— Вкусно?
Бокшиль потянул черным носом воздух, а потом ткнулся мордой в металлическую миску и принялся есть. Казалось, ему понравилось охлажденное измельченное куриное филе, смешанное с кормом, который был приготовлен на курином бульоне.
— Ешь побольше.
Со Сухён провел рукой по кудрявой шерсти и встал.
Выпрямившись в полный рост, он остался стоять на месте, наблюдая, как маленькая собачка усердно ест, медленно, но ритмично. Из-за возраста Бокшиль потерял несколько зубов, поэтому ел не спеша. Сухён волновался, ведь после смерти бабушки он был долгое время вялым, так что сегодняшний аппетит обрадовал его.
За открытым для проветривания окном расстилался широкий сад. Последние дни снега не было, и он отчетливо вспоминал ощущение мягкой земли под ногами.
Сухён еще немного смотрел в сад, прежде чем закрыть окно. Уже было холодно, хотя на дворе был только декабрь.
Закрыв окно, он подошел к раздвижной двери на противоположной стороне и слегка приоткрыл ее. В супермаркете никого не было и стояла тишина.
— Сегодня такая хорошая погода, все, наверное, гуляют или возятся в своих огородах…
Хотя супермаркет находился под одной крышей с домом, но из-за отсутствия собственного отопления там было значительно холоднее. Раз день выдался не занятой, Сухён решил, что лучше остаться в комнате и выходить в магазин только по необходимости. Оставив дверь чуть приоткрытой, он прошел через гостиную в свою комнату.
Супермаркет, где он проводил большую часть времени, был соединен с домом. Дверь рядом с кассой вела прямо в гостиную, что было довольно удобно для небольшого дома, потому что оттуда, через заднюю дверь, можно было выйти на улицу, где простирался его огромный сад. Благодаря такой планировке он мог быстро обслуживать покупателей, даже если перед этим возился в саду.
Когда он вошел в свою комнату и устроился под одеялом, Бокшиль, закончив свою трапезу, и подошел, облизывая мокрый нос.
— Хочешь батат?
Сухён очистил запеченный батат, который ему дала бабушка из Сеула. Сначала он дал кусочек Бокшилю, а потом откусил сам. Он был теплым, благодаря тому, что все это время лежал на одеяле.
За поеданием сладкого картофеля он вспомнил, как несколько дней назад покидал дом бабушки из Сеула.
«Сухён, возьми вот это с собой».
Это было после того, как он узнал рецепт, как правильно жарить каштаны, и собирался отправиться домой.
«Спасибо. Я буду есть с удовольствием».
«Кстати, дорогой…»
«Что?»
«Будь осторожен с тем мужчиной. Хорошо?»
«С тем мужчиной?»
«С тем, о котором мы говорили раньше».
В голове сразу возникло лицо. Похоже, она имела в виду огромного мужчину с необычной внешностью, который посетил его супермаркет.
«Он доминантный альфа, это я точно могу сказать. Я видела много людей, и доминанта можно распознать мгновенно».
Сухён сразу понял, что она хотела сказать.
«Все в порядке, бабушка. Я рецессивный омега, у меня почти нет феромонов…»
В его возрасте у него даже не было нормального эструса.
Иногда он даже забывал, что он омега. Он решил не идти в старшую школу после окончания средней отчасти из-за своего статуса омеги, и тот факт, что он постоянно забывал об этом, говорил о многом.
«Тьфу-тьфу-тьфу, ты даже не представляешь, насколько опасными могут быть альфы».
«Нет, все нормально. Моя бабушка всегда говорила мне быть осторожным, так что я уже все знаю».
Чрезмерное беспокойство бабушки также способствовало тому, что он решил отказаться от учебы в школе. Даже посещение ближайшей средней школы потребовало бы жить вдали от дома, либо снимать жилье, либо жить в общежитии из-за отсутствия транспорта. Его бабушка, как и многие пожилые люди, беспокоилась о том, что произойдет, если у него начнется течка вдали от дома.
И Сухён, зная о ее глубоком негативном отношении к альфам, которые разрушили жизнь ее дочери, с готовностью согласился. Честно говоря, ему было неинтересно учиться, и он предпочитал оставаться дома и работать в саду, поэтому никогда не жалел о своем решении.
«В любом случае, не отмахивайся от моих слов. Хорошо? Мне приснился тревожный сон…»
«Хорошо, бабушка. Не волнуйся, я буду стараться избегать его».
Сухён отломил еще кусочек батата для Бокшиля, который царапал его лапой по руке.
— Я должен прислушаться к словам бабушки из Сеула…
Хотя она никогда не говорила ему ничего прямо, другие бабушки говорили, что она очень одаренная шаманка. Видя дорогие иномарки у ее дома в этой глуши, можно было понять, что они не ошибались.
Он подозревал, что она узнала об альфах, вдруг наполнивших их тихую деревню, от кого-то из своих клиентов. Потому что это была не та информация, которую легко мог получить обычный пожилой житель деревни.
— Если даже ей приснилось что-то тревожное…
Если подумать, то прошлой ночью Сухёну тоже приснился странный сон. Он не придал этому значения, но сейчас это показалось ему тревожным.
— Нет, это просто мое воображение… — Сухён откусил еще кусочек золотистого сладкого картофеля и отмахнулся от возникшей тревоги. — К тому же бабушка говорила, что на такие дела обычно посылают мелких сошек, а не кого-то высокопоставленного. Наверное, все будет в порядке.
Быстро доев батат, Со Сухён пошел в ванную, чтобы смыть с пальцев черную копоть и липкий сок. Вытирая руки полотенцем, он услышал звук открывающейся входной двери. Сухён неторопливо направился в магазин и широко распахнул дверь.
— Эм…
В супермаркете стоял неожиданный посетитель.
Застыв на полпути, Сухён наблюдал, как мужчина легонько постукивает пальцами по металлическому прилавку.
— Сигареты.
«Легок на помине».
Со Сухён поспешил в супермаркет. Он закрыл за собой дверь, прежде чем Бокшиль успел последовать за ним, и встал за металлический стол, служивший ему прилавком. Сигареты были аккуратно разложены в подвесной полке под потолком.
— Какие?
Ки Тэён облокотился на низкий столик, похоже, его забавлял быстрый переход Сухёна от взволнованного состояния к спокойному.
— Любые.
«Он определенно ребенок, — подумал мужчина. — Может, даже несовершеннолетний».
Будь то подарок или собственный выбор, но белая флисовая толстовка оверсайз болталась на нем при каждом движении.
«Он похож на крошечную мышку, спрятавшуюся в пушистой белой шкурке. Как там они называются?..»
— Что значит любые?.. Может, мне выбрать их за тебя?
Несмотря на то, что слова Сухёна прозвучали как вопрос, он уже машинально начал перебирать пачки.
— Господин всегда курит «любые»?
Знакомый оборот речи напомнил об их первой встрече, и Ки Тэён усмехнулся. Судя по нахмуренным бровям и легкому румянцу на щеках, Сухёну не понравилась его ухмылка. Яркий солнечный свет, лившийся с улицы, освещал пушок на его маленьком и миленьком личике.
— Сколько лет Пушистику? — вдруг спросил Ки Тэён.
Он взял предложенную пачку сигарет из рук Сухёна, достал одну сигарету и сразу же зажал ее губами.
— Эм…
Сухён был сбит с толку не только тем, что его назвали «пушистиком» после того, как в предыдущий раз назвали «малышом», но и неожиданным вопросом.
Если бы он учился в школе со сменой классов, все могло бы быть иначе, но с его однообразной рутиной легко было потерять счет времени, как и своему возрасту. Он не придавал значения дням рождения и новому году. Возможно, в окружении старших, которые называли год рождения, а не возраст, это было естественно, и он не мог сразу вспомнить свой и быстро ответить, сколько ему лет.
Со Сухён отмечал течение времени по смене урожая в своем саду, а не по датам или новым годам.
— Ты уже получил удостоверение? — вновь задал вопрос Тэён. Он взял со стола зеленую зажигалку и прикурил сигарету.
— Да, получил… — следя за тем, как дым поднимается вверх, Сухён без колебаний ответил на этот вопрос, — в прошлом году? Или в позапрошлом?..
Хотя удостоверение и лежало где-то в ящике, потому что он не пользовался им, что оно было сделано не в этом году, он знал точно. Фотографию, которая использовалась там, он делал зимой, а зима в этом году только началась.
Мужчину позабавил неопределенный ответ, и он усмехнулся. Как и в прошлый раз, он достал из заднего кармана бумажник.
— Это за сигареты.
На этот раз вместо зеленой купюры появилась желтая.
— Оставь сдачу себе на закуски.
Сухён, собирался достать мелочь, но остановился и посмотрел на Ки Тэёна.
— Не надо. Это слишком много…
Хотя все товары в магазине были закуплены на деньги, но ведь он был владельцем супермаркета, поэтому все в нем принадлежало ему. Он мог взять все, что хотел, независимо от того, заплатил за это мужчина или нет.
Кроме того, «закуски» подразумевали значительную сумму, слишком большую для сдачи с одной пачки сигарет. На сдачу можно было не раз, а даже два или три раза перекусить, но это казалось чрезмерным, больше, чем простой жест доброй воли.
Его всю жизнь учили, что ничто в этом мире не дается бесплатно, и он не мог принять деньги.
— Если тебе дают на «карманные расходы», то ты должен взять, — мужчина, усмехнувшись, потряс купюрой.
Держа кошелек в одной руке, а деньги в другой, он зажал сигарету в зубах.
Сухён должен был принять оплату. Сначала он принял купюру от мужчины, а потом протянул ему сдачу. К этому времени сигарета была уже наполовину выкурена. Синие купюры и монеты легли поверх зеленых.
— Директор, ты не соседский господин, которого я знаю, чтобы принять от него деньги. Ты пришел сюда как клиент, так что я даю тебе сдачу.
— Почему ты назвал меня директор?
Мужчина стряхнул пепел с сигареты в пепельницу, что стояла на столе, и хитро приподнял бровь. Сухён был уверен, что на визитке, которую он получил, было написано «директор».
— …Разве ты не директор Ки Тэён?
— А что, если нет?
— Тогда… Президент?
Он пытался найти подходящее обращение, боясь, что, назвав его «господином», снова приведет к предложению «оставить чаевые». Мужчина снова усмехнулся.
«Обычно людям нравится, когда их называют «президентом». Разве он не президент?»
— Сонсэнним?
*선생님 — учитель или распространенная форма обращения к незнакомому человеку.
— Ты правда решил перебрать все варианты, да?
Сухён просто уставился на мужчину, которого это явно забавляло. Он снова встретился с ним взглядом, пока тот делал новую затяжку, опустив глаза. Ему еще в прошлый раз показалось странным, что, несмотря на снежную погоду, мужчина был одет только в рубашку, и сегодня он был одет так же. Это разительно контрастировало с самим Сухёном, укутанным в термобелье, флисовый худи и толстую флисовую куртку.
«Неужели доминирующие альфы невосприимчивы к холоду?»
Альфы и омеги в этой деревне встречались редко, а уж доминантные и подавно. Говорили, что даже в Сеуле такие попадаются раз в жизни. Этот мужчина, скорее всего, был первым и последним доминантным альфой, которого Сухёну довелось встретить.
Первый и последний раз, когда он видит такие глаза.
Черные глаза, пристально смотрящие на него сверху вниз. Несмотря на расслабленное выражение лица, что-то в этом человеке заставляло Сухёна напрягаться. Мурашки бежали не только по коже под одеждой, но и по мелкому пушку на щеках.
Сухён проследил за взглядом мужчины, опустившимся на сигарету, которая уже полностью догорела и лежала в пепельнице.
— Здесь нельзя курить…
Это было бессмысленное заявление, родившееся из неловкого молчания. В сельской деревне, где все знали имена и адреса друг друга, такие правила, как запрет на курение в помещении, не имели никакого значения. Кроме того, еще месяц назад его бабушка, предыдущая владелица этого магазина и дома, свободно курила в помещении.
— Как зовут нашего Пушистика?
Проигнорировав замечание Сухёна, мужчина прикурил новую сигарету. Сухён наблюдал, как тот ловко высекает огонь из почти пустой зажигалки.
— Зачем тебе знать мое имя?
— Вижу, ты не горишь желанием знакомиться. Буду звать тебя «пушистиком» или «малышом». Как тебе больше нравится?
«Значит, его все-таки зовут Ки Тэён. Почему же тогда он сказал «А что, если нет?»?»
— Со Сухён.
«Какой он человек, этот с фамилией Ки?..»
Любопытно. Сухён разглядывал Ки Тэёна. Мужчина выпустил еще одно облако дыма, а потом раздавил едва начатую сигарету в пепельнице.
— Сухён…
Указательным пальцем он подтолкнул стопку сдачи к Сухёну.
— Возьми.
Сухён моргнул, глядя на сдачу, а потом медленно поднял голову. Их глаза встретились, и губы мужчины изогнулись в улыбке.
— Это за курение здесь.
http://bllate.org/book/12539/1116509
