Циньцзян поднял руку, касаясь едва заметного узора на лбу. Его пальцы дрогнули, словно прикосновение к печати вызывало отголоски той странной мелодии.
— Мэнъюй считает, что это не проклятие, — произнес он, глядя в окно, где вершины Куньлуня терялись в облаках. — Но и благословением не назовешь.
Чжэнь Ди молчал, изучая загадочный символ. Мысли метались: «Печать древних... Упоминалась ли она в свитках библиотеки?» Он вспомнил пыльный манускрипт, найденный неделю назад в глубинах хранилища. Там говорилось о «знаках, рожденных из пепла первозданного Хаоса».
— Завтра шифу вернется, — Циньцзян прервал его размышления. — Если он увидит это...
Он не договорил. Оба знали: Даоин чжэньжэнь, как ястреб, чует слабость, а наследник с таинственной печатью — мишень для зависти и страха.
— Мы скроем это, — Чжэнь Ди выдохнул, сжимая кулаки. — Пока не поймем, что это.
Циньцзян усмехнулся, но в глазах не было веселья:
— Ты стал смелее, сань-ди*.
*Сань-ди, (三弟 , sān dì) - букв. «третий брат»; уменьшительно-ласкательное прозвище, основанное на порядке старшинства среди братьев или боевых товарищей. Используется в семьях, кланах или сектанских школах, где иерархия играет важную роль.
Чжэнь Ди покраснел, услышав детское прозвище. Годы назад, когда они впервые встретились, Циньцзян назвал его так за любовь к цифре «три».
— Да-гэ, это не шутки, — пробормотал он, опуская взгляд. — Если печать связана с демонами...
— Тогда будем сражаться, — Циньцзян встал, его тень легла на пол, как клинок. — Но сначала — узнаем врага.
Он подошел к резному ларцу у стены, достал свиток, испещренный символами, которые были старше самой секты.
— Мэнъюй нашел это в архивах. Видишь? — Он указал на рисунок, почти идентичный печати. — Знак Пробуждения... Здесь говорится, что он открывает путь к силе, что спала в крови предков.
Чжэнь Ди замер. Сила предков... Но чьих? Циньцзян был сиротой, как и они все.
— Завтра, — Циньцзян свернул свиток, — ты отправишься в библиотеку. Найди всё, что связано с этим символом. А я... — Он повернулся, и в глазах вспыхнул знакомый огонь. — Проведу ночь с Мэнъюем. Возможно, мой циньлинь* знает больше, чем сказал.
*Циньлинь, (琴侣, qín lǚ) - букв. «партнёр по циню»; в художественном контексте — духовный и эмоциональный спутник, с которым героя связывает тонкая, часто судьбоносная связь через музыку, культивацию или судьбу. В романтической традиции данмэй может использоваться как намёк на особую связь между главными героями — сродство душ, перекликающееся с образами гармонии и звучания циня.
***
На рассвете, когда первые лучи солнца коснулись снежных вершин, Чжэнь Ди уже искал любую информацию о печати в запретной секции библиотеки. Пыльные свитки сворачивались под его пальцами, будто изо всех сил пытаясь сохранить древние секреты.
А в покоях Циньцзяна Мэнъюй стоял у окна и его золотистые глаза следили за тенью, ползущей по полу.
— Ты скрываешь правду, — сказал Циньцзян, не оборачиваясь. — Кто я на самом деле?
Дух циня вздрогнул. Ветер сорвал с его губ ответ, унося в горы, где спали боги и демоны...
Примечание автора
Тайны крови, спящие силы, предательство доверия... Что ждет наших героев в глубинах древних свитков?
Примечание переводчика
Первые главы в этой новелле короткие, буквально через несколько глав их объем увеличится.
http://bllate.org/book/12503/1112852
