Когда маленького толстяка увезли в реанимацию, Линь Цинъянь стояла за дверью, вся похолодев. Позже приехали его родители. Она слышала, как они спрашивали сына, что случилось, и сердце её готово было выскочить из груди.
Но она услышала, как маленький толстяк сказал родителям, будто сам схватил чужую коробку с обедом, чтобы украсть котлету, и случайно зачерпнул жареные помидоры с яйцом. За это его хорошенько отругали. А она, стоя за занавеской, чувствовала такую стыдобу, будто провалилась сквозь землю.
Всю неделю, пока маленький толстяк лежал в больнице, Линь Цинъянь навещала его каждый день. Приносила вкусные сладости и свои любимые манхуа.
Когда он смотрел на неё своими ясными глазами и благодарно улыбался, у неё внутри всё таяло. С тех пор, каждый раз, когда они ели вместе, Линь Цинъянь следила за едой даже внимательнее самого маленького толстяка — не попал ли туда помидор.
Линь Цинъянь очень ценила время, проведённое с маленьким толстяком. Она думала, что их отношения так и будут продолжаться. Ей казалось, что даже если она сделает что-то, что его рассердит, стоит лишь немного погладить его по голове — и он снова вернётся к ней, как и раньше. Эта уверенность позволяла ей беззаботно растрачивать доверие маленького толстяка.
Пока однажды...
Как обычно, после школы Линь Цинъянь заглянула в игровой зал и задержалась там до сумерек. Когда она проходила мимо переулка за игровой улицей, послышался слабый голос:
— Яньцзе...
Она узнала этот голос мгновенно и резко обернулась.
В тёмном переулке несколько старшеклассников-хулиганов окружили стоявшего на коленях маленького толстяка. Тот был весь в грязи, школьную форму сорвали и швырнули в сторону, а сам он, полуголый, дрожал от страха. Из носа текла кровь, капля за каплей падая в лужу под ногами.
Линь Цинъянь словно парализовало. Сердце будто сжали железной хваткой. Взгляд маленького толстяка упал на неё — в его глазах читалась отчаянная надежда. Так смотрит человек, долго блуждавший во тьме и вдруг увидевший луч света.
Хулиганы последовали за его взглядом и тоже повернулись к Линь Цинъянь.
Один из них свистнул:
— О, да это же наша Цинъянь! Даже мы, братва, слышали о тебе. Ты знакома с этой тряпкой?
Линь Цинъянь знала этих ребят — печально известная банда школьных задир, чья слава достигла всех школ округа. Их главарь, Ван Цзин, был сыном местного авторитета, человека с влиянием и в «чёрном», и в «белом» мире. Она знала, что однажды Ван Цзин чуть не убил кого-то в другой школе — один мальчишка остался инвалидом на всю жизнь. Но через неделю Ван Цзин уже спокойно вернулся в школу, и дело замяли так, что никто даже не узнал, как именно его семья всё уладила.
Как маленький толстяк угодил к этой компании?
Мозг Линь Цинъянь лихорадочно искал выход, выгодный для них обоих. Сражаться было бесполезно — эти парни были не просто хулиганами, они стояли на совершенно ином уровне жестокости.
Линь Цинъянь вызывающе вскинула подбородок и направилась к ним.
— О, Ван-гэ! Вы тут отдыхаете? — сказала она, глядя на стоявшего на коленях маленького толстяка с явным презрением. — Вот почему я сегодня не могла его поймать. Оказывается, он у вас.
Маленький толстяк широко распахнул глаза и с недоверием уставился на неё.
— А, точно! — воскликнул Ван Цзин, положив руку ей на плечо. — Кажется, я слышал, у тебя есть младший братец, который постоянно ходит за тобой хвостиком. Это он?
Его друзья громко рассмеялись.
Линь Цинъянь махнула рукой:
— Да ладно, мне просто скучно стало. Ты ведь сам сказал — он тряпка. Он делает всё, что я скажу, и ещё кормит меня. Главное — у этого толстяка нет никаких достоинств, кроме хорошей учёбы. Благодаря ему я спокойно пропускаю уроки и никогда не боюсь, что классный руководитель начнёт допросы.
Говоря это, она не осмеливалась взглянуть маленькому толстяку в глаза. Она знала, что он мягкий, и, возможно, потом достаточно будет объясниться и угостить конфеткой — и всё наладится. Но почему-то, произнося эти фальшивые слова, она чувствовала, как дрожат пальцы в карманах. Ей казалось, стоит только посмотреть на него — и она не сможет устоять на ногах.
Ван Цзин приподнял бровь и посмотрел на маленького толстяка:
— О, оказывается, он такой полезный?
Линь Цинъянь кивнула и дерзко усмехнулась:
— Раз даром дают — бери, не раздумывая.
Ван Цзин тоже рассмеялся:
— Хорошие вещи надо делить. Одолжишь его мне на пару дней? Поиграюсь и верну.
— Как вам угодно, — ответила Линь Цинъянь, улыбаясь, хотя внутри ей хотелось вырвать ему голову.
Она думала: сначала нужно увести эту компанию подальше от маленького толстяка, а потом уже поговорить с ним наедине. Пусть потерпит, пусть немного побегает за Ван Цзином. Лучше перенести унижение, чем остаться с дырками от ножа.
— Ван-гэ, — сказала она, — не тратьте время на эту тряпку. Я только что заметила новую аркадную игру — только что вышла! На всей улице всего один автомат с ней, вокруг толпа народа. Но там нужна команда игроков. Может, соберёмся и сыграем?
Ван Цзин, как и любой подросток, любил игры, и любопытство взяло верх.
— Чего ждать? Пошли прямо сейчас!
— Эй, Ван-гэ, — вдруг вмешался один из подручных, — а с этой тряпкой что делать?
— Сегодня мне некогда, — отмахнулся Ван Цзин. — Пусть сам завтра заявится.
— Принято.
Уходя, Линь Цинъянь неожиданно для себя обернулась. И тут же почувствовала, как волосы на затылке встали дыбом, а тело охватил ледяной холод. В тот момент, когда она оглянулась, маленький толстяк тоже смотрел на неё.
На его лице не было ни боли, ни злости — только глубокое разочарование. Бесконечное разочарование. Ей не понравился этот взгляд. Она чувствовала: возможно, он больше никогда не заговорит с ней.
С того дня Линь Цинъянь больше не видела маленького толстяка. Она поняла, что на этот раз действительно его обидела. Решила подождать, пока он вернётся в школу, и тогда всё объяснит.
Прошло две недели — его всё не было. Тогда она тайком отправилась караулить возле его дома.
Целую неделю она пряталась у забора, но так и не увидела его. Зато однажды утром приехала компания грузчиков.
Они быстро погрузили заранее упакованные коробки в машину и уехали прочь, подняв клубы пыли.
Вскоре Линь Цинъянь узнала, что маленький толстяк перевёлся в другую школу. Она побежала к классному руководителю и спросила, куда именно он перевёлся, но получила лишь равнодушное «не знаю».
Никому не было дела до того, куда исчез маленький толстяк. Он полностью исчез из жизни Линь Цинъянь.
Теперь он часто снился ей во сне. Ей мерещилось, будто они снова вместе — ходят в школу, едят обед, всё как прежде. Но, проснувшись, она не находила рядом того, кто всегда был рядом, кто слушал все её байки и безропотно следовал за ней. Внутри у неё зияла пустота.
С годами воспоминания о маленьком толстяке постепенно блекли, но она отчётливо помнила тот последний взгляд — полный разочарования. Он просто смотрел на неё. И смотрел. И смотрел.
Линь Цинъянь внезапно проснулась. Боль от сна не прошла — она чувствовала её и теперь, в реальности. Сердце так болело, что она не могла даже сесть.
Она никогда не говорила Чжуо Жаню, что тогда, хоть и казалось, будто он нуждался в ней, на самом деле всё было наоборот. В школе Линь Цинъянь всегда была «особенной». Из-за своего характера все сторонились «королевы Линь». Казалось, она легко общается со всеми, но на самом деле рядом с ней хотела быть лишь одна душа — Чжуо Жань. Он был её первым настоящим другом. И она его потеряла.
Авторское примечание: помните ту главу, где упоминалось, что Чжуо Жаню нельзя есть помидоры? Эта глава — своего рода дополнение к тому эпизоду.
Эта глава получилась объёмной, правда? Я выложилась на полную! Ангелочки, пишите комментарии!
Но Линь Цинъянь и представить не могла, что маленький толстяк снова войдёт в её жизнь. И таким образом.
Для неё он стал неожиданным подарком судьбы.
Она вытащила телефон из-под подушки и посмотрела на экран.
Три часа тридцать минут ночи.
Полчаса она ворочалась в постели, но сон так и не шёл.
Линь Цинъянь встала и на цыпочках вышла из комнаты. Подошла к двери спальни Чжуо Жаня. Сама не зная зачем. Где-то она читала, что ночью чувства обостряются, и люди особенно подвержены импульсам. Возможно, именно это и объясняло её странное поведение.
Она постояла у двери пару секунд, потом решила, что это глупо, и развернулась, чтобы уйти.
Но ведь у неё нет никаких других мыслей — она просто хочет убедиться, что тот, кого она потеряла и вновь обрела, действительно здесь. Не обязательно видеть его лицо — достаточно просто быть поближе.
Так она несколько раз ходила туда-сюда, пока снова не оказалась у двери Чжуо Жаня.
На этот раз она простояла меньше двух секунд, как дверь внезапно распахнулась.
Прямо перед ней — чёрный ствол пистолета и пронзительный, ледяной взгляд Чжуо Жаня.
Линь Цинъянь:
— ...
Чжуо Жань мгновенно убрал оружие и смягчил выражение лица.
Но за эти доли секунды Линь Цинъянь успела испугаться до смерти. Ей показалось, будто она — добыча хищника.
— Прости, напугал тебя, — сказал Чжуо Жань. — Что ты здесь делаешь?
Линь Цинъянь пришла в себя:
— Ничего... Просто не спится.
Чжуо Жань видел, что она взволнована.
— Извини ещё раз, — повторил он серьёзно. — Я услышал шаги за дверью и подумал... Это просто рефлекс.
Линь Цинъянь покачала головой:
— Нет, не из-за этого.
Она подняла глаза и посмотрела на тёмные, как ночь, глаза Чжуо Жаня, размышляя: какой жизнью он жил раньше? Какая жизнь могла выработать такой рефлекс?
Чжуо Жань машинально потянулся, чтобы погладить её по голове, но в последний момент опустил руку:
— Почему не спится? Кошмар приснился?
Линь Цинъянь медленно кивнула:
— Мне приснилось... то, что было в детстве.
Чжуо Жань терпеливо ждал, пока она продолжит.
— Я тогда искала тебя, — сказала Линь Цинъянь, не отводя взгляда. — После того случая я хотела всё объяснить. Но ты так и не вернулся в школу. Потом я каждый день приходила к тебе домой и ждала... Но так и не дождалась.
В коридоре было темно — свет не горел. В комнате Чжуо Жаня горела лишь маленькая настольная лампа. Но даже в этом полумраке он видел, как в её глазах блестят слёзы.
Горло Чжуо Жаня дрогнуло:
— Я...
— Потом мне часто снилось, будто ты не прощаешь меня. Прошло столько лет, но каждый раз, когда я об этом вспоминаю, мне становится невыносимо больно. Чжуо Жань... Я никогда не использовала тебя. Тогда я выбрала то, что казалось наименьшим злом. Можешь считать меня слабой — но это был единственный выход.
Голос Чжуо Жаня стал хриплым:
— Я знаю. Теперь знаю.
Линь Цинъянь:
— Ты простил меня?
Чжуо Жань чуть заметно кивнул.
— С возвращением, маленький толстяк.
Линь Цинъянь слабо улыбнулась и вдруг обняла Чжуо Жаня.
Тот мгновенно напрягся, мышцы стали твёрдыми как камень — под её пижамой ничего не было...
http://bllate.org/book/12246/1093876
Готово:
