Зевота заразна, она передаётся от человека к человеку. И неважно, каким путём, по воздуху или через интернет.
Фан Шию, подойдя ближе, разглядел, что те слёзы на глазах были всего лишь от сонливости. Как раз в этот момент в видео-конференции собака учителя Су Юй на заднем плане сладко потянулась в своей лежанке, блаженно причмокнула пару раз и, перевернувшись, продолжила спать. Сюй Наньхэн больше не мог сдерживаться. Он отвернулся от камеры и зевнул.
Он поднял голову, и его затуманенные слезами глаза встретились со взглядом Фан Шию. Тот беззвучно вздохнул и ободряюще посмотрел на него, мол, держись. Затем он вытащил свою зарядку для телефона из розетки и вышел.
Сюй Наньхэну невыносимо хотелось спать. Как только совещание закончилось, он захлопнул ноутбук и тут же уронил голову на стол. Он про себя твердил, что вздремнëт всего пять минуточек, только чтобы прийти в себя, к тому же он считал, что от такой позы затекут руки, и дискомфорт его разбудит.
Пять минут — удивительный промежуток времени. Это могут быть просто объективные пять минут, примерно как одна песня. А могут обернуться временем, пересекающим пространственно-временную червоточину, и когда просыпаешься, обнаруживаешь, что мир уже изменился до неузнаваемости.
Когда Сюй Наньхэн снова открыл глаза, он сперва впал в ступор, потому что проснулся в незнакомой комнате. Он пришёл в себя, увидел рядом свой ноутбук, затем поднял взгляд и вспомнил: он в кабинете Фан Шию.
Он выпрямился, и с его плеч на поясницу что-то сползло. Обернулся, поднял голубое одеяло из флиса, развернул его, и увидел рисунок Дораэмона.
Сюй Наньхэн моргнул, открыл ноутбук: 13:55.
Ну вот, пять минут растянулись в три часа.
Сюй Наньхэн с шумом выдохнул, обеими руками потер лицо, похлопал себя по щекам и почти полностью пришёл в себя. Он взял телефон со стола, разблокировал его и увидел сообщение от доктора Фана в WeChat:
«Когда проснёшься, ответь».
Сюй Наньхэн напечатал: «Проснулся».
Одно слово показалось ему слишком сухим, и он добавил смайлик в виде ошеломлённого котика.
Проснулся, но ещё не пришёл в себя.
В ту же минуту дверь кабинета открылась, и вошёл Фан Шию с контейнером для еды в руке. Сюй Наньхэну стало немного неловко, он виновато улыбнулся:
— Я, я случайно уснул...
— Ничего страшного, — Фан Шию закрыл дверь и сел напротив стола, на стул для пациентов. Он открыл стеклянный контейнер с запотевшими стенками: внутри лежали две тëплые лепёшки с начинкой.
— Ты так крепко спал, я не стал будить. Это вчерашние лепёшки с говядиной, в обед я две съел, а эти две оставил для тебя, подогрел их в пароварке, — Фан Шию открыл контейнер. — Ешь.
Увидев, что тот не двигается, Фан Шию добавил:
— Учитель Сюй, это настоящее мясо горного яка, порубленное в фарш, начинка замешана вручную, слоёное тесто.
— Нет-нет! — Сюй Наньхэн опомнился. — Я не брезгую, мне... просто стыдно.
Фан Шию фыркнул:
— Я знаю, это я так, подкалываю тебя.
— Не надо меня подкалывать.
— Просто ешь руками, я приборы не взял, вся посуда уже в стерилизаторе.
Сюй Наньхэн сложил одеяло, перекинул через спинку стула и собрался встать:
— Тогда пойду помою руки.
— Вот, — Фан Шию пододвинул к нему бутылочку с антисептиком.
Сюй Наньхэн чуть не расплакался, глядя на слегка потускневшую табличку «Хирургический кабинет» на стене, которая больше походила на «Педиатрический кабинет». Он пару раз нажал на дозатор и начал тереть руки.
Фан Шию:
— Между пальцами тоже нужно.
Сюй Наньхэн:
— ... Ты ведь педиатр, да?
Фан Шию:
— Я пока не настолько хорош.
Сюй Наньхэн рассмеялся.
Фан Шию встал, засунул руки в карманы и сказал:
— Как поешь, занеси контейнер в столовую, вымой и оставь на столе. Мне пора возвращаться в уездную больницу, моя недельная смена здесь закончилась.
— А? — Сюй Наньхэн поднял на него взгляд. — Уже уходишь?
— Ага, — кивнул Фан Шию. — В понедельник у меня операция в больнице, сегодня нужно ехать, завтра утром после обхода уже оперирую.
Услышав, что он уезжает, Сюй Наньхэн отложил лепёшку и поднялся вслед за ним. Выходит, доктор Фан мог уже давно уйти, но специально дождался, пока он проснётся, чтобы принести лепёшки.
— Ну... тогда проводить тебя? — только это и смог выжать из себя Сюй Наньхэн после недолгих раздумий.
Фан Шию посмотрел на него:
— Спокойно ешь, я что, дорогу не найду?
— Мне просто кажется, что я тебя сильно обременяю, — Сюй Наньхэну было немного неловко.
— Ничего, ты же только приехал, я просто немного помог, это пустяки, — сказал Фан Шию. — Недели через две вернусь. Тебе чего-нибудь привезти?
Сюй Наньхэн удивлённо хмыкнул.
Фан Шию всё понял: несколько дней назад на уездном рынке было то же самое, думал, купил матрас, и на этом всё.
А вот и не всë.
Сюй Наньхэн сказал:
— Мы же только что целую машину вещей привезли, ничего не нужно. Колы, что ты купил, мне на две недели хватит.
— Ну ладно, — Фан Шию не стал уговаривать. — Тогда давай так, я потом сброшу тебе адрес уездной больницы. Если захочешь что-то купить в интернете, заказывай туда, укажи мой номер и моё имя. Я потом всё разом привезу.
— Да правда, не надо, — смутился Сюй Наньхэн. — Это слишком обременительно для тебя, большое спасибо, доктор Фан.
Фан Шию улыбнулся:
— Будем на связи в WeChat. Я пошёл.
Сюй Наньхэн поел, помыл контейнер и вышел из больницы.
Южный Тибет, ясное небо, лёгкий ветерок.
Впервые он остановился здесь и внимательно посмотрел на место, где ему предстояло работать по программе поддержки.
Проложить дорогу в горных хребтах не так-то просто. Даже 108 поворотов Памирского нагорья смогли превратить в шоссе*, но здесь горы теснятся, геологические условия сложные, дороги узкие, копать трудно. Когда дороги плохие, местной экономике трудно развиваться.
Хотя здесь... действительно очень красиво.
Это место ничуть не уступало ни одному из тех, что Сюй Наньхэн видел в подборках под заголовком «места, которые нужно посетить хотя бы раз в жизни». Но в этом мире слишком много прекрасного и никому не известного. «Хорошее вино не боится глухого переулка»? Конечно, если до этого «переулка» можно дойти пешком. А здесь? Даже полноприводный мерс с трудом проедет.
酒香不怕巷子深 - китайская поговорка. Аромат хорошего вина можно почувствовать вне зависимости от того, как глубоко в переулке оно спрятано.
Сюй Наньхэн — высокий и стройный, но не хрупкий, с чертами лица, излучающими сильную ауру интеллигентности и утончённости. Под густыми бровями сияли глаза с длинными ресницами, унаследованные от матери. В детстве глаза были круглыми, как у куклы. Теперь же он вырос и возмужал, превратившись из очаровательного ребёнка в красивого молодого человека.
— А?
Звук раздался недалеко.
Взгляд Сюй Наньхэна был прикован к далёкому горному хребту. Он резко очнулся и посмотрел в сторону звука: там стояла девочка с низким хвостиком. Судя по всему, местная, со смуглой кожей и румяными щеками, как у многих жителей высокогорных районов.
Девочка, казалось, немного стеснялась незнакомцев. Она остановилась и настороженно «противостояла» Сюй Наньхэну, хотя для этого не было никаких причин, но так уж вышло.
Обе стороны были очень осторожны. Девочке на вид лет четырнадцать-пятнадцать, невысокого роста, в спортивном костюме.
Вообще, Сюй Наньхэн смутно догадывался, что эта девочка, скорее всего, в понедельник станет его ученицей. Он даже хотел было поздороваться, но девочка смотрела на него, как на горного волка, забредшего в деревню.
Она была настороже, как и Сюй Наньхэн, но в её взгляде сквозила неуверенность. Скорее всего она слышала о прибытии учителя по обмену. В деревню редко приезжали незнакомцы, да ещё такие явно не местные.
Вскоре из больничного двора вышла медсестра и что-то понесла к машине скорой помощи. Девочка крикнула ей что-то по-тибетски, и ушла.
Понедельник, церемония начала учебного года.
Всего в двух классах шестьдесят шесть учеников. Дети стояли на площадке перед входом в школу, а учителя — на парапете под государственным флагом. Сюй Наньхэн занял место между учителем Церингом и директором школы, учителем Цомо.
Накануне вечером он перегнал свою машину на территорию больницы, поставив на место доктора Фана. Хорошо, что он убрал её, иначе во дворе, пожалуй, не хватило бы места.
Все ученики говорили на путунхуа, кто-то бегло, кто-то с запинками. Их возраст различался, как Сюй Наньхэн видел ранее в списке: самой младшей девочке по имени Чжаси Чжога было всего 13 лет, а старшему, ханьцу Чжоу Яну, уже исполнилось 17 лет.
Директор с энтузиазмом и некоторым преувеличением представила ученикам учителя Сюй Наньхэна, особо подчеркнув, что он приехал из самой столицы, Пекина. Дети искренне ахнули:
— О-о-о!
И дружно захлопали.
Ему стало очень неловко, и он жаждал поскорее миновать этот момент.
Затем директор повернулась к нему и тихо спросила, не хочет ли он, чтобы все вместе станцевали для оживления атмосферы. Сюй Наньхэн затряс головой, как от удара током:
— Пожалуйста, не надо.
После церемонии учителя провели собрание с Сюй Наньхэном в учительской на третьем этаже. Им было очень неловко, они раз за разом извинялись перед ним. На днях ученик из соседней деревни получил травму во время сельхозработ. Взрослые в семье работали далеко от дома, остались только старик и ребёнок, и все учителя вместе ходили помогать: работали в поле, ездили в больницу, дежурили у постели.
Сюй Наньхэн, естественно, сказал, что всё в порядке, он взрослый человек, не нуждается в том, чтобы вокруг него бегали.
В общем, с учётом Сюй Наньхэна в школе теперь один директор и пять учителей на два класса и более шестидесяти учеников. Коллеги передали ему классный журнал, предупредили, что уровень ребят невысокий, не сравнить с пекинскими третьеклассниками, и попросили морально подготовиться.
Так работа учителя по обмену в Тибете успешно началась. Учитель Сюй с учебниками вошёл в класс. Тут вам не Пекин, где в старших классах интерактивные доски с сенсорными экранами, на которых можно перемещать стереометрические фигуры. Сюй Наньхэн достал кусок мела и посмотрел на учеников.
— Моя фамилия Сюй, я ваш учитель математики. — Стоя за кафедрой, он говорил на стандартном путунхуа, без пекинского акцента и ленивых интонаций. — Что ж, вы уже в третьем классе, так что не будем терять время, начнем урок сразу.
По дороге из Пекина, в три тысячи с лишним километров, Сюй Наньхэн думал о и том, как он представится на новом месте. Он считал, что лучше кратко, например: «Всем привет, меня зовут Сюй Наньхэн, я здесь по обмену, но я надеюсь, что мы сможем ладить...» — в общем, что-то в этом духе.
Однако, оказавшись здесь по-настоящему, он понял, что все эти слова — пустая трата времени, и решил относиться к ним, как к обычному классу. Стоя за слегка потрёпанной кафедрой и глядя на учеников, он мысленно сказал себе: «Я здесь, чтобы учить, а не нести любовь. Им нужны оценки, а не какая-то там забота».
Им нужно сдать экзамены и уехать из этой деревни в уезд, в Шаньнань, да даже в Лхасу. Сюй Наньхэн облизнул губы:
— Открываем учебники, начинаем первую главу.
WeChat, группа учителей по обмену.
[Тань Си: @Сюй Наньхэн, учитель Сюй, у вас сегодня же начало занятий, да? Как всё прошло?!]
Сюй Наньхэн приступил к работе раньше всех. У учителя Тань в Далиншане занятия начнутся нa следующей неделе. Было уже позже семи вечера, Сюй Наньхэн недавно поужинал в школьной столовой.
Так называемая столовая представляла собой ряд кирпичных одноэтажных домов на краю школьного двора. Готовила директор, а несколько учителей помогали. Сюй Наньхэн узнал, что учителя помогают на кухне, режут овощи, моют посуду, только когда пришёл ужинать, и решил, что завтра нужно прийти пораньше.
[Сюй Наньхэн: Вроде нормально. Уровень учеников немного выше, чем я ожидал.]
[Тань Си: Значит, ты ожидал невысокого? А сам как? Как ощущения?]
Что касается себя... Сюй Наньхэн медленно, с телефоном в руке, поднимался на второй этаж. Даже после стольких дней в высокогорье подниматься по лестнице всё ещё нужно медленно.
[Сюй Наньхэн: Я просто вёл урок как обычно. Не относился к ним как к бедным детям.]
Тут к разговору присоединился другой учитель.
[Дай Цзимянь: Вот именно, не надо снисходительности, это создаёт дистанцию и давит на учеников. Обычные уроки, обычное преподавание.]
Учитель Дай была самой опытной среди них, раньше уже участвовала в программе обмена. Сюй Наньхэн с ней согласился. В первый день занятий все ученики вели себя очень дисциплинированно. Но всё же это дети, и в этом возрасте неусидчивость - естественная черта, так что, вероятно, сегодня они себя сдерживали.
Поэтому учитель Сюй и сам держался немного официально, с налётом строгости. Перед концом урока, раздавая домашнее задание, он велел им после названия «Класс 2» в тетрадях добавить скобки, вписать ч них «Выпускной класс», а потом своё имя.
Класс 2 (Выпускной), такой-то/такая-то.
Так что иногда ритуалы — это не бессмысленная показуха. Людям, особенно детям, нужны ориентиры. Дети очень чувствительны. Как сказала учитель Дай, если ты проявляешь жалость, ребёнок понимает, что он действительно жалок. Так нельзя.
Учитель Сюй откинулся на кровать, застеленную несколькими толстыми матрасами. Он решил немного полежать, прежде чем снова взяться за учебники, и заодно подумать о дальнейших планах. Не только об учебных.
Вдруг его осенило. Он сел.
Открыл WeChat, нашёл чат с доктором Фаном. В последних сообщениях Фан Шию отправил ему адрес уездной больницы, а Сюй Наньхэн ответил «ОК».
[Сюй Наньхэн: Доктор Фан, вы не заняты?]
Хотя он знал, что врачи не всегда бывают свободны, Сюй Наньхэн всё же продолжал держать телефон в руках в ожидании.
И, по счастливой случайности, в это время у Фан Шию как раз закончилась консультация.
[Фан Шию: Учитель Сюй, говорите.]
Сюй Наньхэн сразу зажал кнопку голосового сообщения:
«Мм... Когда будет время, не мог бы ты поинтересоваться в уезде, шьёт ли кто-нибудь школьную форму на заказ? Я хочу заказать шестьдесят шесть комплектов осенней формы. Лучше умножить на два, чтоб были на смену».
Такое сообщение вызвало лёгкое недоумение у Фан Шию.
Очень скоро Сюй Наньхэн отправил ещё одно. Фан Шию нажал, чтобы послушать.
«А, я сам заплачу. Потом можно будет попросить директора выдать её ученикам от имени школы. Как думаешь, это приемлемо?»
Когда Сюй Наньхэн говорил с ним, его речь вновь обретала расслабленный пекинский акцент. Особенно забавно выходило то, как молодой голос тянул слова с интонациями и конструкциями, перенятыми в детстве от деда.
Собственно, Фан Шию замешкался, потому что как раз думал об этом моменте: если дети узнают, что форму оплатил учитель по обмену, самые чувствительные могут начать переживать. Но если её выдаст директор, то всё иначе — это будет настоящей заботой школы об учениках.
Фан Шию вернулся в ординаторскую стационара, открутил крышку термоса, отпил глоток воды, чтобы промочить горло, и только потом зажал кнопку голосового сообщения:
«Приемлемо. Я спрошу у местных коллег, а в это воскресенье съезжу посмотреть, потом отпишусь... Эй, учитель Сюй, давай уже менее официально, утомительно же "выкать", да?»
Сюй Наньхэн подумал, что это разумно. Вообще-то, он иногда обращался к нему с вежливым официальным «вы»*, с одной стороны, потому что Фан Шию старше него, хоть и не намного, а с другой, потому что он действительно глубоко уважал профессию врача.
*см. главу где дед говорит об национальной гордости.
Он ответил:
«Ладно, доктор Фан, будем друзьями. У меня не так много друзей, и ты теперь один из них».
Тут же Сюй Наньхэн снова зажал кнопку и добавил: «А, кстати, я вчера поставил машину на твоё парковочное место, забыл тебя предупредить».
Фан Шию ответил, на этот раз текстом.
[Можешь ставить куда угодно.]
[А ты куда поставишь, когда вернёшься?]
[Я тогда прогуляюсь пешком.]
Сюй Наньхэн фыркнул.
_____________
Уголок увлекательной географии:
Известный Памирский Тракт представляет собой дорогу высокогорной местности, протяженностью более 700 километров, соединяющую города Душанбе, Хорог (Таджикистан) и Ош (Кыргызстан).
Эта дорога проходит вдоль границы с Афганистаном и Китаем, входя в состав трассы М41. На сегодняшний день Памирский Тракт является одной из самых высокогорных асфальтированных дорог в мире при такой значительной протяженности. (Где-то пишут, что большая часть всë же грунтовая).
Дорога проходит через несколько перевалов, самый низкий из которых, Талдык, расположен на высоте 3600 метров над уровнем моря, а перевал Акбайтал (4650 метров) и вовсе соседствует с верхней точкой «крыши мира», как с древних времён именуют Памир.
http://bllate.org/book/12537/1116391
