Сяо Хэ и Чжэнь Чжэн, сбежав подальше от покоев, остановились у каменной беседки. Их сердца колотились, как барабаны перед битвой.
— Брат сошел с ума! — выдохнул Чжэнь Чжэн, облокотившись на перила. — Зачем он рассказал? Да-гэ мог бы никогда не узнать!
— А если бы узнал? — Сяо Хэ мрачно посмотрел в сторону дворца. — Тогда нам всем пришлось бы разделить наказание...
Они замерли, представив, как Чжэнь Ди сейчас кланяется в пол, а Циньцзян выносит приговор.
Холодный ветер с гор будто шептал: «Бегите...»
***
В зале для приемов Циньцзян отпустил руку Чжэнь Ди, откинувшись на шелковые подушки. Его лицо, еще недавно такое строгое, теперь смягчилось.
— Вставай, — сказал он, будто сбрасывая маску. — Пол холодный, а ты еще в мокрой одежде.
Чжэнь Ди медленно поднял взгляд. В глазах Циньцзяна не было гнева — лишь усталость и теплота.
— Но устав...
— Устав нужен для тех, кто не видит дальше собственного носа, — Циньцзян махнул рукой. — Ты спас меня от боли. Разве это преступление?
Он потянулся к чашке с чаем, но рука дрогнула. Чжэнь Ди заметил это — тонкие пальцы, всегда уверенные на струнах цитры, теперь слегка тряслись.
— Да-гэ... — начал он, но Циньцзян прервал:
— Сядь рядом.
Чжэнь Ди опустился на циновку, сохраняя почтительную дистанцию. Циньцзян фыркнул:
— Сядь ближе, я не кусаюсь.
Неловкий смешок сорвался с губ Чжэнь Ди. Он сдвинулся на пол-ладони ближе.
— Так лучше, — Циньцзян налил ему чаю. — Слушай. Сегодняшний приступ... это не болезнь.
Он рассказал о мелодии, звучавшей в его голове — странной, гипнотической, будто зовущей куда-то вглубь гор.
— Мэнъюй нашел след на моем лбу, — Циньцзян указал на едва заметный узор, похожий на сплетение корней. — Говорит, это печать.
— Печать? — Чжэнь Ди нахмурился. — Как в легендах о древних артефактах?
— Возможно. — Циньцзян сжал чашку так, что костяшки побелели. — Но завтра возвращается шифу*. И если он узнает...
*Шифу, (师父 , shīfu) - букв. «учитель-отец»; уважительное обращение к наставнику, сочетающее значение учителя (师) и родителя (父). В даосских и боевых школах обозначает мастера, обучающего ученика и несущего за него ответственность. В переводах часто передаёт как духовную, так и эмоциональную связь между учителем и учеником.
Он не договорил. Оба знали: слабость наследника — угроза для всей секты. Ветер за окном завыл громче, будто сама гора Куньлунь предупреждала об опасности.
Примечание автора
Тени прошлого начинают проявляться... Что скрывает таинственная печать? И какую цену придется заплатить за истину?
Примечание переводчика к главе.
Пожалуйста, ставьте лайки, если вам нравится эта новелла!
http://bllate.org/book/12503/1112851
