После того как Ашель и Ной как следует выплакались, они неловко отпустили друг друга. Ашель усмехнулся.
— Я старше тебя, но это я расплакался первым.
—Я никому не расскажу. Это будет нашей с тобой тайной, — сказал Ной.
Это был первый раз, когда Ной так мило улыбнулся Ашеру. Ашель показался Ною абсолютно очаровательным, от того, как тряслись его пушистые рыжие волосы, до его глаз, сузившихся от улыбки, и он не мог не улыбнуться в ответ.
— Так зачем ты был в саду? — спросил Ной.
— О, мне нужно было место, чтобы подумать… и в последнее время я часто оказывался здесь.
— Понятно… Я тоже часто прихожу сюда играть. О! Ты знаешь об этом цветке? — Ной спрыгнул со скамейки, схватил цветок с клумбы и принес его Ашеру. — А ты знаешь, что если пососать его основание вот так, то можно попробовать нектар?
Он напоминал азалии, которые Ашель часто видел по дороге в начальную школу в своей прошлой жизни. Форма была немного другой, но воспоминания о том, как он в детстве пробовал нектар азалий, наложились на образ Ноя, делающего то же самое. Ашель встал со скамейки и протянул правую руку, чтобы сорвать цветок.
В тот момент, когда Ной крикнул:
— Осторожно! Листья очень острые - легко порезаться, — Ашель почувствовал, как по руке пробежала жгучая боль; он поранился, едва услышав предупреждение. Он тут же отдернул руку, но несколько капель крови упали с порезанного указательного пальца на землю.
— Ашель, ты в порядке?!
— Всё хорошо. Это пу…стяки…
Когда Ашель обернулся и улыбнулся, чтобы успокоить встревоженного Ноя, он заметил кого-то, кто стоял в оцепенении. На нём была чёрная военная форма, этот пугающе прекрасный мужчина с чёрными волосами смотрел на него широко раскрытыми тёмными глазами; это был Теодор.
— Ашель? — Ною показалось странным, что Ашель вдруг замер. Он обернулся и увидел Теодора. — Ого! Как же ты меня напугал. Когда сюда подкрался Чёрный рыцарь Теодор?
Теодор стоял молча и неподвижно, как каменная статуя, не отвечая на вопрос Ноя. Ашель не видел Теодора с тех пор, как тот тогда ушёл из его комнаты. Однако Ашель не ожидал этой внезапной встречи и тут же смутился.
Он знал, что это не было умыслом Теодора, но при общении с человеком, с которым у него был первый поцелуй… он не мог не чувствовать себя так. Угх, и как раз когда он наконец-то смог отвлечься от этих мыслей!
— Теодо… — Чтобы скрыть своё смущение, Ашель хотел пошутить над собой из-за того, что только что порезал палец, но у него не вышло. Теодор, до этого бывший неподвижным, как статуя, внезапно двинулся и крепко схватил Ашеля за руку.
— Э-этот запах!
— Мгх! — Хватка Теодора была такой сильной, что боль пронзила руку Ашеля.
— …мой… — Лицо Теодора обычно было бесстрастным и нечитаемым, но на этот раз на нём отражалось никогда ранее не виданное смятение.
Ашель поморщился от боли в руке. Он попытался вырваться, но хватка оставалась крепкой, и из-за этого Ашель пошатнулся и ухватился за плечо Теодора, чтобы удержаться. Тёмные глаза Теодора засияли, и Ашелю на мгновение показалось, что его затягивает внутрь и он теряется в них.
Как раз в этот момент он почувствовал что-то влажное на своём пальце. Что-то тёплое слизало кровь, сочившуюся из пореза на его пальце, прежде чем палец полностью оказался обёрнут чем-то мягким. Ощущение чего-то мягкого, ласкающего его, заставило его вздрогнуть. Его разум не поспевал за тем, что он видел. Он мог только смотреть.
Внезапно Теодор оттолкнул Ашеля, тут же опустил голову и сказал:
— Я… я глубоко сожалею о своём поведении.
У Ашеля не было времени что-либо сказать, прежде чем Теодор убежал. Ашель и Ной переглянулись.
— Что? — Ашель не мог поверить в то, что только что с ним произошло, и был в полном шоке.
— Он только что… твой палец…?
— …
— Он… лизнул твой палец…
Ашель хотел отрицать, опровергнуть, что Теодор никогда бы так не поступил. Но его палец был облизан; тёплое ощущение, оставшееся на пальце, было достаточным доказательством.
Ной продолжил: «Он лизнул твой палец! Я видел это! Твой палец…»
— Я знаю!
Ной продолжал твердить это, так что Ашель невольно выкрикнул. Ашель и Ной не могли в это поверить, но они оба видели действия Теодора собственными глазами, так что им пришлось признать, что это было наяву.
«С чего бы это Теодор вдруг так поступил?!» — Ашель в растерянном оцепенении смотрел на свой палец, ощущение всё ещё сохранялось. Но кровь уже перестала течь.
＊＊＊
Теодор, прикрыв нос и рот рукой, быстро шёл по коридорам. Проходившие мимо солдаты замирали с озадаченными взглядами, видя Теодора в таком состоянии.
Впервые в жизни он не мог понять, что происходит. У него кружилась голова, а кровь принца во рту была отвратительно сладкой. Он был совершенно сбит с толку своей неспособностью контролировать своё тело тогда. Он как раз по приказу консорта Джеффри искал принца Ноя. Прогуливаясь по проходу в сад, на него внезапно обрушился сильный запах.
Это был тот самый запах — неожиданно сладкий аромат, который он почувствовал, когда ощутил, как запах нотвиса быстро изматывает его. После того как он погрузился в глубокий сон, его тело казалось невероятно лёгким. Он испытывал такую сильную боль, а теперь было словно он никогда и не подвергался воздействию запаха нотвиса.
Когда он наконец добрался до пустого коридора, он пошатнулся к стене, прислонился к ней и попытался успокоить дыхание. Однако это было невозможно, пока тот сладкий запах оставался у него во рту.
Он нашёл… нет, это было не так… В конечном счёте он нашёл свою…
Свою предназначенную пару…
Зверолюди выбирают партнёров по запаху. Не все, конечно, но именно аромат часто влечёт их к будущей супруге или супругу, приводя в итоге к браку. Они способны инстинктивно распознать свою предназначенную пару по одному лишь запаху. И именно поэтому… именно поэтому отец Теодора был так жалок. О, как же он отчаивался, ведь тот, кто должен был стать его судьбой, не был зверочеловеком. Теодор был не из Королевства Диас; он родился в стране, где дискриминация против зверолюдей всё ещё была глубоко укоренена. Однако именно там отец Теодора встретил женщину, что источала тот самый особый аромат, говоривший ему, что они созданы друг для друга. Но взаимная любовь между зверочеловеком, знавшим об их предназначении, и простой женщиной, неспособной почувствовать этот запах, была, очевидно, невозможна.
Отец Теодора не мог прикоснуться к своей предназначенной паре, даже когда он наконец нашёл её. Даже когда она была прямо перед ним. Даже когда он любил её; он любил её так сильно.
Отец Теодора в итоге похитил человека и силой заставил его принять свою любовь. Но та не ответила взаимностью. Напротив, отец Теодора постоянно был ненавидим своей возлюбленной парой и сошёл с ума. А мать, беременная Теодором, тоже сошла с ума.
Теодор не знал, что стало с его родителями после. Сколько он себя помнил, он жил в приюте и узнал о своём рождении лишь из разговоров бестактных взрослых. Они, вероятно, даже не подумали, что Теодор может их слышать. Так он узнал, что в нём течёт кровь зверолюдей, и так он смог видеть и слышать то, что было на большем расстоянии, чем мог бы обычный человек. Он постепенно стал понимать, что он — нечто нечеловеческое, принявшее человеческую форму.
В то же время он не был и зверочеловеком.
Поэтому он был спокоен. Ему не нужно было беспокоиться о том, чтобы быть соблазнённым такой глупостью, как предназначенная пара. Он не умрёт от неразделённой любви, потому что он ни человек, ни зверочеловек.
Однако в тот момент, когда его нос уловил этот знакомый запах, он потерял контроль над своим телом. Он помчался так быстро, как только мог, чтобы найти источник — юношу, источавшего этот удушающий запах.
Его золотые волосы образовали нимб ангела над его головой. Его лицо, искажённое болью, внезапно озарилось улыбкой для Теодора. Его голубые глаза приковали Теодора к месту, заставляя сердце рыцаря выпрыгивать из груди.
Теодор хотел смотреть на него вечно, пока одна секунда растягивалась в целую вечность. Он хотел прямо сейчас обнять принца в своих объятиях.
Его пара была прямо перед ним. Его.
Его импульсы полностью захватили контроль над ним. Он не хотел, чтобы кто-то прикоснулся хотя бы к волоску на его голове. Даже та единственная капля крови, стекавшая с его пальца, была его.
Его предназначенная пара. Вся его.
«Зверолюди — жалкие создания… Грустные, жалкие создания, навеки привязанные к своей паре». — Голос, эхом отдававшийся в его голове, мгновенно вернул Теодора в чувство. Он содрогнулся от того, насколько сильно он желал человека перед собой. Он оттолкнул принца.
Он должен был убраться отсюда. Быстро.
«Мгх! Я… я глубоко сожалею о своём поведении».
Он сомневался, что сможет контролировать себя, если останется там ещё на секунду. Однако, чем дальше он уходил, тем болезненнее становилась какая-то часть его, словно её вырывали из него.
Он никогда не думал, что у полукровки человека и зверочеловека может быть предназначенная пара. Он ударил кулаком о стену, на которую опирался, и с силой прикусил губу.
«И из всех людей… он… Почему это должен был быть третий принц…? Это какая-то злая шутка».
Этот ненавидящий зверолюдей третий принц.
После того как Теодор покинул приют, он с трудом добрался до страны, где не дискриминировали зверолюдей. Однако то, что люди говорили, что дискриминации нет, не гарантировало, что глубоко укоренившиеся предрассудки исчезли. Именно поэтому Теодор скрывал свою смешанную кровь, поднимаясь по служебной лестнице в этой стране. И пусть он выглядел человеком, в тот момент, когда другие узнавали, что он полукровка, их отношение к нему резко менялось. Он видел это слишком много раз. Держаться как человек, скрывая свои способности зверочеловека — вот как он жил. Он не хотел умирать жалким зверочеловеком, как его отец.
И всё же…
«Когда я проснулся, я не знал, кто я и где нахожусь». — Теодор вспомнил, как робко ответил принц. — «Но мои воспоминания медленно возвращаются… Но они не кажутся моими. Я не могу толком объяснить».
Теодор не понимал, о чём говорит принц. Слёзы на его глазах, смотрящих на него, заставляли его кипеть от гнева.
«Я и сам не понимаю…»
В этих падающих чистых слезинках не было и намёка на грязь. Однако это не означало, что принцу можно было доверять.
Теодор слишком много раз был свидетелем безжалостных оскорблений, которые принц бросал в адрес зверолюдей. И теперь он утверждал, что всё содеянное — это не он, а кто-то другой? Но это правда, что Ашель теперь казался другим человеком.
Тем не менее, Теодор отказывался верить ему.
«Какие же отвратительные создания эти зверолюди. Если бы я родился одним из них, я бы убил себя. Ха-ха! Эй, ты! Убери своё кишащее блохами тело от меня! Грязное чудовище!»
«Принц Ашель, Королевство Диас запрещает дискриминацию против зверолюдей… Более того, они наши солдаты звериной армии…»
«Заткнись! Когда я стану королём, я избавлюсь от этого мусора!»
Прекрасное лицо исказилось мерзкой усмешкой, а голубые глаза уставились на Теодора. Так Теодор понял, что дискриминация против зверолюдей никогда не исчезнет из-за таких людей, как третий принц. Он приехал в эту страну с слабой надеждой и мечтой о месте, свободном от дискриминации. Но когда он увидел, что член королевской семьи здесь придерживается такого мышления, ему захотелось поколотить своего себя из пролого за такие наивные ожидания.
Теодор поклялся никогда не забывать, как Ашель оскорблял зверолюдей, называя грязными чудовищами, но сам принц отрицал, что это были его слова.
Теодор не хотел прощать принца. Он не хотел прощать ничего — родителей, которые произвели его на свет, этот мир, дискриминирующий зверолюдей, или самого себя за то, что скрывал свою смешанную кровь, чтобы выжить.
Больше всего он никогда не простит свою предназначенную пару, Ашеля, за то, что тот вошёл в его жизнь.
Он никогда не сможет простить этого.
http://bllate.org/book/12406/1105833
