Добравшись до своих покоев, все они были очарованы поразительной красотой окружающего пейзажа. Взгляд невольно притягивало к этому совершенству, оторваться было просто невозможно. Говорят, что в таких садах каждый шаг открывает новый вид, и теперь, увидев всё своими глазами, они убедились в правдивости этих слов.
Да, они провели всю жизнь среди величественных пиков Куньлуня, в их родной секте Цзинтин тоже хватало чудесных видов. Однако дни проходили в упорных тренировках, почти не оставляя времени на праздное любование природой. Сегодня же судьба предоставила им редкую возможность — не спеша впитать окружающую красоту, прочувствовать каждый оттенок и линию этого безупречного сада.
Воздух был влажным и свежим, пронизанный едва уловимым ароматом — словно чашка розового чая, прозрачного, чуть терпкого, с тонким цветочным послевкусием. Под ногами простирался ровный, тщательно выложенный каменный настил, а каждая плитка несла на себе замысловатый узор. Гравировка вытягивалась в сплошной, протянувшийся на всю дорожку свиток, изображая извечные пейзажи южных земель. Здесь можно было увидеть хмурое небо сразу после ливня, серебристые ленты рек, отблеск солнца на влажных листьях. Всё это создавало ощущение, будто ты сам стал частью древней картины.
Но ещё больший восторг ожидал их за порогом. Интерьеры покоев были далеки от показной роскоши, но в каждом штрихе сквозила благородная простота, тонкий вкус, чистота ума и помыслов владельца. Достаточно было окинуть взглядом помещение, чтобы понять: в эти стены вложено немало сил, времени и души.
Мебели было немного, но каждая деталь — от изгибов столешниц до изгибов резных спинок — говорила о филигранной работе мастера. Поверхность дерева словно оживала под пальцами, а искусно высеченные узоры переливались в свете фонарей. Даже те, кто не разбирался в тонкостях столярного ремесла, не могли не восхититься такой тщательной работой.
***
Циньцзян, покинув Чжэнь Ди, неторопливо направился в свои покои. Боль в груди по-прежнему не унималась, и даже мысль о горячем источнике, который мог бы хоть немного облегчить состояние, не приносила утешения. Сейчас отдых был роскошью, которую он не мог себе позволить.
Вместо этого он развернулся и направился в библиотеку.
Это было лишь предположение, но вдруг среди множества томов, что оставил после себя прежний хозяин этого места, он найдёт что-то полезное? Мэнъюй уже неоднократно доказывал, что его прошлый владелец был человеком незаурядного ума и глубоких познаний. Возможно, он оставил после себя трактаты, касающиеся медицины?
Когда Циньцзян вошёл в помещение, ему открылся величественный зал с высокими, доходящими до потолка книжными стеллажами. Шесть рядов полок, каждая высотой с человека, были доверху уставлены фолиантами. Пространство источало тишину, наполненную запахом старых свитков, бумаги и благовоний.
Он медленно провёл пальцами по корешкам книг, изучая названия. Возможно, среди всего этого богатства знаний и правда найдётся то, что поможет…
Но когда он понял, сколько времени займёт поиск, его плечи чуть опустились. Один этаж, семь уровней, тысячи томов. Он уже потратил на поиски больше часа, но успел просмотреть лишь малую часть — едва ли одну седьмую от общего объёма книг на этом этаже. А ведь библиотека тянулась вверх ещё на шесть уровней!
Вздохнув, Циньцзян провёл ладонью по лицу и закрыл глаза. Видимо, сегодня удача была не на его стороне.
— Ху… ху… хозяин, вот вы где! — раздался от двери жалобный голос.
Циньцзян медленно обернулся. У порога, тяжело дыша и заламывая руки, стоял Мэнъюй. Его лицо выражало такую мучительную усталость, что казалось, ещё немного — и он просто рухнет на пол.
— Хозяин, я вас еле нашёл! — продолжал он, бессовестно прижимаясь к плечу Циньцзяна. — Моё бедное тело вот-вот развалится на кусочки…
Циньцзян слегка склонил голову набок, глядя на него с лёгким недоумением. Этот дух всегда отличался умением переигрывать, но с каждым разом его актёрское мастерство становилось всё изощрённее.
Постепенно он начинал понимать: его собственное терпение к выходкам Мэнъюя значительно возросло. Там, где прежде он бы раздражённо оттолкнул его, теперь лишь молча наблюдал за представлением. Со временем границы между дозволенным и недозволенным всё больше размывались.
Мэнъюй, в свою очередь, чувствовал эту перемену — и продолжал двигать границы дальше.
— Ты пришёл как раз вовремя. — Циньцзян мягко стряхнул его с плеча. — Ты ведь хорошо знаешь это место. Есть ли здесь книги по медицине?
Тень усмешки мелькнула в уголках губ циньлиня.
— О? С каких это пор мой хозяин возжелал стать великим целителем?
Мэнъюй обхватил локоть Циньцзяна, ненавязчиво, но настойчиво прижимаясь к его боку, а в голосе сквозила явная насмешка. Однако это вовсе не было просто игривостью. Благодаря технике духовной связи, а также кровному контракту, соединяющему их с Циньцзяном, Мэнъюй мог без особых усилий чувствовать состояние его тела. В этот момент он лишь использовал свою близость, чтобы убедиться в своих подозрениях.
— Не балуйся, это вопрос жизни и смерти! — Циньцзян шлепнул по непослушной руке Мэнъюя, в голосе звучала строгая нота. Очевидно, он посчитал это всего лишь детской шалостью и не придал значения.
— Конечно, Мэнъюй знает, что это вопрос жизни и смерти. Но Мэнъюй знает и другое — если хозяин не прекратит изматывать себя, не помоется, не переоденется, не отдохнёт как следует, если будет продолжать не щадя себя работать, изнашивая тело... боюсь, даже если хозяин обладает силой, способной обрушить горы, в конце концов, это всё будет... напрасно...
Мэнъюй, исследуя состояние Циньцзяна, ощущал тревогу. Всё оказалось даже хуже, чем он предполагал. Полностью исчерпанная духовная энергия... Неудивительно, что у него сжимает грудь. Кровь сердца, оставшаяся без подпитки духовной силы, не могла не вызывать боли. А он ещё и так небрежно относится к своему состоянию! Неужели ему настолько наскучила жизнь?!
На этот раз Мэнъюй не стал говорить мягко. Он резко высвободился из хватки Циньцзяна, шагнул ближе, скрестил руки на груди и в упор посмотрел на него, слегка приподняв изящные, как будто нарисованные тушью брови. В прекрасных, золотистых глазах не было и тени страха, а в голосе звучала неподдельная угроза, скрытая в едва уловимой ауре давления.
Особенно сильный акцент он сделал на последнем слове — напрасно. Голос его звучал так, словно он буквально скрежетал зубами от раздражения.
— Тогда как насчёт вот чего? — Циньцзян помедлил, а затем предложил: — Ты просто скажешь мне, где находятся книги, а я сразу после этого пойду отдыхать. Как тебе такой вариант?
Очевидно, что без духовной энергии даже его сообразительность поубавилась — ответ был явно не лучшим.
Но он не знал, что Мэнъюй уже выяснил всё, что хотел. Уговаривая его отдохнуть, он заботился в первую очередь не о дисциплине, а о его жизни.
— Хм, раз хозяину настолько хочется узнать... — Мэнъюй усмехнулся, а затем холодно продолжил: — Тогда ищите сами.
Он указал на гигантскую библиотеку.
— Здесь семь этажей, каждый разделён на семь секторов. В сумме — сорок девять. Хозяин у нас всегда был невероятно способным, так что найти несколько книг, думаю, не составит для него труда?
Как только слова слетели с губ, он сам почувствовал, как в нём вскипает ярость. Он уже столько раз повторил одно и то же, а этот упрямец всё равно продолжает ставить других выше себя! Почему же... почему же он всегда так делает?
В этом мире и так слишком много вещей, за которые никто не благодарит, стоит ли так рисковать ради других?
Мэнъюй скользнул взглядом по колоссальному помещению библиотеки. Семь этажей. Даже если разбирать один сектор за час, это займёт сорок девять часов... А если медицинские книги окажутся в последнем секторе?
А если их тут вообще нет?
О, небеса...
В этот момент даже Циньцзян почувствовал, что его слегка прошиб холодный пот.
«Мэнъюй, ты что, решил меня убить?..»
Он мгновенно представил себе, как три дня без сна и отдыха роется в этом бесконечном океане книг, а потом... а потом выясняет, что нужных ему книг здесь вовсе нет.
Прекрасно. Просто... прекрасно.
— Это была... шутка! — поспешно заговорил он, хватая Мэнъюя за рукав и с усилием улыбаясь. — Всего лишь шутка! Мэнъюй, не злись!
Он даже изменил интонацию, умасливая его.
Кто вообще сказал, что Мэнъюй мягкий и покладистый? Ты, кто сказал? Давай, выходи! Я тебя...
— Хозяин, — прервал его мысленные стенания Мэнъюй, и в этот раз его голос был уже серьёзен. — В каждом доме этого поместья есть горячие источники. Это не просто вода, а Байяо-цюань — «Источник ста лекарств». Если каждый день проводить в нём время, состояние ваших младших братьев будет оставаться стабильным. Так что не нужно чрезмерно волноваться. Однако я надеюсь, что хозяин наконец-то позаботится о себе. Если ваше тело окончательно ослабеет, тогда и помочь остальным уже будет невозможно. Вы понимаете? Вы — их опора. Если вас не будет, что останется от них?
Мэнъюй произнёс это медленно, выделяя каждое слово. Сейчас уже было не время для шуток. Циньцзян явно пытался увильнуть от реальности, а значит, оставалось только одно — показать её ему лицом к лицу.
Он знал, что хозяин его прагматик. И если перед ним разложить всё по полочкам, он сделает правильный выбор.
— Прости, — наконец вздохнул Циньцзян, слегка наклоняя голову. — Я просто... хотел быстрее спасти их. Чем дольше яд остаётся в их телах, тем сильнее становится опасность. Я просто хочу избавить их от страданий как можно скорее...
Что он не сказал, так это то, что больше всего он беспокоился о Чжэнь Ди.
Мэнъюй был прав — он обязан заботиться о себе. Он был их главной поддержкой, основой. Ни при каких обстоятельствах он не имел права стать слабым звеном.
Но вот беда...
Его тело уже начало предавать его.
http://bllate.org/book/12503/1112901
