Глава 52. Его сокровище*.
Примечание переводчика:
* В названии и далее в тексте используется слово баобэй, но я думаю, что лучше всего здесь передаёт смысл именно перевод этого слова.
Сказав это, Нин Чжиюань вдруг почувствовал давно забытое чувство лёгкости и наслаждения. Он обернулся:
— Цэнь Чжисэнь, как ты вообще собираешься встречаться со мной?
— А ты точно хорошо всё обдумал? — спросил тот в ответ. — В этот раз уже не просто «лишь бы я был счастлив»?
— Обдумал. Я и сам сейчас счастлив, — без колебаний ответил Нин Чжиюань. — Но если бы я отказался, что бы ты сделал?
— Продолжал бы добиваться, — сказал Цэнь Чжисэнь.
— Ладно, забудь. — Нин Чжиюань покачал головой и усмехнулся. — Ты прав. Любишь ты человека или нет, можно узнать, только попробовав. Может, я и сам пока до конца просто не понимаю.
Взгляд Цэнь Чжисэня остановился на нём, и Нин Чжиюань кивнул.
— Так что, Цэнь Чжисэнь, ты сам-то подумал? Как мы с тобой будем встречаться?
В его голосе слышалась полная живого интереса надежда, будто он спрашивал не только у Цэнь Чжисэня, но и у самого себя.
— Не думал, — честно признался тот. — Давай полагаться на ощущения. Мы можем разобраться в этом вместе.
— А если попробуем и поймём, что не получается?
— С этим ничего не поделаешь, — Цэнь Чжисэнь снова взглянул на него. — Разве что, ты совсем устанешь от меня и потеряешь ко мне интерес. Но, Чжиюань, моё сердце уже отдано тебе, и назад забрать не получится.
— Насколько сильно ты меня любишь?
— Хочешь, услышать моё признание?
— Хочу услышать правду.
— Не знаю, — откровенно ответил Цэнь Чжисэнь.
В этот момент машины на дороге наконец-то сдвинулись с мёртвой точки. Закат впереди был особенно ярким и отражался сейчас в его глазах тёплым светом.
— Единственное, в чём я уверен, — это то, что я тебя люблю.
Нин Чжиюань почувствовал какое-то тонкое, едва уловимое волнение в своём сердце. Улыбка мягко отразилась в уголках его глаз.
— Ладно, Цэнь Чжисэнь, ты тоже победил.
В этот миг Нин Чжиюань действительно согласился, потому что сам этого хотел.
***
Они, как обычно, выбрали ресторан с тихой атмосферой и западной кухней, сели в отдельной комнате. Нин Чжиюань, листая меню, между делом сказал:
— Ты как-то спрашивал меня, с кем я раньше ходил на такие свидания.
— М? — Взгляд Цэнь Чжисэня чуть заметно дрогнул.
Нин Чжиюань улыбнулся. В тот раз он ответил: «Без комментариев», а теперь вдруг сам завёл об этом разговор.
— На самом деле, и правда с многими. Но обычно после таких ужинов следующим пунктом назначения был отель.
— Это намёк? — спросил Цэнь Чжисэнь.
Нин Чжиюань поднял на него глаза.
— Я просто подумал… Это наше свидание, оно чем-то отличается от тех? Раз уж мы встречаемся, может, стоит соблюдать какие-то общие правила и развивать отношения постепенно?
Их взгляды встретились, в глазах Нин Чжиюаня светилась улыбка.
— Как ты считаешь? — спросил он.
— Никак, — ответил Цэнь Чжисэнь и напомнил: — Чжиюань, так встречаются молодые студенты. Это не про нас.
— Я вообще-то тоже довольно молодой, — не согласился Нин Чжиюань. — Мне всего двадцать восемь.
Цэнь Чжисэнь постучал пальцами по столу и внимательно на него посмотрел, не понимая, всерьёз он это или шутит.
— Ты правда хочешь, чтобы всё развивалось постепенно?
— Лучше уж действовать по настроению, — передумал Нин Чжиюань.
— Чжиюань, — серьёзно сказал Цэнь Чжисэнь, — секс — это лишь приправа к любви, но не сама суть. Я хочу встречаться с тобой не ради этого. Точнее, это вообще не главное и почти никак не влияет на то, почему я хочу быть с тобой.
— А я как раз придаю этому значение, — откровенно ответил Нин Чжиюань. — Сексуальная совместимость — очень важная вещь.
Он не стал больше развивать эту тему и позвал официанта, чтобы сделать заказ. На этот раз Цэнь Чжисэнь сказал:
— То же самое, что у него.
— Этому учиться у меня необязательно, — усмехнулся Нин Чжиюань.
— А мне хочется, — ответил Цэнь Чжисэнь.
К середине ужина Нин Чжиюаню позвонили. Он небрежно надел наушник и нажал на кнопку ответа. Человек на том конце что-то сказал, и Нин Чжиюань спокойно отреагировал:
— Я видел твоё сообщение. Спешить некуда, обсудим это на работе в понедельник.
Но человек продолжал настаивать. Нин Чжиюань с досадой посмотрел на Цэнь Чжисэня, который спокойно резал стейк, затем скользнул пальцем по экрану телефона и включил громкую связь.
— Господин Нин, вы ведь раньше тоже работали в «Цэньань», неужели не можете поговорить с ними? Мы же такая маленькая компания, с чего мы вообще стали их целью? Ни с того ни с сего они подали в суд, даже не предупредили! Когда я получил иск, вообще не понял, что происходит. Если мы проиграем, я даже себя продам — и то не расплачусь!
Услышав это, Цэнь Чжисэнь приподнял брови и посмотрел вперёд, выглядел он слегка удивлённым.
— Этого действительно не хватит, чтобы расплатиться, так зачем тогда себя продавать? — сказал в трубку Нин Чжиюань. — Лучше придумай что-то другое.
— Господин Нин, как у вас вообще может быть настроение шутить, — в голосе собеседника почти что слышались слёзы. — Если они и правда выиграют это дело, нам и продукт дальше выпускать смысла нет, компания, скорее всего, обанкротится и будет ликвидирована. Разве инвестиции вашей компании «Чжиюань» не окажутся также выброшенными на ветер?
— Судебное разбирательство ещё не началось. И не факт, что вы проиграете, — Нин Чжиюань попытался утешить, но не особо старался. — Не стоит отчаиваться раньше времени, лучше подумай, как можно выкрутиться.
— Кто вообще выигрывает судебный процесс против «Цэньань»? — взволнованно сказал собеседник. — Господин Нин, у вас сейчас есть время? Я договорился с юристом, можем встретиться и всё обсудить…
— Не обязательно так спешить, — перебил его Нин Чжиюань. — Завтра нельзя?
— Сейчас ведь ещё рано…
— Выручай, — сказал Нин Чжиюань, бросив косой взгляд на человека напротив. Цэнь Чжисэнь с безмятежной невозмутимостью посмотрел на него, словно наблюдая за спектаклем, и Нин Чжиюань метнул в него полушутливый укоризненный взгляд, после чего сказал в трубку: — Сегодня «520», день влюблённых, я на свидании со своим партнёром. Мне просто взять и оставить его одного? Он же потом меня бросит.
Примечание переводчика:
Напомню, что в китайском языке местоимения он и она омонимичны, а остальные слова вообще не имеют родов, поэтому собеседник не понимает из слов Нин Чжиюаня о ком именно идёт речь, о мужчине или женщине.
Собеседник на том конце замолчал на долю секунды.
— Господин Нин, так вы с девушкой на свидании? Это не проблема. Можете взять её с собой, обсудим всё за ужином, я угощаю.
— Я на свидании со своим партнёром, а ты предлагаешь, чтобы угощал ты? — Нин Чжиюань не сдержал улыбки. — Не стоит. Он не захочет тебя видеть, да и тебе вряд ли будет приятно встретиться с ним.
— А?.. — растерянно переспросили на том конце.
В итоге договорились встретиться завтра утром. Когда наконец удалось отделаться от этого разговора, Нин Чжиюань сбросил вызов и вскинул подбородок в сторону Цэнь Чжисэня:
— Ну, как впечатления?
— Я не особо понял, — отозвался тот.
Нин Чжиюань назвал компанию собеседника и сказал:
— Это первый инвестиционный проект «Чжиюань». Они делают GPU*. Кажется, я как-то упоминал об этом. Их продукт только вышел на рынок и они тут же получили иск от «Цэньань». Компания заявила, что в их разработке используется ключевая технология, которая нарушает патент, требует снять продукт с продажи и хочет отсудить у них десятки миллионов за нарушение прав.
Примечание переводчика:
* GPU (Graphics Processing Unit) — это графический процессор, специализированный микрочип, предназначенный для обработки визуальной информации. Он используется в видеокартах (для игр, графики, 3D), в искусственном интеллекте (обработка больших массивов данных, обучение нейросетей), в научных расчётах, обработке видео и т. д.
Цэнь Чжисэнь припоминал, вроде бы такое дело и правда было. У «Цэньань» тоже есть компания, работающая в этой области. Это всего лишь способ подавления конкурентов. Такая маленькая фирма без связей и фундамента, разумеется, не соперник «Цэньань».
Когда Цэнь Чжисэнь тогда услышал об этом деле от кого-то, он даже не запомнил название той фирмы. Если бы Нин Чжиюань сегодня не сказал, он и вправду не знал бы, что это проект компании «Чжиюань». Причём первый.
Вот оно что. Так называемые «небольшие сложности», о которых тогда говорил Нин Чжиюань, оказались именно этим. Сидеть в кабинете генерального директора «Цэньань» и размышлять о том, как «Цэньань» подала в суд на его инвестиционный проект — это и впрямь было довольно абсурдно и иронично.
— Мне бы не хотелось так выражаться, — сказал Цэнь Чжисэнь, — но муха не сядет на целое яйцо. Если бы у них действительно не было проблем, «Цэньань» не стала бы фальсифицировать факты и подавать в суд.
— Согласен, — кивнул Нин Чжиюань.
— И что ты собираешься делать? — спросил Цэнь Чжисэнь.
— Пока не решил. Завтра встречусь с юристом, тогда и посмотрим.
— А я думал, ты попросишь меня повлиять на это, — усмехнулся Цэнь Чжисэнь. — Мол, у меня ведь тоже есть доля в «Чжиюань», мог бы ради этого закрыть глаза.
— Не стоит, — безразлично сказал Нин Чжиюань. — Я всегда разделяю работу и личное. Да и ты тоже. Так что обойдёмся.
Что до того, что он включил громкую связь, так это была всего лишь шутка.
— Чжиюань, — Цэнь Чжисэнь посмотрел на него, — если ты попросишь, я могу об этом подумать.
— Забудь, — с иронией сказал Нин Чжиюань. — Ты не из тех «властных генеральных директоров», а я не из...
— Не из каких? — перебил Цэнь Чжисэнь. — «Sweetheart»*?
Примечание переводчика:
* Sweetheart — ласковое обращение, означающее «дорогой» или «милая». Но в данном контексте служит ироничной отсылкой к романтическим стереотипам, где один партнёр «властный генеральный директор», а второй — его «нежный возлюбленный».
— Я думал, ты скажешь «заноза в заднице», — рассмеялся Нин Чжиюань.
Цэнь Чжисэнь задержал взгляд на его лице, в глазах появился немного иной, более глубокий смысл.
— Да. Ты и правда заноза, умеешь изводить.
Нин Чжиюань был почти уверен, что Цэнь Чжисэнь сейчас имел ввиду какую-то пошлость. Но сам он и бровью не повёл.
— О.
— Ешь давай, — улыбнувшись, напомнил Цэнь Чжисэнь.
После ужина было всего около восьми. Они снова сели в машину и поехали кататься по городу, бесцельно кружа среди огней ночных улиц.
— Раньше, если вечером не нужно было оставаться на работе и не хотелось ни с кем встречаться, я часто вот так один ездил ночью по городу. Просто смотрел на фонари и пейзаж. — Взгляд Нин Чжиюаня скользнул за окно, в его глазах отразился свет улиц. — Особенно в первые два года после возвращения в Китай.
Цэнь Чжисэнь обернулся к нему, но Нин Чжиюань, лишь слегка улыбнулся и, не поворачивая головы, сказал:
— Не смотри на меня, смотри на дорогу.
Эти же слова они уже однажды говорили друг другу. Воспоминания о тех днях всплыли в памяти. Казалось, это было совсем недавно, но в то же время будто уже так давно.
— Первые два года?
— Ага. Я ведь уехал на десять с лишним лет. Когда вернулся, всё казалось чужим. Не было никакого ощущения, что я дома, вот и хотелось как можно больше смотреть по сторонам, — сказал Нин Чжиюань, в его голосе чувствовалось какое-то сожаление.
Цэнь Чжисэнь молча вёл машину, он протянул руку и взял ладонь Нин Чжиюаня, тот взглянул вниз и сказал:
— Если тебя сейчас так сфотографируют за рулём, снимут баллы. Осторожнее.
Примечание переводчика:
В Китае действует система штрафных баллов для водителей. Каждому присваивается 12 баллов в год, и за каждое нарушение с водительского счёта снимаются баллы (например, за использование телефона за рулём, превышение скорости, непристёгнутый ремень и т.д.). Когда все 12 баллов исчерпаны, водителю придётся пройти повторное обучение и пересдать экзамены.
— Ничего, — упрямо сказал Цэнь Чжисэнь. — Здесь меньше людей и не так много машин. Я буду ехать медленно.
Нин Чжиюань не стал его переубеждать, а просто переплёл их пальцы и оставил всё как есть.
— Иногда я задаюсь вопросом, что если бы я тогда не повёл себя так упрямо и поехал с тобой в Англию, как бы всё сложилось? — Нин Чжиюань говорил это с лёгким сожалением. — Как ты думаешь, мы могли бы стать ближе… или наоборот, ещё больше бы отдалились?
— А ты сам как считаешь? — спросил Цэнь Чжисэнь.
Нин Чжиюань не знал, что ответить.
В чужой стране, полагаясь только друг на друга, им больше не пришлось бы слушать все те неприятные слова. Возможно, его душевное состояние давно бы стабилизировалось, он бы уже примирился с Цэнь Чжисэнем, и не пришлось бы проходить через десятилетия мучительной боли и борьбы, которые в итоге превратились в почти безумную паранойю.
Но с другой стороны, он всегда с ненавистью относился ко всем, кто сближался с Цэнь Чжисэнем, независимо от того, кто это был. В юности он ещё не умел ни уступать, ни сдерживаться, и всегда слишком явно это проявлял рядом с Цэнь Чжисэнем. Возможно, в какой-то момент тот действительно устал бы от него.
— Не знаю. Но, наверное, если бы ты тогда раскрыл моё происхождение, мне было бы ещё больнее, — сказал Нин Чжиюань.
Цэнь Чжисэнь снова повернул голову, и Нин Чжиюань взглянул на него в ответ:
— Если бы мы всё это время были вместе, а потом ты бы вдруг меня бросил, я бы точно этого не пережил. А так… я уже привык. Ну, стало немного хуже, и всё.
Цэнь Чжисэнь нахмурился. Это был первый раз, когда он услышал от Нин Чжиюаня такие слова. Раньше он даже не догадывался, что тот чувствовал себя именно так.
— Ладно, не будем об этом. — Нин Чжиюань отвёл взгляд. — Звучит как-то чересчур жалостно. Смотри на дорогу.
Цэнь Чжисэнь бросил взгляд вперёд, свернул на тихую улочку и припарковался у обочины, где не было фонарей. Он отстегнул ремень безопасности, немного отодвинул сиденье назад, а затем кивнул Нин Чжиюаню.
— Иди сюда.
Нин Чжиюань оказался у него на коленях, лицом к лицу. Пространства в тесной машине почти не оставалось. Хотя Цэнь Чжисэнь специально опустил спинку, Нин Чжиюаню всё равно было неудобно. Он упёрся руками ему в плечи и с явным выражением беспомощности сказал:
— Цэнь Чжисэнь, ты же не собираешься заняться сексом в машине? Тут, конечно, глушь, но всё же не исключено, что кто-нибудь будет проходить мимо.
— Не собираюсь, — тихо сказал Цэнь Чжисэнь. — Я просто хочу обнять тебя.
Нин Чжиюань тихо усмехнулся и обхватил его за шею обеими руками.
— Ты что делаешь, а?
Руки Цэнь Чжисэня скользнули под рубашку, лаская спину, прижимаясь к обнажённой коже. В этот момент он почему-то вспомнил то сообщение, в котором Нин Чжиюань назвал его животным. Конечно, ему хотелось пойти дальше, в нём действительно пробуждались звериные инстинкты, но сейчас, держа Нин Чжиюаня в своих руках, он хотел просто его обнимать, просто любить.
Своего младшего брата. Своё сокровище.
Губы прижались к губам.
— Так… я бросил тебя? — тихо спросил Цэнь Чжисэнь.
Нин Чжиюань посмотрел ему прямо в глаза, но ничего не ответил.
Когда-то он действительно так думал, что Цэнь Чжисэнь раскрыл его происхождение и отказался от него. Но теперь этот человек удовлетворил его желания по-другому.
— А ты мог бы? — спросил Нин Чжиюань.
— Никогда. — Цэнь Чжисэнь взял его за руку, погладил шрам на тыльной стороне ладони и подарил жаркий поцелуй.
Их языки переплелись, сердце забилось в бешеном ритме, будто вышло из-под контроля. В звуках этой липкой, интимной близости смешалось нечто большее, чем просто страсть. Когда поцелуй закончился, Цэнь Чжисэнь прижался лбом ко лбу Нин Чжиюаня и охрипшим голосом спросил:
— Чувствуешь любовь или всё ещё нет?
— Цэнь Чжисэнь, — ответил Нин Чжиюань, — ну хоть немного терпения у тебя есть?
— Ты сегодня вечером поедешь ко мне?
— Нет. — Нин Чжиюань медленно погладил его шею и добавил: — Мы только вчера этим занимались, сегодня не очень хочется. Да и, спасибо тебе, директор Цэнь, но мне теперь ещё надо вернуться и поискать кое-какие материалы, чтобы завтра с юристом обсудить, как отвечать на иск «Цэньань». Думаю, наше свидание на сегодня подошло к концу.
— Ну ладно, сам виноват, — вздохнул Цэнь Чжисэнь.
И оба рассмеялись.
Нин Чжиюань вернулся на пассажирское сиденье, снова пристегнулся и напомнил Цэнь Чжисэню, который уже вернул своё кресло в прежнее положение:
— Уже поздно. Отвези меня домой.
Цэнь Чжисэнь кивнул и завёл машину.
Когда они подъехали к жилому комплексу, где жил Нин Чжиюань, тот открыл дверь, собираясь выйти, но Цэнь Чжисэнь вдруг перехватил его руку и вложил что-то в ладонь.
— Это подарок для тебя.
Нин Чжиюань опустил взгляд и увидел, что это было кольцо. Простое, аккуратное, с россыпью маленьких бриллиантов по ободку. Судя по размеру, это было явно кольцо на мизинец.
— Ты даришь мне кольцо? — Нин Чжиюань был удивлён. Но потом он заметил на левом мизинце у самого Цэнь Чжисэня было точно такое же.
— Оставь пока у себя, — сказал тот.
— Почему именно на мизинец? — спросил Нин Чжиюань. — Я думал, кольцо на мизинце — это знак того, что ты одинок. Ты ведь не это хотел мне сказать?
— Я бы с радостью подарил кольцо на безымянный палец, — усмехнулся Цэнь Чжисэнь, — но пока пусть будет так. Оно скромное, не бросается в глаза. И вообще, про одиночество — это западная трактовка. В китайских легендах мизинец — это тот палец, к которому привязана красная нить Юэ-лао*. А парные кольца на мизинцах означают, что ты выбрал этого человека.
Примечание переводчика:
* Юэ-лао (月老, Yuèlǎo) — это божество брака в китайской народной мифологии. Его имя буквально означает «Лунный старец». По преданию, именно он связывает судьбы людей красной нитью, незримо соединяя тех, кому суждено быть вместе.
Цэнь Чжисэнь посмотрел на него и добавил:
— Поэтому, Чжиюань, я не прошу тебя надеть его сейчас. Но когда ты сам поймёшь, что любишь меня, я надену его тебе лично.
Нин Чжиюань снова посмотрел на кольцо в своей ладони. В глазах заиграли крошечные искорки.
— Даже не знал, что ты такой романтик.
— Первый раз в жизни влюбился, — сказал Цэнь Чжисэнь. — Учусь.
Нин Чжиюань убрал кольцо в карман и улыбнулся.
— Я возьму это. Спасибо. Мне очень нравится такой подарок на день влюблённых.
http://bllate.org/book/12442/1107920
