Гёджина. Так что, честно говоря, И Хиён немного удивился.
— Ха-а…
И Совон издал пустой смех от поразительной манеры речи ребёнка. Он цинично рассмеялся, дернув одним уголком губ. Было видно, что он с трудом сдерживается, чтобы не выругаться вслух.
Пока между ними медленно тлел опасный разговор, И Хиён был как на иголках. Это было похоже на то, как будто он держал в руках бомбу, которая может взорваться в любой момент.
От нервов он прикусил свою невинную губу.
Издалека послышались шаги. Сегодня этот звук был более желанным, чем когда-либо прежде.
Шаркая тапочками, появился Ча Гёджин. Он сразу же нахмурил брови, как только вошел в столовую.
— Я же говорил тебе избегать встреч между нами насколько это возможно. Мои слова для тебя ничего не значат?
Отношение к своему любовнику у него по-прежнему было холодным. С появлением Гёджина атмосфера мгновенно стала ледяной. Работники кухни затаили дыхание. Хиён также стоял среди них, плотно поджав губы.
Выражение лица И Совона, который опозорился перед прислугой, постепенно помрачнело. И Хиён прекрасно понимал: если он сейчас встретится с ним взглядом, то неизвестно, когда и как на нем потом отыграются.
— Папочкааа…
Единственным, кто смог хоть немного усмирить эту взрывоопасную атмосферу, был Чонхён. Когда сын заканючил и протянул руки, Ча Гёджин предпочел спокойствие вместо пустой ссоры.
Он быстро поднял Чонхёна и спустил его на пол. И пусть это было всего мгновение, он все же скользнул взглядом по И Хиёну, стоявшему в углу с опущенной головой.
— Сын, иди наверх.
Гёджин легонько похлопал ребенка по спине, чтобы не причинить ему боль, и взглядом указал на лестницу. Если мальчик поднимется в свою комнату, а Гёджин покинет столовую, ситуация будет моментально разрешена.
Однако И Совон задал колкий вопрос, и атмосфера за обеденным столом вновь заледенела.
— Ты вчера поздно вернулся?..
— …
— Я зашел в комнату господина Гёджина, потому что мне нужно было кое-что обсудить, но тебя там не было. Было около двенадцати, кажется. Я подумал позвонить тебе, но решил не делать этого.
От этих слов у И Хиёна упало сердце. В двенадцать часов он и Гёджин сидели в комнате и выпивали. И Совон, который был официальным любовником Гёджина, наверняка ждал его, не понимая, почему тот все еще не вернулся домой.
Думая об этом, И Хиён почувствовал себя так, словно он совершил великий грех. Он ведь пришел к Ча Гёджину только для того, чтобы поговорить… но от слов И Совона, полных скрытого смысла, у него застыла кровь.
И Хиён спрятал свои дрожащие руки. Дрожь все еще не прекращалась, поэтому он сильно надавил, впившись ногтями в ладони. Ему казалось, что на лбу у него даже выступил холодный пот.
Пока он один трясся в тревоге, послышался знакомый насмешливый голос. Ча Гёджин говорил уверенно, не испытывая ни капли вины.
— Поздно я прихожу или нет, какое тебе до этого дело?
Убедившись, что Чонхён быстро исчезает в направлении лестницы, он раздраженно сел напротив И Совона. Только что он вел себя так, будто не собирается с ним есть, а теперь, словно передумав, спокойно отодвинул стул.
Но он не взял ложку и не начал есть. Вместо этого продолжил разговор с И Совоном. Точнее, это было похоже на вынужденный обмен словами.
— Мне не разрешено проявлять беспокойство?
— Перестань задавать очевидные вопросы. Что ты хотел обсудить?
Это был достаточно обидный ответ, но Совон не смутился и вместо этого натянул довольную улыбку.
— Давай в ближайшее время поужинаем с председателем Бэком. Можно и в гольф сыграть. О, и Чонхёна привезем. Председатель… то есть мой дядя… сказал, что хочет увидеть Чонхёна.
Только от мысли о встрече с Ча Гёджином лицо И Совона засветилось. Он натянул милую улыбку, и в его голосе зазвучало волнение. Сейчас это был словно другой человек, а не тот, что в первый день ударил И Хиёна по щеке и поливал оскорблениями.
Он был требователен только с сотрудниками, которые работали в этом доме. Перед своим же любовником он был аккуратен и нежен. Для Ча Гёджина И Совон, без сомнения, выглядел бы привлекательным.
Но по какой-то причине Ча Гёджин резко, без малейшего стеснения, выразил свое недовольство.
— Почему ты постоянно переходишь границы? Не втягивай сюда ребенка, ясно? Если председатель хочет его увидеть, я сам назначу встречу. Не лезь, куда не надо, и не вмешивайся.
Его манера давить, не запинаясь ни на одном слове, была удивительной.
И прежде чем И Совон успел ответить, Ча Гёджин резко обернулся и уставился на И Хиёна.
— Все, вон. Вы ничего не получите, стоя здесь и подслушивая.
Смотреть он продолжал именно на И Хиёна, но приказ был адресован всем. Служащие, стоявшие тихо, как призраки, затаив дыхание, покинули столовую, словно это было для них привычно. Было поразительно, как тихо они исчезли, словно их и не было, не издавая ни звука.
И Хиён тоже быстро поклонился и последовал за ними. Он чувствовал какое-то покалывание на спине, но решил, что ему просто показалось, и тихо поднялся по лестнице к себе.
Закрыв за собой дверь, он прокручивал в голове только что увиденное, нагнетая всевозможные посторонние мысли.
Ча Гёджин и И Совон… что между ними? Формально они любовники, но близкими они не выглядели. Стоило им начать разговаривать, и воздух между ними мгновенно становился ледяным. Сегодня между ними напряжение было особенно острым.
«Они же не подерутся… правда?» — стоило возникнуть этой мысли, как по спине И Хиёна пробежал холодок, а волосы на затылке встали дыбом.
«Ты вчера поздно вернулся?..»
Леденяной голос И Совона звенел в ушах, и какая-то необъяснимая тревога накрыла его.
Утром он легко отмахнулся от того, что вернулся домой пьяным и что ничего не помнит, но, подумав об этом снова, Хиён понял, что не должен относиться к этому так легкомысленно.
«Что, если прошлой ночью Гёджин притащил меня пьяного и когда мы входили в дом, то И Совон это увидел?..»
Даже просто подумать об этом было страшно. И Хиён энергично потряс головой, отгоняя дурные мысли. Он лишь надеялся, что не стал причиной того, что отношения между Ча Гёджином и И Совоном стали еще более холодными.
— Как же я вчера попал домой? Ну давай же, вспоминай…
http://bllate.org/book/12540/1116551
