Глава 53. Лис-обольститель.
— Значит, в итоге остаётся только склонить головы и пойти на компромисс, пытаясь договориться, лишь бы не доводить дело до суда? А встречный иск с требованием признать патент недействительным — это что-то из области фантастики? — Нин Чжиюань откинулся на спинку кресла и небрежно крутил в пальцах ручку. Казалось, он задал этот вопрос как бы между делом.
Юрист утвердительно кивнул.
— Именно так. Мой совет: по возможности вообще не доводить до разбирательства. Их патент уже трижды пытались оспорить, включая процедуру, которую они сами запустили в начале года. Видно, что всё подготовлено заранее, они целенаправленно делают на этом акцент. Шансов почти нет.
— Как вы узнаете, если не попробуете? — Нин Чжиюань не согласился. — Просто запустим процедуру оспаривания в четвёртый раз, будем действовать по всем правилам. А насчёт доказательств я что-нибудь придумаю.
Сидевший рядом основатель компании хотел было что-то сказать, но так и не решился. Нин Чжиюань взглянул на него.
— В технической части ты разбираешься лучше. Может, стоит покопаться в статьях и публикациях? Вдруг найдётся что-то полезное, что можно будет использовать против них.
Тот провёл рукой по лицу.
— Я всю эту неделю сплю по два-три часа в сутки, только этим и занимаюсь. «Цэньань» уже перешли все границы. Мы же такая маленькая компания, стоило ли разворачивать против нас целую пиар-войну и душить со всех сторон?
— Значит, то, что вы сделали, действительно представляет для них интерес. Вот они и хотят задавить своих конкурентов. Посмотри на это с другой стороны: если «Цэньань» нацелилась на тебя, значит, ты чего-то стоишь, — Нин Чжиюань попытался его утешить, но не особо старался.
Собеседник от этих слов только сильнее сник, это совершенно его не приободрило.
Нин Чжиюань слабо улыбнулся. На самом деле, всё закрутилось куда быстрее, чем он ожидал. Всего за неделю новости об этой ситуации захлестнули всё информационное пространство, давление действительно ощущалось.
Может, это и правда была спланированная информационная атака со стороны «Цэньань», но подобное уже случалось раньше, и никто особо не обращал внимания. А в этот раз был ажиотаж, потому что к обычной деловой истории примешалась скандальная драма из мира богатых и знаменитых. Народ такое любит.
Ведь теперь всем известно, что Нин Чжиюань открыл собственную компанию, а первый же его проект получил иск от «Цэньань». Конечно, все ждали, чем закончится этот спектакль.
На экране телефона всплыло новое сообщение от Цэнь Чжисэня:
[Сегодня вечером собираешься домой к отцу? Я поеду с тобой, через десять минут выезжаю.]
Нин Чжиюань ответил:
[Когда приедешь, жди на парковке. Не поднимайся.]
Цэнь Чжисэнь:
[?]
[Боюсь, как бы моего названого старшего брата кто-нибудь не избил.] — пояснил Нин Чжиюань.
Наконец он проводил основателя компании и юриста, устало откинулся в кресле и на минуту прикрыл глаза, пытаясь восстановить силы. Вскоре постучал Чжоу Хаочэн, он пришёл доложить по другим проектам, а в завершение спросил:
— По судебному делу с «Цэньань» всё ещё ничего непонятно?
— Ага, — с ноткой безысходности ответил Нин Чжиюань, — юрист советует попытаться с ними договориться и прийти к мирному заключению.
— Впрочем, может, это и неплохо, — заметил Чжоу Хаочэн. — «Цэньань» просто хочет занять весь рынок. Может, тебе стоит самому с ними переговорить? Предложить, чтобы они выкупили эту компанию. Уверен, им интересны некоторые их наработки. Мы, конечно, не заработаем на этом, но и в минус не уйдём, к тому же избавим себя от необходимости и дальше с ними возиться.
— Если совсем ничего не получится, тогда, конечно, придётся пойти на это, — Нин Чжиюань, похоже, и сам уже обдумал такой вариант. Когда основатель компании ушёл, они с Чжоу Хаочэном стали говорить гораздо откровеннее. — Но всё же давай ещё подумаем. Если мы вот так просто отдадим всё «Ценьань», это ведь всё равно что молча проглотить обиду.
— А я-то думал, у вас такие хорошие отношения с директором Цэнем, что тебя не волнуют такие вещи, — усмехнулся Чжоу Хаочэн.
— Ну, отношения-то у нас хорошие, а вот пощады с его стороны я что-то не заметил, — с иронией сказал Нин Чжиюань, он наугад открыл одну из новостей и начал читать вслух комментарии, больше, конечно, ради развлечения: — Послушай, что тут пишут про меня: «Фальшивый феникс, упавший на землю, хуже фазана. А теперь он снова мечтать взлететь на ветку». А вот ещё. Некто, называющий себя сотрудником «Ценьань», уверенно заявляет, что мы с Цэнь Чжисэнем и раньше не ладили, мол, двум тиграм на одной горе не ужиться, и теперь он просто добивает упавшую в воду собаку.
— Не может быть, — сказал Чжоу Хаочэн, он думал, что эти комментарии пользователей действительно слишком уж преувеличены. — Они что, разве не знают, что директор Цэнь тоже партнёр в компании «Чжиюань»?
— Похоже, и правда не знают, — Нин Чжиюань развёл руками. — И уж точно никто не догадывается, что название «Чжиюань» это его идея. Это название он выбрал, руководствуясь личными мотивами, между прочим.
— Вот мне, кстати, самому любопытно, — с намёком на сплетни продолжил бывший одноклассник. — Помню, ещё в студенческие годы ты редко упоминал о брате, и всякий раз у тебя был такой вид, будто вообще не хотел об этом говорить. Казалось, всё было не так просто. А теперь у вас прямо идиллия. Когда у тебя была травма ноги, так он чуть ли не каждый день наведывался. Ладно, мы, конечно, находимся недалеко от «Ценьань», но, честно говоря, я редко видел братьев, которые в вашем возрасте всё ещё сохраняют такие близкие отношения.
Нин Чжиюань улыбнулся и покачал головой, он явно не собирался ничего рассказывать.
— Американец... это просто потому, что у тебя мало жизненного опыта.
Перекинувшись ещё парой фраз ни о чём, Чжоу Хаочэн уже собрался уходить, и тогда Нин Чжиюань неожиданно спросил:
— Как ты думаешь, что такое любовь?
— Ты меня спрашиваешь? — удивился тот.
— Просто интересно.
Это был уже второй, а может, и третий раз, когда он задавал такой вопрос. В тот раз на Гавайях он тоже интересовался, что чувствует человек, когда влюблён. И каждый раз слышал разный ответ, а вот свой собственный до сих пор сформулировать не мог.
Чжоу Хаочэн немного подумал и сказал:
— Точно не знаю… но как-то я встречал одно определение, мне оно тогда показалось довольно точным. Любовь — это особое отношение к конкретному человеку, включающее в себя потребность в близости и привязанности, склонность заботиться, а также желание быть единственным, и в то же время стремление обладать.
Нин Чжиюань задумался.
— Правда? А как тогда понять, что это не просто зависимость и стремление присвоить, а действительно любовь?
— Смотря к кому ты испытываешь эти чувства, — ответил тот. — Если речь о членах семьи, то такие сомнения даже не возникают.
Нин Чжиюань немного помолчал, а потом усмехнулся:
— А я думал, ты скажешь, что это всё гормоны.
— А может, и так, — пожал плечами Чжоу Хаочэн.
Через десять минут Нин Чжиюань спустился вниз. Цэнь Чжисэнь уже ждал его на парковке, он сидел в машине и смотрел в телефон.
Нин Чжиюань открыл дверь, сел внутрь, а тот даже головы не поднял, всё ещё пялился в экран. Нин Чжиюань, пристегивая ремень безопасности, в конце концов не выдержал и спросил:
— Что там у тебя?
— Ничего. Поехали, — Цэнь Чжисэнь заблокировал экран, убрал телефон и завёл машину.
Они выехали из подземной парковки.
— Сегодня опять встречался с юристом? — спросил Цэнь Чжисэнь.
— Ага, спасибо компании «Ценьань». Только этим и занят в последнее время, — пожаловался Нин Чжиюань.
Цэнь Чжисэнь и сам это знал. За всю неделю им удалось пересечься всего дважды, и оба раза на обед в офисе. И то заказывали доставку. В остальное время Нин Чжиюань был совершенно недоступен. Да, действительно, всё это было заслуга «Ценьань», и Цэнь Чжисэнь чувствовал, что это была его ответственность тоже.
— Придумал, как выкрутиться? — спросил он.
— Без комментариев, — отрезал Нин Чжиюань.
Цэнь Чжисэнь кивнул, усмехнулся и больше не стал допытываться.
— Дождь пошёл, — вдруг сказал он, глядя на лобовое стекло автомобиля.
Нин Чжиюань тоже взглянул в окно. Днём ещё было ясно, но теперь закапал дождь. Похоже, совсем скоро он разойдётся не на шутку.
Фраза «дождливый день» для них обоих будто включала какой-то запретный переключатель. Оба, скорее всего, подумали об одном и том же, и на губах у каждого появилась лёгкая улыбка.
В резиденции Цэнь они оказались чуть позже половины седьмого и как только зашли, сразу сели за стол.
Во время ужина Сюй Лань то ли специально, то ли между делом заговорила о новости, которая наделала много шума и спросила, что у них с этим. Цэнь Чжисэнь отвечать не захотел и лишь отмахнулся от неё:
— Это дело компании.
Но Сюй Лань не угомонилась и сказала Цэнь Шэнли:
— Даже если дело компании, это так же затрагивает и нашу семью. Стоит мне выйти на улицу и все подряд начинают расспрашивать меня. Разве это не даёт повод посторонним посмеяться над нами?
Цэнь Шэнли слегка нахмурился, но ничего не сказал. Только когда все поели, он позвал Цэнь Чжисэня и Нин Чжиюаня в кабинет, чтобы подробно расспросить, что к чему.
Цэнь Чжисэнь спокойно изложил всю ситуацию. Он не стал упоминать, что изначально не знал, в какую именно компанию вложился Нин Чжиюань. Да это было и неважно, ведь даже если бы знал, «Ценьань» всё равно подали бы иск. В этом у него и Нин Чжиюаня была негласная договорённость, и лишних слов не требовалось.
Выслушав рассказ, Цэнь Шэнли на минуту задумался, а потом сказал:
— Может, и правда стоит отпустить? И не выставлять всё это на всеобщее обозрение.
Но на этот раз первым заговорил Нин Чжиюань:
— Папа, это всего лишь обычный способ конкуренции. На месте брата я поступил бы так же.
— Но ведь это твой первый инвестиционный проект… — заметил Цэнь Шэнли.
— В инвестициях всегда так, принесут они прибыль или убыток, никогда не знаешь заранее. Есть масса вариантов, как всё можно решить. И вовсе не обязательно, что я уйду в минус. Так что «Ценьань» не стоит идти мне навстречу только потому, что это мой проект, — твёрдо сказал Нин Чжиюань.
Цэнь Шэнли всё ещё хмурился и перевёл взгляд на Цэнь Чжисэня. Тот кивнул.
— Я согласен с Чжиюанем.
Цэнь Шэнли хотел ещё что-то добавить, но колебался, взвешивал, и в итоге ничего не сказал.
— Ладно. Решайте сами, — произнёс он наконец.
Он дал знак Нин Чжиюаню остаться и попросил Цэнь Чжисэня выйти, сказав, что хочет поговорить с Нин Чжиюанем наедине. У Цэнь Чжисэня тоже были рабочие вопросы, которые нужно было уладить, так что он первым вышел из кабинета, но на прощание бросил Нин Чжиюаню выразительный взгляд, а тот в ответ спокойно вскинул бровь.
Цэнь Шэнли не заметил их молчаливого обмена взглядами и когда Цэнь Чжисэнь наконец ушёл, он снова повернулся к Нин Чжиюаню.
— Ты правда уверен, что справишься?
— Уверен. — Нин Чжиюань постарался его успокоить.
Раньше Цэнь Шэнли не был таким. Но за последние два года его здоровье ухудшилось, в семье всё пошло наперекосяк, и он стал гораздо мягче.
— Всё в порядке, папа. Даже если суд мы проиграем, и та компания обанкротится, я просто потеряю один проект. В венчурных инвестициях без убытков не бывает. Пусть это будет мне уроком.
После этих слов Цэнь Шэнли не стал больше настаивать и сменил тему:
— По поводу твоего брата… ты не знаешь, есть ли у него кто-нибудь, с кем он особенно близок?
Цэнь Шэнли было неловко говорить об этом, но не спросить он тоже не мог.
— Что ты имеешь ввиду, под близким человеком? — спокойно переспросил Нин Чжиюань.
Цэнь Шэнли вздохнул.
— Я увидел у него на руке кольцо. И хотя оно было надето на мизинец, но раньше он никогда не носил никаких украшений, должно быть, это что-то значит. Он ведь сам говорил, что ему нравятся мужчины, вот я и заподозрил, неужели у него кто-то есть? Если бы просто для развлечений, то ладно, но теперь, когда уже даже кольцо надел, разве это не значит, что он определился?
— Папа, моему брату уже за тридцать. Даже если у него действительно кто-то есть и он хочет серьёзных отношений, в этом нет ничего удивительного, — попытался его успокоить Нин Чжиюань. — Он сам справится, не стоит тебе так переживать.
Ему не хотелось лгать Цэнь Шэнли, но всё же они с Цэнь Чжисэнем всегда были бунтарями, с самого начала им не было дела до мнения других, включая и их отца.
— Но так ведь не может продолжаться вечно. — Голос Цэнь Шэнли же был полон тревоги. — Даже если это мужчина, он ведь уже даже кольцо носит, а значит должен был хотя бы познакомить меня с ним. Я ведь вообще не знаю, кого он там нашёл, но просить посторонних копаться в делах собственного сына тоже не хочется. Знаешь что, Чжиюань, присмотри за ним для меня? Я хотя бы должен понимать, что это за человек, с которым он там встречается.
Пальцы Нин Чжиюаня, спрятанные в кармане, медленно поглаживали кольцо, то самое, на мизинец. Хоть он его и не носил, но всё время держал при себе.
— Хорошо, — сказал он.
Цэнь Чжисэнь, только что закончив разговор по телефону, стоял на просторной террасе второго этажа. Он посмотрел на часы, было уже почти десять.
Обернувшись, он увидел Нин Чжиюаня с сигаретой во рту. Тот стоял прямо за его спиной, прислонившись к стене и чуть запрокинув голову, словно любовался ночным дождём. Почувствовав, что за ним наблюдают, Нин Чжиюань перевёл взгляд на Цэнь Чжисэня.
Так молча они смотрели друг на друга какое-то время, а потом Цэнь Чжисэнь подошёл, вытащил у него изо рта сигарету, затянулся и затушил её на подоконнике. Затем наклонился и поцеловал.
Нин Чжиюань ответил, разомкнув губы.
Поцелуй был весьма настойчивым, с терпким привкусом горечи от табака, а дым струился между губами, щекотал нос. А где-то на фоне тихо шумел дождь, переплетаясь с биением сердца.
Когда от долгого поцелуя язык уже начал неметь, им наконец пришлось отстраниться. Нин Чжиюань облизнул губы, с которых ещё тянулись нити слюны, и прошептал:
— Нас могут увидеть.
Хотя он и сказал так, но в его взгляде всё равно сохранялось спокойствие. Он попрежнему продолжал стоять, лениво прислонившись к стене, даже не шелохнулся. В нём не было ни капли напряжения.
Цэнь Чжисэнь обернулся и посмотрел в сторону коридора. Там горел лишь тусклый свет.
В это время суток и управляющий, и домработницы уже разошлись. Двое младших давно легли спать. Отец ушёл в свою комнату, а мачеха наверняка с ним. Поэтому никто не стал бы за ними следить.
— О чём вы так долго говорили с отцом? — спросил Цэнь Чжисэнь, проводя пальцем по его распухшим губам.
— Ни о чём, — отозвался Нин Чжиюань. — Посидели, выпили чаю и просто поболтали.
— Правда? — недоверчиво прищурился Цэнь Чжисэнь.
— Тебе действительно так интересно? — Нин Чжиюань посмотрел на него, усмехнулся и сказал правду: — Папа попросил меня за тобой приглядеть. Хотел, чтобы я стал его глазами и выяснил, какого лиса-обольстителя ты там от него прячешь.
Удивление в глазах Цэнь Чжисэня промелькнуло лишь на секунду.
— И ты согласился?
— У меня не было выбора, — Нин Чжиюань поднял руку и кончиком пальца скользнул вокруг его кадыка. — Раз уж папа заговорил об этом, я не мог ему отказать.
Рука Цэнь Чжисэня замерла у него на пояснице, а потом вдруг скользнула вниз и с силой сжала его ягодицы.
— Пойду скажу отцу, что это ты тот самый лис-обольститель.
— Даже не вздумай, — сказал Нин Чжиюань. — Пусть папа хоть немного поживёт спокойно.
— Точно не хочешь? — уточнил Цэнь Чжисэнь.
— Точно.
Цэнь Чжисэнь пристально посмотрел ему в глаза, но Нин Чжиюань оставался совершенно невозмутим.
— Ну ладно, — с сожалением сказал Цэнь Чжисэнь, а затем тихо добавил: — Возвращаемся?
— Куда?
— Ко мне домой.
Эти слова на самом деле были уже откровенным намёком. Нин Чжиюань обвил его шею обеими руками, приблизился и снова поцеловал его в губы. А потом чуть наклонил голову и, улыбаясь, прошептал на ухо:
— Папа сказал, что дождь разошёлся, предложил нам остаться на ночь. Утром он хочет, чтобы мы вместе позавтракали. Я согласился.
Рука Цэнь Чжисэня уже скользнула за пояс его костюмных брюк, проникла в нижнее бельё и теперь, прижимаясь к обнажённой коже, жадно сжимала его ягодицы.
— Правда останемся?
— Да, — ответил Нин Чжиюань. — Если мы вдвоём сбежим посреди ночи, папа точно что-то заподозрит.
Дыхание Цэнь Чжисэня стало тяжелее, он замер у шеи Нин Чжиюаня, а несколько секунд спустя выдохнул сквозь смех:
— Маленький негодяй.
Они разошлись по своим комнатам. Впервые за долгое время Нин Чжиюань лёг спать так рано, но всё равно спал беспокойно. Проснувшись, он взглянул на часы — было чуть больше часа ночи. То есть он проспал всего пару часов.
Включив лампу для чтения, он сел на кровати и немного посидел так в оцепенении. В этот момент на экране телефона на тумбочке всплыло сообщение от Цэнь Чжисэня:
[Ещё не спишь? Я видел, у тебя в комнате горит свет.]
Нин Чжиюань скользнул пальцем по экрану и, не задумываясь, написал в ответ:
[Только что проснулся. Ты ведь тоже не спишь.]
Пришёл ответ от «названного старшего брата»:
[Не спится].
И тут же следом пришло голосовое сообщение. Нин Чжиюань нажал на него и услышал немного хриплый голос Цэнь Чжисэня:
— Чжиюань, приходи.
Примечание переводчика:
В названии главы и в тексте встречается понятие Лис-обольститель или Хули-цзин.
Хули-цзин 狐狸精 (húlijīng) в китайской культуре это лисий дух, обычно в образе женщины-соблазнительницы. В мифах она красива, хитра и опасна, может завлечь мужчину, лишить его сил или даже убить. В современной речи Хули-цзин стало уничижительным прозвищем для женщин, которые влезают в чужие отношения или ведут себя провокационно.
Но в нашем случае это не просто лисица, автор уточняет, что это мужчина — 男狐狸精 (nánhúlijīng). То есть мужчина, ведущий себя как типичная «лиса». Я адаптировала это, как Лис-обольститель.
http://bllate.org/book/12442/1107921
