Мужчина оттолкнул Хиёна и пнул ногой в сторону ребенка. Если бы Хиён не устоял на обеих ногах, развернулась бы поистине ужасная сцена.
Напуганный ребенок упал навзничь и разразился горькими слезами. В тот же момент шатко стоявшая швабра упала на раковину и разный хлам, лежавший в ней, посыпался вниз. Послышался оглушительный грохот.
Пластиковая бутылка с моющим средством угодила Чонхёну по голове. Заливаясь громким плачем, он раскрыл рот так широко, что стал виден нёбный язычок.
Потребовалось всего одно мгновение, чтобы этот похожий на вой сирены плач взбудоражил нервы и полностью перевернул сознание Хиёна. Он зажмурился, и в расплывающейся перед глазами черноте вспыхнули травматичные воспоминания.
«Ууу… хён… больно, хён. Ааа…
«Никчемный сопляк! Только и знаешь, что реветь и жрать задарма, гребаная обуза!»
«Пап, успокойся. Это моя вина. Химин… не трогай Химина. Прошу…»
Его младший брат, задыхавшийся от рыданий… Орущий и швыряющий тарелки отец… и он сам, пытающийся унять гнев отца, заслоняя брата собой.
Когда пронзительный детский плач наложился на этот кошмар из прошлого, невысказанное чувство, находившееся в груди, начало стремительно рваться наружу.
Хиён, широко распахнув глаза, сжал кулаки так, что костяшки побелели. Ему было все равно, что кровеносные сосуды на белках глаз лопались от яростного взгляда на мужчину.
— Ууу…
— Заткнись, блядь! Заткни свой мелкий рот!
Хиён хотел сначала, чтобы ребенок в целости выбрался отсюда. Потом он намеревался успокоить клиента и проводить его в комнату. Но после того, что случилось, он больше не мог это терпеть.
— Ты, кусок дерьма, зачем ты обижаешь ни в чем не повинного ребенка?
Хиён пулей рванул к мужчине, схватил его за грудки и оттолкнул его массивное тело назад.
— Ублюдок хуже зверя. Ублюдок, который издевается над маленьким слабым ребенком, ошивается по подобным заведениям, пристает к официантам… ублюдок, которого даже зверем назвать — это как оскорбление для зверя!
В присутствии ребенка он не смог выругаться в полный голос, поэтому процедил сквозь зубы самые мерзкие слова, что пришли в голову.
Мужчина на мгновение опешил, когда смирный Хиён вдруг набросился на него с кулаками. Но его растерянность длилась недолго, и вскоре он пришел в себя и обрушил град ударов на голову Хиёна.
Удары сыпались один за другим, и казалось, голова вот-вот расколется. Но пальцы, которыми он вцепился в его воротник как клещами, не разжимались.
— Беги! Беги быстро! Если останешься здесь, то еще пострадаешь!
— Ик… ууу…
— Давай, малыш, скорее… беги быстрее, — умоляюще кричал он, все еще пытаясь всеми силами удержать мужчину.
Лишь после того как он несколько раз повысил голос, Чонхён с трудом поднялся и наконец-то неуклюже бросился бежать.
Через мгновение Хиён увидел, как малыш быстро промчался по коридору и скрылся вдали.
Когда он увидел эту удаляющуюся спинку, у него отлегло на сердце и в тот же миг он лишился всех сил. Мужчина, которого он успел вытолкать в коридор, воспользовался моментом и стряхнул с себя Хиёна, после чего пнул аккуратно сложенные у стены коридора ящики с пивом.
— Ублюдок!
Бабах…
Лишь от одного пинка высокая стопка ящиков с пивом рухнула вся разом. Пивные бутылки попадали на пол, разбиваясь с оглушительным звоном.
В одно мгновение пол в коридоре представлял собой кошмар. Повсюду валялись осколки стекла всех размеров, а между ними растекалась вспененная желтоватая жидкость.
Мужчина, не сразу осознавший, во что все переросло, несколько секунд просто растерянно моргал, а потом снова пришел в ярость.
— Если бы ты не огрызался, ничего бы не было! Как вы, щенки, посмели так вести себя со взрослым?
— …Сукин сын!
— Что? Что ты сейчас сказал? Ты, шлюха ебаная, назвал клиента сукиным сыном?!
Как говорится, кто первым испортил воздух, тот первый и злится. Мужчина тревожно оглянулся, будто опасался, что с него потребуют оплатить пиво, а потом заорал еще громче. Выругавшись при виде этого отвратительного зрелища, он снова схватил И Хиёна за ворот.
Послышался хруст.
И Хиён, не колеблясь, наступил на осколки стекла и ударил мужчину в ответ. Чем больше он ругался и противостоял ему, тем больше утихала его сдерживаемая ярость, а в голове становилось более ясно. Когда он, хоть и неуклюже, размахивал кулаками, он даже почувствовал головокружительное удовольствие.
— Кто ты такой, чтоб называть меня шлюхой? Ты — мусор, который угрожает ребенку! Да и шлюха тут именно ты! Лапаешь, трогаешь, домогаешься того, кто ясно сказал «нет»!
— Ты, ублюдок, совсем с ума сошел?
Когда драка между ними обострилась, в конце коридора запыхавшись появился менеджер и несколько сотрудников. Запыхавшиеся, они прибежали, словно услышали звук падающих ящиков с пивом. Лица всех появившихся были бледными. За спиной у управляющего стоял мальчик, который уже перестал плакать и смотрел на происходящее с широко раскрытыми глазами.
— Что тут происходит? Эй, бля… Господин, господин… Успокойтесь, пожалуйста.
— Успокоиться?
— Эй, ты что творишь? Эй, И Хиён! Ты тоже отойди! Господин, господин, давайте отойдем сюда, хорошо? Прошу сюда, идите сюда.
Менеджер смело вмешался в драку, пытаясь их разнять. Но как только появились зрители, мужчина странным образом ободрился и стал вести себя еще более буйно, чем прежде, изрыгая поток грязных ругательств:
— Омега-шлюха посмел огрызаться, когда даже собственного сопливого щенка воспитать не может.
Поток оскорблений лился рекой. Он орал, что таких, как Хиён, нужно избивать до полусмерти на глазах у их же детей, чтобы они образумились.
Менеджер вздрогнул, когда мужчина упомянул ребенка. Он даже вспотел с испугу, пытаясь утихомирить гостя. Поняв, что в одиночку не справиться, он бросил взгляд на сотрудников. Те, сообразив, перестали просто пялиться и быстро схватили мужчину за руки.
Из-за шума клиенты из других комнат начали выходить и косо смотреть в их сторону. Хосты изо всех сил старались отвлечь внимание этих клиентов. А тем временем мужчина, пользуясь моментом, продолжал орать во все горло и устраивать скандал. Все заведение погрузилось в полный хаос.
Менеджеру наконец удалось оттащить мужчину. Находясь в полном отчаянии, он провел рукой по волосам, взъерошивая их.
— Бля, на сегодня работа окончена. Эй, звони боссу, быстро!
🍂🍂🍂
Улица, плотно забитая развлекательными заведениями. Было за полночь, и переулок, днем безмолвный как мертвая мышь, ожил, сверкая ослепительными неоновыми огнями.
Улица была заполнена людьми, которые предавались алкоголю с раннего вечера. Они орали о третьем, четвертом заходе и шатаясь бродили по переулкам.
— Эй, господин Чон. Сегодня я угощаю по полной программе. Не беспокойся!
— Ты только посмотри на этого парня. Не слишком ли ты разошелся?
— Нисколечко. Ты ведь проделал такой путь, поэтому просто обязан увидеть омегу перед тем как отправиться обратно. Ты даже не представляешь, какие красивые там бывают мужчины.
С наступлением вечера улицы, заполненные пьяницами, были для них мирной картиной. Никто их не осуждал, даже если они орали во все горло. Стоило им лишь раскрыть кошельки, как милые омеги сами липли к ним и строили глазки. Так что все пьяницы шли с высоко поднятой головой, словно они были хозяева этого мира.
— Кхм… в мое заведение… Иик…
И господин Чон не был исключением. Как раз когда он собирался начать вести себя как хозяин заведения, он заметил машину, несущуюся на него, и шлепнулся на задницу.
Автомобиль, который чудом не сбил человека, даже не сбавил скорость и промчался дальше, прежде чем резко остановиться перед зданием. Не только господин Чон, шлепнувшийся на землю, но и все окружающие ворчали и поглядывали на изящную машину.
Ча Гёджин вышел из небрежно припаркованной машины и, даже не закрыв дверцу со стороны водителя, направился ко входу.
— Эй, ублюдок, ты не умеешь ездить нормально? — кто-то крикнул ему в спину.
Но сейчас у него не было времени реагировать на эту ерунду.
Каждый раз, когда он делал шаг и его большие классические туфли касались земли, полы его черного кашемирового пальто эффектно развевались.
Ча Гёджин, имевший четкую цель, уверенно вошел в заведение «Ignis».
Первым, кто его встретил, был Пак Сохун, сотрудник, проработавший в Ignis восемь лет. Сохун, стоявший у входа, грыз ногти, но едва завидев Гёджина, выбежал навстречу и низко поклонился.
— Господин…
«Почему вы только сейчас приехали?..» — едва не выпалил он.
Он уставился на Ча Гёджина влажными глазами. Он надеялся, что его погладят по голове, но Ча Гёджин лишь с раздражением протянул руку.
Поняв, что на это не стоит рассчитывать, Сохун молча отдал ему чек-холдер, который держал в левой руке. Ча Гёджин, будто только и ждавший этого, тут же стал проверять сумму, отпечатанную на плотной бумаге.
*счетница, папка, в которой приносят счет на оплату.
Единицы, десятки, сотни… Он вдруг нахмурил свои аккуратно очерченные брови.
— Почему чек для этих ублюдков, которые устроили беспорядок, такой короткий?
http://bllate.org/book/12540/1116531
