Глава 40. Подарок на день рождения.
В половине восьмого вечера Нин Чжиюань вышел из VIP-комнаты членского клуба. Экран телефона в его руке загорелся — пришло новое сообщение в WeChat:
[Обернись.]
Это был названный старший брат.
Нин Чжиюань тут же повернул голову. У дверей одной из комнат в конце коридора Цэнь Чжисэнь с кем-то прощался, пожимая им руки. Те, с кем он общался, были хорошо знакомыми людьми из деловых кругов. Рядом стоял помощник и держал в руках его пиджак.
Нин Чжиюань задержался. Цэнь Чжисэнь подошёл вместе с помощником, их взгляды встретились, и в глазах обоих одновременно появилась улыбка.
Помощник первым поздоровался с Нин Чжиюанем и тактично спросил у своего босса, не собирается ли тот ехать домой без машины. Цэнь Чжисэнь чуть кивнул, и помощник сразу всё понял:
— Тогда, директор Цэнь, директор Сяо Цэнь, я поехал.
Цэнь Чжисэнь не стал возражать и взял у него свой пиджак, после чего помощник тут же испарился, не желая быть третьим лишним.
— Он чего так быстро удрал? — немного удивился Нин Чжиюань. — Никто же его не прогонял.
— Боится, что если останется, то начнёт всех раздражать, — ответил Цэнь Чжисэнь.
— Кого раздражать? Тебя? — Нин Чжиюань цокнул языком. — Ты пил? Что, опять мне тебя везти?
— Буду признателен, — Цэнь Чжисэнь даже не попытался сделать вид, будто чувствует себя неловко.
— Ну ладно, — недовольно фыркнул Нин Чжиюань. — Я уже привык, что подрабатываю у тебя водителем. Что поделаешь, ты ведь мой спонсор.
— Вообще-то, я не собирался сегодня сюда приходить. Этот ужин — ни к чему не обязывающее мероприятие, — сказал Цэнь Чжисэнь, пока они вместе спускались на лифте в подземный паркинг. — Изначально я хотел договориться о встрече с одним человеком, но мне это не удалось. И раз уж дел особых не было, вот я и заехал. Но я никак не ожидал, что встречу здесь директора Сяо Цэня.
Нин Чжиюань, отчётливо услышав обиду в его голосе, едва сдержал улыбку и даже прикусил губу.
— Но у меня и правда кое с кем была договорённость.
— С кем? — Цэнь Чжисэнь понял, что тот не врёт. Ведь это место было не из тех, куда приглашают друзей, скорее сюда приходят только на деловые встречи.
Нин Чжиюань взглянул на него и назвал имя, которого Цэнь Чжисэнь никак не ожидал услышать:
— С Цэнь Чжэ.
— Цэнь Чжэ? — Цэнь Чжисэнь замер. Ему даже показалось, что он ослышался.
— Серьёзно. Он только что ушёл, — объяснил Нин Чжиюань. — На самом деле не только он. В прошлом месяце мы инвестировали в одну технологическую компанию, которая занимается разработкой в области визуального восприятия для мобильных роботов. Основатель компании — старшекурсник из университета Цэнь Чжэ, и именно через него тот и вышел на меня. Продукт они делают хороший, перспективный, но, как мне кажется, этот человек не подходит для управления стартапом. Характер не тот. Поэтому я предложил ему сосредоточиться на технической части, а для управления нанять нового CEO. Возможно, это его задело, но раз уж я вкладываю деньги, то и решение за мной. Так что сегодня я собрал их всех вместе, чтобы познакомились, наладили контакт. А Цэнь Чжэ я пригласил специально, чтобы он помог уговорить своего старшего товарища.
Цэнь Чжисэнь промолчал. Он даже не знал, как это прокомментировать, и только спустя какое-то время он наконец спросил:
— А почему Цэнь Чжэ не пришёл ко мне?
— А зачем? — с улыбкой сказал Нин Чжиюань. — Конечно, хорошо быть замеченным компанией «Цэньань», но у крупных компаний куча условий и требований, людям это может не понравиться. К тому же, твой младший брат, скорее всего, не захотел создавать тебе лишних проблем.
— А тебе, значит, создавать проблемы можно? — задал встречный вопрос Цэнь Чжисэнь.
— Я бы не назвал это проблемами, — сказал Нин Чжиюань. — Я же тебе говорил: ты, может, и должен что-то взвешивать, а я, если инвестирую, то только потому, что считаю проект стоящим, и мне не нужно ни с кем советоваться. И вообще. Если уж об этом зашла речь, возможно, Цэнь Чжэ считает, что со мной проще иметь дело, чем с тобой.
У Цэнь Чжисэня окончательно закончились аргументы:
— Ну понятно. Директор Сяо Цэнь у нас такой дипломатичный: и подход ко всем умеет найти, и из любой ситуации извлечёт пользу*. Я снимаю перед вами шляпу.
* Цэнь Чжисэнь говорит две интересных идиомы:
八面玲珑 (bāmiàn línglóng) — «искусный со всех восьми сторон», то есть оборотистый, изворотливый, сообразительный.
左右逢源 — «куда ни повернётся — везде источник воды», то есть умеющий извлекать выгоду из любых обстоятельств.
Двери лифта открылись, и Нин Чжиюань с улыбкой хлопнул его по плечу:
— Пошли.
Но сев в машину, они не сразу поехали домой.
— Может, перекусим где-нибудь перед сном? — предложил Нин Чжиюань.
— Ты что, не наелся? — удивился Цэнь Чжисэнь.
— Здесь невкусно и довольно дорого, — покачал головой Нин Чжиюань. — Я почти ничего не ел.
Цэнь Чжисэнь усмехнулся. Он и сам только недавно заметил, что Нин Чжиюань весьма разборчив в еде, если ему не нравится, он лучше останется голодным, чем станет есть что попало.
— Ну что ж, как раз вовремя, — сказал Цэнь Чжисэнь. — Я на ужине только и делал, что пил с другими, и тоже почти ничего не ел.
Спустя двадцать минут они уже сидели в одном из ближайших французских ресторанов. Нин Чжиюань, глядя на пламя свечи, мерцающей на столе, сдержанно усмехнулся:
— Опять ужин при свечах.
Цэнь Чжисэнь мельком взглянул на него и продолжил листать меню.
Нин Чжиюань больше ничего не сказал. Не отрывая взгляда, он пристально смотрел на Цэнь Чжисэня. С этого ракурса, с чуть опущенной головой и спокойным выражением глаз, черты его лица выглядели почти безупречно. Пламя свечи деликатно очерчивало их, придавая нехарактерную для него мягкость. В эту редкую минуту в его облике не было обычной резкости. Наоборот, проявлялось что-то тихое и спокойное.
Нин Чжиюань уже не помнил, с какого момента начал обращать внимание на внешность Цэнь Чжисэня. Казалось, когда он это осознал, то уже успел привыкнуть к тому, что часто разглядывает этого человека. Он завидовал многим вещам, которые были у Цэнь Чжисэня. Даже его лицу.
Все вокруг говорили, что он и сам был достаточно красив, Но Нин Чжиюань считал, что именно такая крепкая, зрелая и мужественная внешность, как у Цэнь Чжисэня, — это и есть настоящий дар небес.
Первым сделал заказ Цэнь Чжисэнь. Когда он протянул меню, Нин Чжиюань не взял его и, как обычно, сказал официанту:
— Мне то же самое.
Но, подумав, всё же окликнул его ещё раз и добавил к заказу небольшой торт на десерт.
— И принесите, пожалуйста, несколько свечек. Извините за беспокойство.
Цэнь Чжисэнь, похоже, слегка удивился, он приподнял брови, но ничего не сказал.
— Почему ты так пристально на меня смотрел только что? — спросил он.
Нин Чжиюань держал в руках бокал и, сделав глоток мятной воды, сказал:
— Пытался угадать, о чём ты сейчас думаешь.
— Зачем гадать? — отозвался Цэнь Чжисэнь.
Нин Чжиюань внимательно посмотрел на него.
— Потому что раскусить вас, директор Цэнь, — задача не из лёгких.
— Не нужно ничего угадывать. Хочешь знать — просто спроси, — сказал Цэнь Чжисэнь. — Я с радостью отвечу.
— Вот как? — Нин Чжиюань чуть прищурился.
— В следующий раз попробуй, — кивнул Цэнь Чжисэнь.
— Гэ, мы не виделись уже месяц и восемь дней, — усмехнулся Нин Чжиюань.
Они и правда постоянно были заняты, и их свободное время всё никак не совпадало. Цэнь Чжисэнь приглашал его встретиться несколько раз, но, получив отказ, не настаивал. Он вообще никогда не был навязчив. Но при всём при этом он был настолько полон энтузиазма, что временами Нин Чжиюаню это казалось уже ненормальным. Он размышлял о том, что всё меньше и меньше понимает, что у этого человека на уме. В последние дни поведение Цэнь Чжисэня действительно стало каким-то необычным.
— Ты так точно посчитал? — в глазах Цэнь Чжисэня тоже мелькнула улыбка.
— Только ты ошибся. Прошёл месяц и девять дней.
Нин Чжиюань не поверил, открыл календарь на телефоне и пересчитал. Ошибся и правда он.
— Ладно, — признал Нин Чжиюань. — Ты прав. Месяц и девять дней.
— А сколько ждать до следующей встречи? — спросил Цэнь Чжисэнь.
— Мы ещё этот ужин не закончили, а ты уже думаешь о следующем?
— Сколько? — настаивал Цэнь Чжисэнь.
Нин Чжиюань тут же открыл календарь.
— Завтра никак, я уезжаю в командировку на юг на три дня. Вернусь только в субботу утром. Если к тому моменту у директора Цэня найдётся время, чтобы вызвать меня, я в любой момент к вашим услугам. Готов сопровождать. Устраивает?
Цэнь Чжисэнь не ответил ни «да», ни «нет». Официант к этому моменту как раз принёс блюда, и разговор на этом прервался.
Торт подали в самом конце. Это был тот самый десерт, к которому Нин Чжиюань отдельно попросил свечи, и они уже были вставлены в торт. Он зажёг их зажигалкой, и, когда увидел, что Цэнь Чжисэнь смотрит на него, улыбнулся и протянул руку:
— Сегодня ведь твой день рождения. Ешь торт.
— Ты, оказывается, помнил? — удивился Цэнь Чжисэнь.
Пламя свечей отразилось в глазах Нин Чжиюаня.
— Да.
Сегодня был день рождения Цэнь Чжисэня, и Нин Чжиюань, разумеется, помнил об этом. Он собирался увидеться с ним после деловой встречи или заехать прямо к нему домой, но не ожидал, что они столкнутся раньше, чем он планировал.
— Вдруг пришло в голову, — объяснил Нин Чжиюань. — Чтобы ты больше не вспоминал, как в детстве я съел почти весь твой торт. Сегодня я угощаю. И торта съешь побольше.
— Ладно, — рассмеялся Цэнь Чжисэнь. — Спасибо.
Когда они закончили ужинать, было уже больше половины десятого. На улице начался дождь. Машина стояла на открытой парковке, и они попросили зонт в ресторане. Цэнь Чжисэнь раскрыл его, обнял Нин Чжиюаня за плечи, и они вместе шагнули под этот ливень.
— Опять дождь, — заметил Нин Чжиюань, глядя на серое небо за куполом зонта.
— В мае так бывает. Может, скоро и закончится, — отозвался Цэнь Чжисэнь, чуть наклонив зонт в его сторону.
— Ты же сам весь промокнешь, — сказал Нин Чжиюань. — Не стоит так обо мне беспокоиться. Зонт большой, держи прямо.
Он и правда был немаленький, но всё же для двоих взрослых мужчин не так уж и много места. Нин Чжиюань повернул голову, встретился взглядом с Цэнь Чжисэнем и повторил:
— Ничего страшного. Держи прямо.
Цэнь Чжисэнь посмотрел на него в ответ и вдруг вспомнил Гавайи, а именно тот день, когда Нин Чжиюань сказал, что не нужно всё в жизни решать за него. Вот и теперь, даже в такой, казалось бы, мелочи, помощь ему тоже была не нужна. Цэнь Чжисэнь чуть сильнее сжал его плечо и выпрямил зонт.
В итоге, когда они сели в машину, плечи у обоих с одной стороны были мокрые, волосы тоже влажные. Цэнь Чжисэнь протянул носовой платок — как всегда, сначала Нин Чжиюаню. Платок был новый, прежний, похоже, окончательно пришёл в негодность. Нин Чжиюань улыбнулся и взял его.
Через несколько минут он вернул платок, завёл двигатель и выехал с парковки.
На улице было тёмно, машины двигались медленно. Глядя на мерцающие огни города за окном, Нин Чжиюань в какой-то момент вдруг вспомнил ту ночь, когда они были вместе под проливным дождём, в забытом богом уголке, отрезанные от всего мира, в той изнурительной и страстной близости.
Дождь усилился, дворники замельтешили по лобовому стеклу, размывая пейзаж за окном.
На перекрёстке, в ожидании красного света, Нин Чжиюань повернулся к человеку на пассажирском сиденье. Цэнь Чжисэнь тоже отвёл взгляд от окна и посмотрел в ответ.
Вспомнив, как за ужином тот сказал, что можно прямо задавать любые вопросы, Нин Чжиюань спросил:
— Ты всё это время смотрел в окно. О чём думал?
— Я смотрел не в окно, — ответил Цэнь Чжисэнь. — А на тебя.
Сначала Нин Чжиюань не понял, что тот имел в виду, только когда взглянул на стекло, до него дошло: Цэнь Чжисэнь всё это время разглядывал не пейзаж, а его отражение.
В ту ночь, в самый жаркий, невыносимо страстный момент, Нин Чжиюань тоже вдруг повернул голову и посмотрел в эти глаза в отражении.
Тело тут же непроизвольно откликнулось жаром.
— Зачем ты смотрел на меня? — спросил он.
— Дождь идёт, — напомнил Цэнь Чжисэнь. — Снова вспоминаешь всякие неприятные вещи?
— Я и правда не люблю дождь. Он всегда вытаскивает из памяти что-то тяжёлое и неприятное.
«Больше такое не повторится. Эти неприятные воспоминания… не думай о них», — слова, сказанные в ту ночь, так ясно всплыли в памяти.
Нин Чжиюань усмехнулся:
— Нет, в этот раз вспоминались только приятные вещи. А ты? Ты так и не ответил, о чём думал?
— О твоём лице в момент оргазма, — совершенно откровенно сказал Цэнь Чжисэнь.
Его чёрные глаза были прикованы лишь к Нин Чжиюаню, и в них не было легкомысленности или непристойности, только серьёзный, почти благоговейный взгляд. Он продолжил говорить медленно, выговаривая каждое слово:
— Твоё лицо. Твоё тело. Пот на твоей коже. Следы, которые я оставил. И тон твоего голоса, которым ты звал меня.
Оказывается, они думали об одном и том же. С каждой фразой Цэнь Чжисэня жар внутри Нин Чжиюаня разгорался всё сильнее, пересыхало в горле, и кадык непроизвольно двигался вверх-вниз.
А Цэнь Чжисэнь наконец добавил:
— И ещё… как срывался твой голос, когда ты выкрикивал это «Гэ».
Нин Чжиюань снова почувствовал в воздухе тот самый запах, как в ту ночь. Сырость, липкая и тягучая, впитавшая в себя уникальный аромат тела этого человека. Всё это снова окутало Нин Чжиюаня, будто затянуло в ловушку, не оставляя пути к отступлению.
Этот красный сигнал светофора длился будто вечность. Только когда сзади послышался нетерпеливый сигнал клаксона, Нин Чжиюань опомнился, отвёл взгляд и нажал на педаль газа.
Через полчаса они въехали в подземный паркинг дома Цэнь Чжисэня. Но тот не спешил уходить. Нин Чжиюань слегка повернул голову:
— Ты не выходишь?
Цэнь Чжисэнь просто молча смотрел на него, не шелохнувшись.
— Правда так не хочется уходить? — с улыбкой спросил Нин Чжиюань.
Если бы Цэнь Чжисэнь вдруг решил прямо сейчас потребовать свой выигрыш в пари, Нин Чжиюань, в общем-то, был бы не против.
Цэнь Чжисэнь протянул руку, прикоснулся к шее Нин Чжиюаня и медленно провёл пальцами по его коже.
Стоит ли потребовать свой выигрыш? Об этом Цэнь Чжисэнь размышлял весь последний месяц. Не то чтобы он не хотел. Хотел. Очень. Просто ещё он должен был кое в чём удостовериться.
Нин Чжиюань посмотрел на свои часы.
— Если ты не выйдешь сейчас, я вернусь домой совсем поздно.
— До следующей встречи, — наконец сказал Цэнь Чжисэнь, убирая руку. По голосу можно было понять, что ему и правда не хотелось уходить.
Нин Чжиюань смотрел, как тот открыл дверь, вышел, обошёл машину и почти уже собирался войти в лифт. Он постучал пальцами по рулю, опустил окно и окликнул:
— Цэнь Чжисэнь!
Тот обернулся.
Нин Чжиюань открыл дверь, вышел из машины и, облокотившись на дверцу, посмотрел на него.
— Не пригласишь меня подняться?
— А ты так сильно этого хочешь? — Цэнь Чжисэнь приподнял бровь.
Нин Чжиюань подошёл ближе, поправил его слегка сбившийся узел галстука и, глядя прямо в глаза, тихо сказал:
— Гэ, я хочу подарить тебе кое-что на день рождения. Это не в счёт пари.
Говорил он спокойно, без спешки и нажима, словно между прочим. Как будто если бы Цэнь Чжисэнь отказался, то он и не стал бы настаивать.
— Подарок на день рождения?
— Мгм. Соглашайся, а то потом будет поздно. — Нин Чжиюань улыбнулся и добавил: — У тебя три секунды. Так что, пригласишь меня подняться или нет?
Взгляд Цэнь Чжисэня остановился на его улыбающихся губах. Он ведь действительно хотел сначала всё обдумать, хотел, чтобы между ними было нечто большее, чем просто секс. Но если Нин Чжиюань сам настаивал, ему трудно было отказать.
Именно он был тем, кто хотел Нин Чжиюаня сильнее.
— Три…
С самого начала эта ситуация была неоднозначной. А с того дождливого вечера на Гавайях, всё окончательно вышло из-под контроля.
— Два…
Всё это было не нарочно, не для того, чтобы держать на крючке, а потому что он слишком серьёзно к этому относился. В итоге это, наоборот, связывало его по рукам и ногам.
— Один.
Цэнь Чжисэнь не мог отказать Нин Чжиюаню. Никогда не мог.
— Поднимайся за мной, — наконец сказал он.
Нин Чжиюань отпустил руку, его дыхание коснулось губ Цэнь Чжисэня.
— Веди.
http://bllate.org/book/12442/1107908
