Глава 39. Та, что нравится больше.
Самолёт приземлился в четыре тридцать дня, их встретил водитель Цэнь Чжисэня. Сев в машину, Нин Чжиюань сказал, что сначала ему нужно заехать к родителям.
— Сейчас? Разве ты не устал? — напомнил ему Цэнь Чжисэнь. — Может, отложишь до выходных?
— Ничего не поделаешь. Я должен отвезти подарки и заодно поужинать с родителями, — объяснил Нин Чжиюань. — А то не знаю, когда получится в следующий раз. Из-за того, что ты, директор Цэнь, вытащил меня в этот незапланированный отпуск, у меня теперь ещё и накопилась целая куча работы.
Он настаивал, и Цэнь Чжисэню ничего не оставалось, кроме как велеть водителю сначала отвезти Нин Чжиюаня.
Спустя час они добрались до места. Когда Нин Чжиюань уже собрался выходить, Цэнь Чжисэнь его остановил:
— Когда мы увидимся в следующий раз?
— Не знаю, — Нин Чжиюань небрежно махнул рукой и, распахнув дверцу машины, добавил: — Договоримся, когда будет время. Пока так. До встречи.
Цэнь Чжисэнь провожал его взглядом, и лишь когда тот скрылся из виду, он отвёл глаза, чуть усмехнулся и жестом дал понять водителю, что можно ехать.
Поужинав у родителей, Нин Чжиюань побыл с ними ещё какое-то время и только после девяти вечера вернулся домой.
Цэнь Чжисэнь прислал сообщение, в котором упомянул, что все фотографии и видео, снятые на Гавайях, уже отсортированы и отправлены ему на электронную почту.
Нин Чжиюань сначала принял душ и только потом прошёл в кабинет, сел за стол, включил ноутбук и открыл почту. Он начал просматривать фотографии и видео, которые прислал Цэнь Чжисэнь, открывая их одну за другой.
Каждое фото, сделанное им, было словно произведение искусства — будь то пейзажи или сам Нин Чжиюань на их фоне.
Он рассматривал долго и внимательно. Однажды Цэнь Чжисэнь как-то спросил, завидует ли он тем, у кого есть целый альбом воспоминаний. Возможно, немного завидует. Но, скорее, не самим фотографиям, как у Цэнь Чжэ, на которых был запечатлён путь взросления, а смыслу, что стоит за всем этим, тому, что это значит.
На самом деле он не любил хранить свои фотографии. Каждый раз, при взгляде на свои снимки, Нин Чжиюаню казалось, что человек на них — не он. Словно на нём была маска, и он не вписывается в окружение.
Точно так же, как в тот день, когда Нин Чжиюань впервые надел ту маску демона. Человек в зеркале показался настолько незнакомым, что ему стало действительно не по себе.
Но на этих фото, сделанных Цэнь Чжисэнем, он выглядел иначе. Чем дальше Нин Чжиюань листал, тем живее они казались. Он искренне смеялся, хмурился или раздражался, и все эти моменты Цэнь Чжисэнь запечатлел на камеру с такой серьёзностью и вниманием…
Когда зазвонил телефон, Нин Чжиюань очнулся от своих мыслей и на автомате нажал кнопку принятия вызова. Это был входящий от Цэнь Чжисэня.
— Посмотрел фотографии? — спросил тот.
— Посмотрел.
— Какая больше всего понравилась?
Нин Чжиюань снова пролистал снимки, открыл один из них и сказал:
— Та, что под водой.
— Хороший выбор, — одобрил Цэнь Чжисэнь. — Мне она тоже нравится.
Глубокая синева океана, пёстрые кораллы, стайки цветных тропических рыб и Нин Чжиюань, отдавшийся этому погружению без остатка.
Это и правда был особенный момент.
Мир, принадлежащий только Нин Чжиюаню, запечатлённый рукой Цэнь Чжисэня.
— Просто «нравится»? — переспросил Нин Чжиюань.
— Ага, — тихо рассмеялся Цэнь Чжисэнь. — Есть ещё одна, которая нравится мне больше.
— Ещё одна? — не понял Нин Чжиюань. — Какая?
— Проверь почту.
Второе письмо на электронную почту пришло почти сразу. Нин Чжиюань открыл его. Внутри была всего одна фотография, изображение медленно загружалось на экране.
Это была та самая дождливая ночь в машине. Он сидел на коленях у Цэнь Чжисэня, в момент оргазма.
Снимок не был откровенным, даже наоборот. В кадр попала лишь нижняя часть его лица. Было видно, что он слегка прикусил губу, которая была алой и влажной, напряжённая линия подбородка плавно переходила изящной дугой в линию шеи, где можно было разглядеть кадык. А у самого её основания красная родинка, будто вот-вот готовая соскользнуть.
Ниже — широкие гладкие плечи, чётко очерченные, выразительные ключицы. Обнажённая грудь и мышцы пресса были покрыты горячим потом. Повсюду на теле виднелись следы от поцелуев и укусов разной степени насыщенности. Развратная, непристойная атмосфера буквально вырывалась наружу.
Обе его руки лежали на плечах человека, находящегося за кадром и сделавшего этот снимок. Напряжённые линии мышц говорили сами за себя: это тело в данный момент полностью было подвластно лишь наслаждению.
Линии, идущие от косых мышц живота, сужались к нижней границе кадра — и на этом снимок вдруг заканчивался.
Нин Чжиюань на самом деле знал, что Цэнь Чжисэнь тогда взял камеру и стал его снимать. Он не стал его останавливать, даже не стал смотреть, что именно тот фотографировал, а после и вовсе почти забыл об этом кадре.
Но теперь, увидев результат, понял: запечатлённый в самом эпицентре желания — вот он, самый настоящий, глазами Цэнь Чжисэня.
— Понравилось? — спросил тот.
— Сойдёт, — небрежно протянул Нин Чжиюань, глядя на экран.
— А мне очень нравится, — снова сказал Цэнь Чжисэнь. — Одного только взгляда достаточно, чтобы снова кончить.
В хриплом голосе Нин Чжиюань отчётливо услышал неровное, сбившееся дыхание и сразу понял, что тот делает. На мгновение Нин Чжиюань замер от удивления, но тут же тихо рассмеялся.
Цэнь Чжисэнь заговорил соблазнительно, как бы увлекая за собой:
— Хочешь присоединиться?
— Как я могу присоединиться, если ты мне свои фото не присылаешь? — недовольно отозвался Нин Чжиюань. — Не могу же я делать это, уставившись в пустоту?
— Хочешь? — голос Цэнь Чжисэня стал ещё более хриплым. Спрашивал он о фотографиях, но казалось, за этим скрывался и другой смысл.
— Хочу, — сказал Нин Чжиюань. — Присылай всё.
На его почте тут же появилось третье письмо, теперь уже с фотографиями Цэнь Чжисэня, которые он сам когда-то сделал.
Нин Чжиюань стал открывать их одну за другой, и скоро они заполнили весь экран компьютера: лицо Цэнь Чжисэня, его фигура, каждая деталь его тела — всё было у него перед глазами. А его дыхание и голос будто звучали у самого уха.
Нин Чжиюань напряжённо сглотнул, рука потянулась вниз, и он развязал пояс халата.
На обоих концах телефонной линии хриплое тяжёлое дыхание постепенно переплеталось, а его ритм становился всё более синхронным. Это было очень возбуждающе. Опыт, которого прежде не испытывал ни Нин Чжиюань, ни Цэнь Чжисэнь.
— Ты раньше занимался таким? — Голос Цэнь Чжисэня звучал так, словно он всё ещё не насытился. Даже через телефон Нин Чжиюань, казалось, чувствовал его горячее дыхание.
— С кем бы я мог это делать?
— Я тоже нет, — Цэнь Чжисэнь, кажется, остался доволен таким ответом. — Очень интересно.
Нин Чжиюань взял салфетку и неторопливо вытер руку, а уголки его губ слегка приподнялись.
— Чжиюань, — серьёзно произнёс Цэнь Чжисэнь.
— М?
— Ничего. Просто иди, прими душ ещё раз и как следует отдохни. Сегодня ложись пораньше.
— И ты тоже, — ответил Нин Чжиюань, сжав в пальцах мышку. Он неторопливо открыл зашифрованную папку на жёстком диске и перетащил туда все фотографии Цэнь Чжисэня.
В итоге они так и не отключились, продолжая время от времени перебрасываться фразами ни о чём, пока у телефона почти не села батарея.
— Спокойной ночи. Я пойду спать, — наконец сказал Нин Чжиюань.
— Хорошо, — отозвался Цэнь Чжисэнь. — Спокойной ночи. Пусть тебе приснится что-нибудь хорошее.
Завершив звонок, Нин Чжиюань на мгновение задумался, держа в руке нагревшийся до предела телефон, а потом закрыл глаза и улыбнулся.
С того дня они снова ушли с головой каждый в свои дела — ни за полмесяца, ни за месяц так ни разу и не увиделись.
За это время Цэнь Чжисэнь принял участие в официальных мероприятиях и успел съездить почти на пару недель за границу по делам компании. Вернувшись, он хотел встретиться с Нин Чжиюанем, но тот постоянно находил отговорки: то деловой ужин, то сверхурочная работа. Насколько всё это было правдой, знал, пожалуй, только он сам.
Иногда они созванивались, но раз уж не виделись, то всё становилось каким-то неизвестным. Оставалось только снова и снова гадать, проверять, прощупывать. Словно это была другая форма затянувшейся игры в перетягивание каната.
Так в мгновение ока наступил май.
Нин Чжиюань в офисе разговаривал с Чжан Чжао и своим бывшим однокурсником Чжоу Хаочэном. Закончив обсуждение рабочих вопросов, Чжан Чжао вдруг обмолвился, что в эти выходные едет вместе с девушкой в её родной город, чтобы познакомиться с родителями. Уезжают в пятницу днём, так что он заранее попросил учесть его личные обстоятельства и, по возможности, не беспокоить.
Нин Чжиюань, услышав это, рассмеялся:
— Ладно, желаю тебе удачи! Пусть всё пройдёт успешно и тебя поскорее утвердят в должности зятя.
Чжан Чжао поднял руки и сложил их в жесте «баоцюань»*, обхватив одной ладонью кулак другой руки, тем самым выражая благодарность:
— Я тоже надеюсь, что всё пройдёт удачно. Всё-таки мне уже тридцать шесть — не то что вы двое, молодёжь.
* Примечание переводчика: жест «баоцюань» — 抱拳 (bàoquán) — традиционное китайское приветствие/жест уважения, где одна рука охватывает кулак другой на уровне груди.
Чжоу Хаочэн не согласился:
— Мне, между прочим, тоже уже тридцать. Самый молодой среди нас — это наш директор Сяо Цэнь. Хотя, думаю, у него уже кто-то есть, в отличие от меня. Я всё ещё один.
Чжоу Хаочэн вернулся в страну всего неделю назад, но уже успел отлично влиться в коллектив компании «Чжиюань». Он был человеком общительным, с хорошим чувством юмора, да и к тому же очень способным. Работать с ним было одно удовольствие.
Чжан Чжао тут же с интересом подался вперёд, чтобы послушать сплетни.
— Серьёзно? У директора Сяо Цэня кто-то есть? А почему ты раньше молчал?
— Ничего подобного, — покачал головой Нин Чжиюань. — Ещё очень рано о чём-то говорить*.
* Примечание переводчика: Нин Чжиюань говорит идиому 八字没一撇 (bāzì méi yī piě), что дословно означает: в иероглифе 八 (восемь) ещё не написано ни одной черты. То есть ровным счетом ничего не сделано, ничего не ясно, ещё рано о чём-то говорить.
Почему-то его однокурсник был уверен, будто он поссорился, расстался, а потом снова сошёлся с кем-то из бывших. Нин Чжиюаню было лень что-то объяснять, поэтому пусть думают что хотят.
И тут он о кое о чём вспомнил:
— Я хочу спросить совета.
Чжоу Хаочэн и Чжан Чжао оба тут же изобразили предельное внимание и навострили уши.
Нин Чжиюань расслабленно откинулся в кресле и закинул ногу на ногу, лениво покручивая ручку в руке.
— Мой партнёр… с ним немного сложно иметь дело. Я его держу на крючке, а он, похоже, точно так же держит меня. Есть какой-нибудь гарантированный способ, перетянуть одеяло на себя?
— Ха? — удивился Чжан Чжао. — С каких пор отношения — это соревнование? Неужели у вас до такого доходит? Держать друг друга «на крючке»… Это у вас игра такая?
— Я сам не в восторге, — с досадой признался Нин Чжиюань. — Наверное, мы просто оба хотим одержать верх.
— А я вот думаю, что иногда умение вовремя уступить — это тоже способ, благодаря которому у другого не останется шансов вырваться, — задумчиво произнёс Чжоу Хаочэн.
Пусть сейчас он и был один, любовных историй за плечами у него немало.
— Пусть думает, что победила и ослабит бдительность, а на деле окажется, что она уже как следует запуталась в твоих любовных сетях.
Нин Чжиюань поднёс палец к губам, будто задумался, а затем его рот растянулся в широкой улыбке:
— А в этом что-то есть.
Перекинувшись ещё парой ничего не значащих фраз, эти двое уже собирались уйти, но Чжоу Хаочэн задержался на пару секунд. Вглядевшись в выражение лица Нин Чжиюаня, он с любопытством спросил:
— Я ещё никогда не видел, чтобы ты так переживал из-за любви. Неужели железное дерево и вправду зацвело?
Нин Чжиюань выпрямился и кончиком ручки несколько раз постучал по столу.
— Всё зависит от того, кто рядом.
Чжоу Хаочэн удивлённо цокнул языком, но всё же решил больше ничего не расспрашивать — всё-таки это уже личное.
— Ну что ж, тогда пусть всё у тебя получится.
— Спасибо, — кивнул Нин Чжиюань.
Когда в кабинете наконец стало тихо, он взглянул на экран телефона. Его названый старший брат всего пару минут назад прислал сообщение, в котором спрашивал, свободен ли он вечером и не хочет ли поужинать вместе.
Нин Чжиюань написал:
[Сегодня правда не получится. В другой раз. Я сам тебя приглашу.]
Названый старший брат больше ничего на это не ответил. Нин Чжиюань пролистал их переписку — это уже третий раз за неделю, как он отказывает Цэнь Чжисэню. Тот, наверное, решил, что Нин Чжиюань делает это нарочно. Но так уж вышло, что каждый раз отказы были и правда по делу.
Что до того, не играет ли с ним Цэнь Чжисэнь в ту же игру, сам Нин Чжиюань не был уверен. С одной стороны, тот явно проявлял инициативу, но вот про их пари больше ни разу не заикнулся.
Отложив телефон, он почувствовал лёгкую досаду, оставалось только отложить разговор на потом.
Во второй половине дня Нин Чжиюань уезжал по делам, и вернулся в офис только около пяти. Девушка на ресепшене сообщила ему, что для него только что доставили посылку. Это был цветок в горшке.
— Какой цветок? — Нин Чжиюань сначала был озадачен, пока не увидел, что стоит на столе неподалёку.
Это был кактус со сдвоенными цветками — бело-розовыми, только что распустившимися. Как раз в самом пике своей красоты.
Тот самый фейхуаюй.
— Вау, какой потрясающий! — восхищённо воскликнул один из подчинённых, вернувшийся вместе с Нин Чжиюанем, не скрывая своего любопытства.
Девушка с ресепшена тоже заметила:
— Красивый, правда? Я даже не знала, что это за цветок, специально в интернете искала.
Довольный Нин Чжиюань тут же взял горшок с цветком и сказал сотрудникам:
— Он действительно отлично выглядит. У вас хороший вкус.
Одной рукой он понёс цветок в кабинет, другой на ходу достал телефон, сделал снимок и отправил Цэнь Чжисэню:
[Это ты прислал?]
Цэнь Чжисэнь в тот момент сидел на совещании. Увидев фотографию, присланную Нин Чжиюанем, он еле заметно улыбнулся и ответил:
[Красиво.]
В это время один из руководителей как раз выступал с докладом, и, заметив выражение на лице босса, он даже запнулся — решил, что ему показалось.
Но Цэнь Чжисэнь не обратил на это внимания и продолжил смотреть в телефон.
Нин Чжиюань вернулся к себе в кабинет, поставил цветок на стол, сел и с интересом рассмотрел его ещё раз. Потом отправил новое сообщение:
[Мне тоже кажется, что он очень красивый.]
Ответ от названного старшего брата не заставил себя ждать:
[Я про твои пальцы. Очень красивые.]
Нин Чжиюань пролистал чат, внимательно рассмотрел фотографию, которую только что отправил, и не смог не рассмеяться. В кадр и правда попали два его пальца, они касались самого края горшка. Внимание Цэнь Чжисэня было сосредоточено совершенно не на том.
Нин Чжиюань подумал, что этот его гэгэ с каждым днём становится всё более распущенным.
Минут через двадцать от Цэнь Чжисэня пришло новое сообщение:
[Только что закончил совещание.]
Нин Чжиюань переспросил:
[Так это действительно ты прислал цветок?]
Цэнь Чжисэнь объяснил:
[Начался новый период цветения, он только вчера распустился. Раз тебе нравится, вот я и отправил его.]
[С чего ты взял, что мне нравится?] — спросил Нин Чжиюань.
[Не нравится? Тогда в тот раз ты нарочно его забрал?]
Нин Чжиюань ослабил узел галстука, откинулся в кресле и полностью расслабился. Он попытался вспомнить, что именно тогда чувствовал. Прошло всего-то чуть больше полугода, а он, как ни странно, уже почти ничего не помнил.
Наверное, тогда он просто хотел создавать неприятности Цэнь Чжисэню, намеренно его провоцировал, а тот... просто позволял ему это делать.
Наконец, он написал:
[Вообще-то нравится, и правда красиво. И я сейчас не о пальцах.]
Через полминуты Цэнь Чжисэнь прислал голосовое сообщение:
— Цветок действительно прекрасный, так что пусть остаётся у тебя. Только на этот раз не возвращай его.
В его голосе отчётливо можно было услышать улыбку.
Нин Чжиюань прослушал запись дважды, а потом написал:
[Хорошо, пусть остаётся. Большое спасибо.]
[Ага] — пришёл короткий ответ, а следом за ним новое сообщение:
[Вечером точно не можешь?]
[Правда нет времени, извини.]
Нин Чжиюань медленно набирал сообщение одной рукой, а другой крутил перьевую ручку и подушечкой большого пальца раз за разом проводил по верхушке колпачка.
Цэнь Чжисэнь написал ответ:
[Ну ладно... Тогда в другой раз.]
Даже просто взглянув на этот текст можно было почувствовать, что он разочарован.
Нин Чжиюань посмотрел в окно. Здание компании «Цэньань», что стояло напротив, уже начало светиться огнями. Свет горел и в кабинете Цэнь Чжисэня.
Нин Чжиюань тоже отправил голосовое сообщение, в его голосе тоже можно было расслышать улыбку:
— Гэ, увидимся в следующий раз. До скорого.
http://bllate.org/book/12442/1107907
