Услышав от Юнь Цинхуа наставления об управлении Поднебесной, Чэнь Цюйнян слегка засомневалась: неужели супруги Юнь и вправду наставники Цзян Фаня? Однако её куда больше заинтересовало искусство маскировки и шпионажа. Интуиция подсказывала — это не только увлекательно, но и крайне полезно. Она внимательно посмотрела на Цзян Фаня и спросила:
— Ты ведь отлично справился с ролью нищего, значит, наверняка хорошо освоил это дело. Но скажи мне, что такое «искусство маскировки и шпионажа»? Не расскажешь?
— Конечно! — тут же выпалил он. — Всё, что пожелает знать Цюйнян, я поведаю без утайки!
Чэнь Цюйнян поспешила его перебить и жестом показала: рассказывай быстрее, без лишних слов.
— Хорошо. Так называемое «искусство маскировки и шпионажа» — это тоже часть военного дела, относящаяся к разделу о шпионах. Оно учит особым навыкам, необходимым разведчику для сбора сведений. Основа этого искусства — умение менять внешность, мимику, даже внутреннее состояние; способность забыть прошлое и стать другим человеком, будто заново родившись. А уж знание обычаев, нравов и окружения — всё это лишь вспомогательные средства…
Цзян Фань, одетый в лохмотья нищего, важно задрал подбородок и начал декламировать, как древний текст. Но вскоре запнулся, смущённо почесал затылок и признался:
— Честно говоря, мне больше всего нравится фехтование. Из всего этого учения меня привлекает только изменение внешности и одежды. Книга слишком толстая, дальше я не читал. Может, как-нибудь позже вернусь домой, перечитаю и тогда подробно расскажу тебе, ладно? Ведь мы с тобой всё равно скоро будем вместе, у нас ещё много времени впереди!
— Стоп, стоп! — перебила его Чэнь Цюйнян, махнув рукой. — Мне интересна только маскировка. Расскажи именно про неё.
Да, едва услышав слово «маскировка», она сразу вспомнила описания из боевых романов: надел маску из человеческой кожи, намазал особой жидкостью — и стал другим человеком. Похоже, в тех романах всё было очень эффектно: чтобы освоить маскировку, нужно было делать маски из кожи и готовить специальные растворы. Неужели то, о чём говорит Цзян Фань, так же волшебно? Если да, то стоило бы попросить его научить — какой же это потрясающий и эффектный навык!
— Маскировка? — переспросил Цзян Фань. — Это просто изменение внешности.
Сердце Чэнь Цюйнян чуть не выскочило из груди: действительно, речь шла об изменении внешности! Она нетерпеливо спросила:
— А как именно? Например, если бы ты захотел превратиться в своего старшего брата, смог бы сделать маску, точь-в-точь как его лицо?
— Что?! — удивлённо посмотрел на неё Цзян Фань. — Откуда ты такое услышала?
— От странствующего торговца, — снова свалила вину на бедного разносчика Чэнь Цюйнян.
Цзян Фань расхохотался:
— Да разве можно верить словам таких торговцев? Если они не станут хвастаться, как же им продавать товар?
— А если не использовать маску из кожи, то как тогда менять внешность? — спросила Чэнь Цюйнян, думая про себя: видимо, всё, что описано в боевых романах, — выдумка. Но, может, у Цзян Фаня есть какой-то ещё более впечатляющий способ?
— Конечно, не нужно! — ответил он. — Настоящая маскировка вовсе не требует идеального копирования чужого лица. Достаточно изменить причёску, брови, одежду, подстроиться под манеры и ауру человека, воспользоваться особенностями света и зрительного восприятия — и этого хватит, чтобы скрыться. Если же приглядеться внимательно, различия всё равно будут заметны.
Чэнь Цюйнян сразу стало неинтересно. Она недовольно пробурчала:
— Я думала, что существует особый метод: надел маску из кожи, намазал волшебной жидкостью — и стал тем, кем хочешь.
— Насколько мне известно, такое бывает только в сказках о духах и демонах, — сказал Цзян Фань. — Цюйнян, ты слишком наивна. Подумай сама: кожа человека — разве это что-то вроде свиной или собачьей шкуры, что можно легко достать? Да и само представление — мерзость! Представь: чья-то кожа приклеена к твоему лицу… Чтобы кожа была эластичной, её нужно снимать с живого человека. А тот, конечно, будет сопротивляться, и часто получается неполная, испорченная маска. Да и сколько бы стоила такая маска! А ещё — кровавая, когда-то принадлежавшая чьему-то лицу… Фу-фу-фу! Цюйнян, разве тебе не страшно и не противно?
Услышав все эти подробности, Чэнь Цюйнян вдруг поняла: то, что раньше казалось ей вершиной мастерства из боевых романов, на самом деле просто отвратительно.
— Теперь, когда ты так объяснил, действительно мерзко звучит, — согласилась она.
Цзян Фань снова весело рассмеялся:
— Так давай лучше я научу тебя фехтованию! Мой меч — лучший в округе. Освоив его, ты сможешь защитить себя, сражаться рядом со мной на полях сражений или совершать подвиги на дорогах Поднебесной!
— Стоп, хватит! — прервала его Чэнь Цюйнян, поняв, что он опять сворачивает не туда. — Послушай, господин Цзян, тебе нужно чётко уяснить: я совершенно не интересуюсь тобой. Совершенно!
— Ничего страшного! Сейчас не интересуешься — начнёшь общаться со мной поближе, узнаешь меня получше — и обязательно заинтересуешься. Ведь я такой выдающийся человек: красив, как цветущая ветвь, мастерски владею мечом, открыт и жизнерадостен…
Он принялся расхваливать себя, как будто был самым прекрасным цветком под солнцем. В завершение даже взмахнул волосами, совершенно забыв, что в его нищенской одежде этот жест выглядел скорее комично, чем благородно.
Чэнь Цюйнян схватилась за голову:
— Ещё раз повторяю: я никогда не заинтересуюсь тобой и точно не выйду за тебя замуж. Мой идеальный супруг — совсем не такой, как ты.
— А какой же он? Расскажи! — тут же спросил Цзян Фань.
Да, а какой же её идеальный муж? Перед глазами мелькнуло худощавое лицо Дай Юаньцина. Она невольно закрыла глаза — хотя это было в прошлой жизни, иногда воспоминания всё ещё вызывали лёгкую грусть.
— Ну же, назови критерии! — подгонял Цзян Фань. — Я хочу понять, в чём мои недостатки.
Чэнь Цюйнян открыла глаза, прогнала прочь тень прошлого и хитро улыбнулась:
— Мой муж должен быть спокойным, великодушным, стремиться к самосовершенствованию, уважать старших, быть честным и добрым и любить только меня одну всю жизнь.
— Да ведь это же я! — немедленно воскликнул Цзян Фань.
Чэнь Цюйнян закатила глаза:
— Ты ошибаешься. Ты не такой. Ты недостаточно спокоен.
С таким человеком, как Цзян Фань, нужно говорить прямо и откровенно. Любая дипломатичность — пытка для неё самой и проверка на выносливость. Этот парень просто не знает, что такое скромность, самокритика или границы приличий.
— Я очень даже спокоен! — возразил он. — Вместе с Жуйци мы даже ездили на границу, чтобы разведать силы Ляо и Цзинь. Нас было всего двое — разве мы справились бы без моего хладнокровия?
Чэнь Цюйнян коротко ответила:
— Не продолжай. Я точно не выйду за тебя замуж. Впредь не болтай глупостей.
— Как ты можешь так говорить? — возмутился Цзян Фань. — Ты сама назвала критерии, а я им полностью соответствую! Просто ты стесняешься признаться. Не волнуйся, я всегда буду хорошо к тебе относиться!
Чэнь Цюйнян поняла: пытаться убедить Цзян Фаня — всё равно что разговаривать со стеной. С таким человеком лучше вообще не связываться: проигнорируешь — и он сам устанет от своего монолога.
— Замолчи, — резко сказала она. — Если не убежишь сейчас, твой старший брат тебя поймает.
— Да он меня не найдёт! — самоуверенно заявил Цзян Фань. — Только что Жуйци вызвал его обратно, я своими глазами видел.
— А если это ловушка? — с презрением спросила Чэнь Цюйнян, сомневаясь в его сообразительности.
Цзян Фань весело покачал головой:
— Невозможно! Мои наставник и наставница приехали.
— Твои наставник и наставница? Супруги Юнь Цинхуа? — уточнила Чэнь Цюйнян.
— Да, они самые. Я только что видел, как они разговаривали с тобой. О чём вы говорили?
Чэнь Цюйнян улыбнулась:
— Секрет.
Затем она указала на группу людей, приближающихся со стороны арки:
— Смотри, твой старший брат уже здесь.
Цзян Фань обернулся и увидел, что Цзян Хан действительно идёт в их сторону с отрядом людей.
— О нет! Мне пора! — в панике воскликнул он и, спеша уйти, уронил свою глиняную миску, которая разбилась на куски.
Чэнь Цюйнян снова покачала головой, тревожась за его рассудок. Даже если Цзян Хан его не заметил, разве можно было так глупо приходить к ней, если собираешься скрываться? Неужели он не понимает, что старший брат обязательно использует её как приманку? А этот болтун всё равно явился!
— Скажи, а за что тебя ловит старший брат? — всё же спросила она, чувствуя некоторую тревогу.
— Потому что я хочу поспорить с Жуйци за тебя! — выпалил Цзян Фань. — Брат считает, что я мешаю, и хочет запереть меня, чтобы тот старик увёз меня обратно на гору Уданшань. Ха! Думают, я дурак? Ладно, Цюйнян, я убегаю! Обязательно вернусь за тобой в великолепии и славе!
В нищенской одежде он одним прыжком скрылся в ближайшем переулке.
Чэнь Цюйнян осталась стоять на улице, и слова Цзян Фаня «Я спорю с Жуйци за тебя» долго звенели у неё в ушах. Вспомнив все поступки Чжан Цы, она еле сдержалась, чтобы не выругаться.
* * *
— Чёрт возьми, Чжан Цы! — всё же не выдержала Чэнь Цюйнян и тихо выругалась. Затем она зашла в лавку риса и купила три шэна риса. Выходя из лавки с мешком, она увидела, что к ней подходит Цзян Хан.
— Госпожа Чэнь, — учтиво поклонился он, держа за спиной меч. Его осанка была безупречна, а аура — величественна. По сравнению с ним Цзян Фань выглядел просто как избалованный мальчишка.
— Господин Цзян, здравствуйте! Пришли купить риса? — нарочито спросила Чэнь Цюйнян, хотя прекрасно знала ответ.
— Нет. Наставник и наставница моего младшего брата прибыли в дом семьи Чжан и хотят его видеть. Но этот мальчишка привык бегать где попало и теперь исчез. Я слышал, что госпожа Чэнь вышла погулять по рынку, поэтому решил поискать вас и спросить: не видели ли вы моего третьего брата?
Перед таким вежливым и сдержанным человеком Чэнь Цюйнян тоже не могла позволить себе шутить. Она ответила вежливо:
— Сегодня я видела вашего брата в лечебнице. Но когда я вышла оттуда после того, как навестила Чай Юя, его уже не было. Шестая госпожа сказала, что вы пришли за ним, и он сразу убежал.
Цзян Хан вздохнул:
— Прошу прощения за беспокойство. Если увидите моего брата, передайте ему: отец тяжело болен. Пусть скорее встретится с наставником и отправляется в Бяньцзин.
— Ах?! — воскликнула Чэнь Цюйнян, но тут же опомнилась. — Простите за бестактность. Не волнуйтесь, господин Цзян, если встречу вашего брата, обязательно передам и постараюсь уговорить его.
— Тогда заранее благодарю вас, — ещё раз поклонился Цзян Хан. Он приказал одному из своих подчинённых помочь Чэнь Цюйнян донести рис до западных ворот посёлка, а сам отправился дальше искать брата.
Подчинённый Цзян Хана был высоким и крепким, с суровым лицом и застенчивым взглядом. Получив приказ, он молча взял мешок с рисом и встал рядом. Когда Цзян Хан ушёл, он продолжал молча следовать за Чэнь Цюйнян на небольшом расстоянии.
Чэнь Цюйнян не обращала на него внимания. Она зашла в лавку соли и обменяла деньги на небольшой кусочек. В этом мире технология очистки соли была примитивной, а её производство находилось под строгим контролем государства. На рынок поступала лишь малая часть — та, что оставалась после снабжения дворца и знати. Поэтому соль стоила недёшево. После этих покупок у неё почти не осталось денег: ни серебряных крупинок, вырученных за змей, ни мелочи, которую дал ей Чжан Цы.
«Деньги так быстро заканчиваются», — вздохнула она, взглянув на небо. Время уже клонилось к вечеру, и она направилась к западным воротам. За ней, как тень, следовал её молчаливый спутник с мешком риса.
Когда они свернули за угол, навстречу им выбежала Ли Таохуа, подобрав юбку.
— Твоя третья тётя только что заходила ко мне и рассказала про расторжение помолвки! — радостно заговорила она, увидев Чэнь Цюйнян. — Я как раз собиралась зайти к тебе, чтобы всё рассказать, но вот какая удача — встретились прямо на улице! Я шла в лавку «Минсянфан» за благовониями, и буквально через несколько шагов увидела тебя!
http://bllate.org/book/12232/1092545
Готово:
