Услышав, что Цзяо Чоу заявил: «Все кончено», все переглянулись, чувствуя, что их мозги снова отказываются справляться.
Сяо Жун нахмурился:
— Что кончено?
Цзяо Чоу принялся уходить от ответа:
— Я проголодался, есть что-нибудь?
Сяо Жун: «…»
Внезапно вспомнивший, что ему положено злиться, Бессмертный Мечник Хань-шань устремил на него взгляд, полный ярости.
Ли Чжуй, видя напряженность, поспешил сменить тему:
— Цзяо-цяньбэй прав! Мы двое суток не отдыхали, были в пути днем и ночью, и тоже проголодались… устали!
Вспомнив, что он уже давно практикует би-гу, Ли-шисюн на ходу поправился. Шестеро позади него молча уставились в небо.
Цзяо Чоу подумал: «Золотое Ядро и шесть Зародышей Души не спали двое суток, устали и проголодались — как же это правдоподобно! Должно быть, это чистая правда!»
Найдя уединенную долину, все уселись, чтобы восстановить силы.
Сяо Жун был расстроен. Но он и не подозревал, что Цзяо Ванъю огорчен еще сильнее.
Всякий раз, видя серьезного, слащаво-милого и глуповатого Бессмертного Мечника Хань-шань, он не мог удержаться, чтобы не подразнить и не приласкать его. А подразнив и приласкав, он уже не мог вымолвить слов о расставании… И снова сегодня не удалось разойтись с Бессмертным Мечником Хань-шань (1/1).
Раздосадованный Бессмертный Мечник Хань-шань с поразительной искренностью движений извлек еду.
Цзяо Чоу послушно уселся рядом, грызя батат. Чрезвычайно смирный, робкий и похожий на безобидного Сяо Тяньтяня.
Убедившись, что Бессмертный Мечник не собирается и дальше распространять холод, Цзяо Чоу сбросил меховой плащ, оставаясь в одном темно-красном нижнем одеянии. Сяо Жун не удержался и нахмурился, достал из Свитка в Рукаве красную верхнюю одежду — такую же, как носят в Мечевом ордене Янь-шань, только другого цвета.
Цзяо Чоу не стал привередничать, набросил ее на плечи, даже не подпоясавшись, и его неряшливость смотрелась совершенно естественно.
Порядочный и педантичный Бессмертный Мечник Хань-шань терпел, терпел, но не выдержал и выбранил его:
— Оденься как следует.
Цзяо Чоу уперся:
— А не буду!
— Так неряшлив на людях, как это неприлично!
Цзяо Чоу удивился:
— Я же не с сегодняшнего дня неблагообразен, ты что, еще не привык?
Еще в бамбуковом павильоне Хань-шань Цзяо Чоу часто ходил неприбранным. Например, бродил босиком, или после купания никогда как следует не надевал спальное одеяние, или сидел на лестнице с распущенными волосами, суша их, или спал без длинных штанов, щеголяя двумя длинными, белыми ногами… Сяо Жун никогда его не одергивал.
Потому Цзяо Чоу заключил: Бессмертный Мечник Хань-шань намеренно придирается!
А Цзяо Ванъю был тот еще задира. Не пристаешь к нему, и он не пристает. А пристанешь, так он тебе жизни не даст. Сяо Жун не желал тратить слова, ведь препирательства никогда не были сильной стороной мечников. Руководствуясь принципом «лучше дело, чем слова», он лично принялся приводить в порядок одеяние Цзяо Чоу.
Цзяо Чоу с бататом в одной руке и куриной ножкой в другой не мог освободить руки для полноценного сопротивления и покорно позволял вертеть собой. Когда они добрались до ворота, он по привычке слегка запрокинул голову — недаром выходец из знатной семьи, юный господин, привычка к услугам за многие годы не изменилась.
Пока он не говорит и не двигается, Цзяо Чоу кажется послушным, смирным юнцом. Увы, этот обманчивый образ, словно дымка, рассеивался, едва Цзяо-сан раскрывал рот.
— Сяо Жун, не трогай мою талию, я щекотки боюсь, ха-ха!
— Не дергайся. Подпоясываю.
— Не надо, не надо!
— Не дергайся!
— Щекотно же, а-ха-ха! Прекрати! Ли-шисюн, угомони его! Убери его скорее, а-ха-ха!
Ли Чжуй: «…»
«Мне слишком тяжело, я несу бремя, неподъемное для моего возраста».
Безжалостно проигнорированные прочие маленькие мечники Янь-шань: «…»
«Этот шишу-цзу Хань-шань, вероятно, ненастоящий».
***
Побаловавшись, Цзяо Чоу наконец утихомирился. Все-таки тело смертного ни выносливостью, ни силой не сравнится с культиватором. Ему и поесть, и поспать необходимо…
Наевшись и напившись, Цзяо Чоу принялся зевать, развалившись на Сяо Жуне. На словах он высмеивал его глупость, миловидность и доверчивость, но телом совершенно естественно пристроился к нему и заснул. Для такого подозрительного параноика, как Цзяо Чоу, лишь «Сяо Тяньтянь» вроде Сяо Жуна мог стать гарантией мирного сна.
Ночью подошли еще несколько групп. Заметив, что все здесь мечники, они обходили их стороной. Нашлись и смельчаки, что прятались поодаль и украдкой подсматривали, явно с недобрыми намерениями.
Сяо Жун достал свое верхнее одеяние и укрыл Цзяо Чоу с головы до ног, позволив тому как следует отдохнуть. Ли Чжуй и остальные тоже не желали лишнего шума, и пока те не приближались, они делали вид, что их не замечают.
Но нашлись невежды, которые, видя, что те ведут себя смирно и тихо, решили, что с них можно что-то поиметь, и, решив поживиться, ринулись в атаку с оружием наголо. Сяо Жун щелчком отправил в их сторону луч мечевой ауры, и нападавшие отлетели назад тем же путем, что и примчались… Очень далеко… И больше никто не смел приближаться.
Ли Чжуй молча вытер пот.
Раньше шишу-цзу был таким вежливым, никогда не нападал без предупреждения. Даже если в итоге убивал, он позволял оппоненту высказаться досыта, наговориться угроз, произнести последние слова, и лишь затем вежливо атаковал.
Хм… возможно, неверное понимание «вежливости» в Мечевом ордене Янь-шань тоже наследственное.
В конечном счете, к миру культиваторов, где правят сильнейшие, нельзя применять обычные людские мерки. Даже если ты станешь излагать доводы, не факт, что их примут, и в итоге правым окажется тот, у кого больше силы.
Слабые присваивают себе правоту, сбиваясь в стаи и нападая скопом. Сильные сами являются воплощением правоты.
Столкнешься с сильным, но честным — считай, повезло. Попадется сильный, но с волчьей душой, и останется лишь пенять на судьбу. У кого есть способности, те мстят по способностям, ну, а у кого их нет, те влачат жалкое существование. Неважно, кто прав, просто у каждого свой путь выживания.
Цзяо Чоу плотнее закутался в одеяние Сяо Жуна, вдыхая знакомый запах, и вновь погрузился в сон, перед этим внезапно подумав:
«Если бы у ненависти был предел… Быть может, такая простая жизнь с Сяо Тяньтянем тоже была бы неплоха?»
Едва додумав, он вздрогнул и мысленно заметил: «Какая ужасная мысль!»
Почувствовав, как тот вздрогнул, Сяо Жун достал шерстяное одеяло и укутал его. Но и этого показалось мало. Он легонько похлопал Цзяо Чоу по плечу и сказал:
— Ночная роса тяжела, надень свою плащ из красной лисы.
Цзяо Чоу изо всех сил делал вид, что спит, но после еще пары таких похлопываний ему пришлось достать плащ и накрыться с головой.
Достигнув цели, Сяо Жун снова уселся поудобнее, превратившись в молчаливую подушку-обнимашку со встроенной функцией защиты.
Укрывшись с головой, Цзяо Чоу тихо приоткрыл глаза. В них мелькала сложная гамма чувств, взгляд то мерцал, то тух, словно он о чем-то размышлял. Лишь спустя долгое время он наконец мягко сомкнул веки и беззвучно вздохнул.
«Редкое блаженство неведения, мучительная ясность сознания… От некоторых видов «опасности», что подкрадываются незаметно, не застрахован даже я».
***
На следующее утро, восстановив силы, вся группа снова тронулась в путь.
Чтобы избежать лишних проблем, Цзяо Чоу одолжил у Ли Чжуя комплект одежды, замаскировал Гоусяо под небесный меч и встал справа от Сяо Жуна (Ли Чжуй стоял слева), выпрямив грудь и устремив взгляд прямо перед собой. Точь-в-точь маленький мечник Мечевого ордена Янь-шань!
Увидев это, все остальные также сняли повседневную одежду и облачились в униформу своей секты.
Форма Мечевого ордена Янь-шань на первый взгляд была почти одинаковой: все носили простые белые одеяния с автоматической защитой и очисткой от пыли, которые смотрелись элегантно и весьма радовали глаз. Новые ученики секты могли отличать собратьев только по поясам и аксессуарам, а опознавали они друг друга исключительно по мечу, который носили.
Пояса и украшения различались в зависимости от статуса и положения мечника.
Среди этой толпы белых как снег мечников легко было заработать прозопагнозию[1], но любой уважающий себя мечник никогда не ошибался в мече другого.
Вот только Цзяо Чоу не был мечником, поэтому ему часто все лица казались знакомыми, но имен он вспомнить не мог.
Пока Цзяо Чоу возился с формациями, он обнаружил несколько мест, хранящих судьбоносные шансы, которые стоило изучить. В конце концов, бездельничать все равно было скучно, так почему бы не обойти их все? Как раз неподалеку находился густой лес, заросший острыми как клинки деревьями. Сяо Жун и раньше хотел исследовать его.
Мечевые деревья — это уникальный вид в мире культивации. По форме они напоминают гигантские мечи, воткнутые в землю рукоятью вверх. Большинство их листьев собиралось на кроне, и каждый лист был остер как нож; одно прикосновение, и порез вызывал паралич.
Рост мечевых деревьев невозможен без мечевой энергии, так что где есть такие деревья, там непременно будет и гробница Мечей.
Продвигаясь сквозь чащу, все сохраняли бдительность против пронизывающего ветра. Хотя он был невидим и бесформенен, усиленный мечевой энергией и листьями мечевых деревьев, он становился крайне опасным: малейшая неосторожность, и он резал кожу.
Существует старая поговорка: «Где водится яд, в семи шагах непременно найдется противоядие». Она не совсем точна, но доля правды в ней есть. Вся тьма вещей в мире взаимно порождается и сдерживается, Инь и Ян не могут существовать по отдельности. Рождение любой сущности неизбежно сопровождается появлением ее естественного врага. Даже люди, провозглашающие себя венцом творения, по сути своего существования неотделимы от сосуществования с противником.
Почва в лесу, веками пропитываемая ядом листьев мечевых деревьев, мутировала и породила растения, как раз способные нейтрализовать этот яд. Стоило только нечаянно порезаться о лист, и, сорвав веточку такого растения, растерев ее и приложив к ране, можно было легко избавиться от яда.
Впрочем, у группы Мечевого ордена Янь-шань не было таких проблем, ведь с ними был свой «неискусный» алхимик.
Цзяо Чоу уворачивался от пронизывающего ветра, изучал растения, одновременно прокладывая путь и сосредоточенно занимаясь алхимией. В итоге он успешно создал партию пухленьких противоядных пилюль, которые раздал всем.
Учитывая, что вся операция была проведена Цзяо Чоу с впечатляющей скоростью и ловкостью, у всех сложилось очень-очень сильно искаженное впечатление об этом искусстве. Это прямо привело к тому, что много лет спустя один из тех мечников, ошибочно оценив навыки обычного алхимика, чуть не был избит своей супругой пестиком.
Эти мечевые деревья были весьма схожи с мечниками — прямые, бесхитростные, не ведающие искусств формаций.
Пробившись сквозь пронизывающий ветер, все увидели пустынные руины с полуразрушенными стенами.
Место, куда ступил Цзяо Чоу, было неровным. Он потеребил землю носком сапога и отковырял человеческую кость, глубоко погребенную в почве. Цзяо Чоу воскликнул: «Вау!», отступил с того места и восхищенно сказал:
— Полагаю, вся земля под нашими ногами, это сплошные наслоения скелетов. Сколько же здесь людей полегло? Неудивительно, что растительность в этих краях особенно пышна… видимо, удобрений хватает.
Ли Чжуй сказал:
— Эти кости, наверное, пролежали здесь очень долго.
Цзяо Чоу усмехнулся:
— Неудивительно. Ведь тайные земли только открылись, и свежая партия удобрений уже на подходе.
От этих слов у Ли Чжуя по коже побежали мурашки.
— Неужели эти тайные земли еще и людей пожирают?
Цзяо Чоу многозначительно ответил:
— А как ты думаешь, зачем они открываются? Обычные торговцы открывают двери, чтобы заработать, и с тайными землями та же история. Если не будет выгоды, с чего бы им просто так делиться с тобой? Мы, культиваторы, считаем здешние сокровища своей законной добычей, а тайные земли в свою очередь считают вошедших культиваторов своим удобрением. Каждый надеется на свои умения, вот и все.
Ли Чжуй горько усмехнулся:
— Цзяо-цяньбэй, обязательно вам выставлять небесное благословение коварным умыслом сил небесных?
Цзяо Чоу сделал вид, что удивлен:
— Сяо Ли Чжуй, я погляжу, ты, несмотря на юный возраст, весьма проницателен! В будущем обязательно превзойдешь своего шишу-цзу, я в тебе уверен!
«Непроницательный» Сяо Жун: «…»
Ли Чжуй, испытывающий сильное давление: «…»
Бессмертный Мечник Хань-шань молча сделал шаг вперед, и его силуэт мгновенно окутали десятки мечевых клинков.
Нравится глава? Ставь ♥️
[1] Прозопагнозия (от греч. πρόσωπον — «лицо» и ἀγνωσία — «неузнавание») — это нейропсихологическое расстройство, при котором человек утрачивает способность узнавать знакомые лица, включая свое собственное отражение в зеркале. При этом зрение, память и интеллект могут оставаться полностью сохранными. В быту это состояние часто называют «лицевой слепотой».
http://bllate.org/book/12501/1112798
