Чу Чжэн вышел, держа в руках пустую чашку. Последние дни он жил в постоянном напряжении, будто ступал по тонкому льду, боясь, что малейшая неосторожность выдаст его перед начальником.
Теперь он наконец понял, через что пришлось пройти Фэн Ляну в те годы.
Колесо кармы неумолимо — никто не избегает воздаяния.
Вскоре Чу Чжэн вернулся с только что сваренным кофе. Му Цзиньпэй пристально разглядывал своё кольцо на безымянном пальце левой руки — простое обручальное кольцо без украшений.
Он носил его с тех пор, как пять лет назад развёлся с Цзи Синъяо, и ни разу не снимал. Её кольцо, скорее всего, давно выброшено.
— Му, ваш кофе.
Му Цзиньпэй внезапно поднял глаза:
— Начни расследование с Тан Цзялэ. Там обязательно найдутся следы.
Пять лет назад он поручил Тан Цзялэ от имени Синъяо погасить все долги семьи Цзи. Синъяо всегда чётко разделяла добро и зло: даже если она ненавидела Тан Хункана, она никогда не стала бы мстить невиновной Цзялэ.
Цзялэ была её единственной подругой и опорой. Если Синъяо куда-то исчезла, Цзялэ наверняка знает, где она. Возможно, она просто скрывает это от него, но стоит хорошенько покопаться — и обязательно обнаружатся зацепки.
Раньше Чу Чжэн уже проверял эту версию, но за последние несколько лет между Тан Цзялэ и Цзи Синъяо не было никаких контактов. Он долго отслеживал их связь, но так и не нашёл ничего ценного.
Неясно, были ли они настолько осторожны в переписке или действительно полностью порвали отношения.
Однако теперь у него есть номер телефона Синъяо, он знает, где она живёт, и больше нет нужды ломать голову над Цзялэ.
Тем не менее он вынужден был ответить формально:
— Хорошо, Му, я как можно скорее доложу вам о результатах.
Му Цзиньпэй сделал глоток кофе и поморщился.
Чу Чжэн внутренне сжался, но всё же нарушил собственные принципы и перевёл разговор:
— Му, материалы по крупному осеннему аукциону в Нью-Йорке в эти выходные я уже отправил вам на почту.
Му Цзиньпэй больше не задумывался, почему кофе сегодня такой невкусный и почему он не похож на тот, что пил в тот день. Его мысли были заняты другим:
— На аукционе будет работа «Маски»?
— Да, — ответил Чу Чжэн. — Картина называется «Маска». Её покажут только в день аукциона. Многие коллекционеры с нетерпением ждут эту работу.
Му Цзиньпэй открыл почту. Даже имея лишь название, он внимательно изучил каталог. Художник «Маска» назвал свою работу «Маской»… Это напомнило ему серию картин Синъяо под названием «Синъяо».
— Расследование личности этого художника тоже не дало результатов?
Чу Чжэн опустил голову:
— Я подвёл вас.
Му Цзиньпэй пристально посмотрел на него, задумчиво.
Чу Чжэн почувствовал себя виноватым. Он старался сохранять спокойное выражение лица и уверенный взгляд. Обычно он гордился своей стойкостью, но сейчас под пристальным взором начальника его мысли метались в полном хаосе.
Когда он уже готов был сломаться, Му Цзиньпэй неожиданно спросил:
— У тебя появилась девушка?
Чу Чжэн замер с открытым ртом. Очевидно, он не ожидал такого поворота. Через мгновение до него дошло: начальник решил, что его недавняя неэффективность вызвана романтическими переживаниями.
Он смутился и замялся.
Му Цзиньпэй воспринял его молчание как подтверждение:
— Если не справляешься, передай часть дел другим. Не нужно всё делать самому.
Перед таким заботливым и понимающим отношением Чу Чжэн почувствовал себя ещё хуже. Он презирал самого себя. Теперь он понимал, возможно ли, что Фэн Лян каждый день испытывал такие же муки совести и страдания, работая у Цзи Чаншэна.
Хотя их ситуации несравнимы: Фэн Лян тогда наносил реальный вред интересам Цзи Чаншэна, а он… он ведь не причиняет вреда самому Му Цзиньпэю.
И всё же каждый день он проходит через мучительный внутренний суд.
— Спасибо, Му. Я правильно распределю рабочее время и личную жизнь, чтобы ничто не пострадало.
Му Цзиньпэй кивнул:
— Главное — чувствуй меру. Не нужно изображать героя.
Чу Чжэн незаметно выдохнул с облегчением.
Му Цзиньпэй немного помолчал, затем решил:
— В дальнейшем расследования пусть ведёт Фэн Лян. У него есть опыт в этом деле.
Фэн Лян вернулся в корпорацию M.K. ещё пять лет назад и входил в команду Му Цзиньпэя. Он занимался развитием азиатского рынка и редко бывал в штаб-квартире.
Чу Чжэн не хотел втягивать Фэн Ляна снова. Те годы для него были настоящим кошмаром. Фэн Лян всегда следовал своим убеждениям, но чувство вины перед Цзи Чаншэном и кланом Цзи до сих пор терзало его — даже если он ничего не говорил об этом, Чу Чжэн всё понимал.
Поэтому он ответил уклончиво:
— Я всё организую должным образом.
Му Цзиньпэй сделал ещё один глоток кофе, но напиток был настолько невкусным, что он поставил чашку и спросил:
— Как обстоят дела у компании «Хункан» в последние годы?
Чу Чжэн доложил правду:
— Тан Хункан переманил всех клиентов и рынки корпорации Цзи к себе в «Хункан». В следующем году они планируют выйти на IPO.
Му Цзиньпэй долго смотрел на своё кольцо, потом приказал:
— Встреться с Тан Хунканом. Перед IPO компания «Хункан» обязана привлечь M.K. в качестве стратегического инвестора. Также им необходимо провести частное размещение акций среди фондов — я сам порекомендую подходящие организации.
Чу Чжэн на мгновение замер, но сразу понял замысел начальника.
Если «Хункан» примет M.K. в качестве стратегического партнёра, корпорация получит право участвовать в управлении компанией — возможно, в итоге «Хункан» окажется под контролем M.K.
А требование о частном размещении акций… скорее всего, направлено на то, чтобы обеспечить Цзи Синъяо долю в капитале.
Это были лишь предположения. Настоящие намерения Му Цзиньпэя теперь становились всё труднее угадать. Его мышление менялось так же непредсказуемо, как июньские облака — без малейших закономерностей.
Му Цзиньпэй снова поднёс к губам ту невкусную чашку. Этот кофе был плох, но не так, как тот, что варила Синъяо. Он сделал ещё глоток, пытаясь уловить знакомый вкус прошлого.
Чу Чжэн ушёл, а Му Цзиньпэй вернулся к работе.
К вечеру закатное солнце залило комнату золотистым светом через панорамные окна.
Му Цзиньпэй стоял у окна, засунув руки в карманы. Он не знал, на что смотрит и о чём думает — просто смотрел вдаль, погружённый в свои мысли.
Медленно солнце скрылось за горизонтом.
Му Цзиньпэй позвонил Чу Чжэну:
— Я поеду на аукцион.
Он хотел увидеть картину «Маска».
Чу Чжэн облегчённо выдохнул. Именно для этого он и отправил материалы по аукциону. С одной стороны, он радовался, что начальник поедет лично, с другой — глубоко презирал самого себя.
В день аукциона Му Цзиньпэй встретил своего дядю Се Цзюньи.
Се Цзюньи специально поменял место, чтобы сесть рядом с племянником. До начала торгов он попытался завязать разговор, но Му Цзиньпэй отвечал сдержанно.
На самом деле Се Цзюньи пересел, чтобы выведать у Му Цзиньпэя информацию о матери Бадинь.
Он уже расспросил друзей Се Юньчэна, но никто ничего не знал. Похоже, их всех подкупили. Не получив полезной информации, он решил обратиться к Му Цзиньпэю.
Даже если Му Цзиньпэй не общается напрямую с Се Юньчэном, у них есть общие знакомые. Появление у Се Юньчэна взрослой дочери — событие слишком громкое, чтобы о нём не знали в их кругу.
Не только он сам интересовался этим вопросом — Му Вэньья, старик Му и старушка Му тоже хотели знать, кто мать Бадинь.
— Цзиньпэй, ты знаешь мать Бадинь?
Му Цзиньпэй холодно ответил:
— Не знаю. Мне всё равно.
Эти два бесчувственных предложения полностью перекрыли Се Цзюньи путь к дальнейшим расспросам.
Тот замялся и в конце концов отказался от попыток.
Начался аукцион. Му Цзиньпэй не проявлял интереса к другим лотам, пока ведущий не объявил следующий номер:
— Следующий лот — картина маслом «Маска».
Му Цзиньпэй мгновенно поднял глаза и не отрывал взгляда от экрана.
«Маска» наконец была представлена публике. Многие любители живописи зааплодировали.
Работа сохранила характерный для «Маски» мрачный и подавленный стиль. На полотне — абстрактный мужской силуэт, а ключевой деталью стала маска, которую он держит за спиной.
Одинокая, печальная фигура в сочетании с этой зловещей, уродливой маской заставила даже Се Цзюньи замолчать. Он вспомнил самого себя в юности.
У Му Цзиньпэя сжалось сердце, в горле будто застрял колючий шип — дышать стало больно. Он был уверен: «Маска» — это Цзи Синъяо, его Синъяо.
Она наконец нарисовала тот самый силуэт, о котором мечтала когда-то. Но душевное состояние уже не то. Теперь в её глазах он — лицемер и подлец.
Чтобы убедиться, что это не паранойя, он спросил Се Цзюньи:
— Не кажется ли тебе этот силуэт знакомым?
Он хотел спросить: «Не похож ли он на меня?»
Но Се Цзюньи понял иначе. Он решил, что Му Цзиньпэй намекает на него, обвиняя в лицемерии и предательстве Пэй Юй.
Поэтому, услышав такой упрёк, он промолчал.
Прошла долгая пауза.
Наконец Се Цзюньи хрипло произнёс:
— Значит, все картины твоей матери теперь подписаны как «Маска»? Эта работа «Маска» — намёк на меня?
Му Цзиньпэй:
— …
Он был ошеломлён.
— Я думаю, это работа Синъяо, — сказал он.
Се Цзюньи резко повернулся к нему. В глазах Му Цзиньпэя бушевали эмоции, но невозможно было понять — искренние они или наигранные.
Раньше он видел работы «Маски» и всегда чувствовал в них отголоски стиля Пэй Юй. Иначе бы он не пришёл на этот аукцион.
Но сейчас, наблюдая за реакцией Му Цзиньпэя, он вдруг засомневался.
Так кто же на самом деле эта «Маска»?
Следующие слова Му Цзиньпэя окончательно разрушили его надежды:
— Галерея, представляющая «Маску», принадлежит Се Юньчэну. Неужели это может быть мама?
Се Цзюньи был потрясён. Он не знал, что сын серьёзно занимается галерейным бизнесом, и не знал, что «Маска» подписала с ним договор.
Он никогда не расспрашивал и не расследовал ничего, связанного с живописью и Пэй Юй, боясь, что Му Вэньья узнает и создаст проблемы для Пэй Юй.
Единственное, что он позволял себе открыто, — это посещать выставки и иногда участвовать в аукционах.
Если «Маска» — не Пэй Юй, то Се Цзюньи вдруг тоже почувствовал, что это Цзи Синъяо.
Пэй Юй высоко ценила Синъяо и, по её примеру, полюбила картины Синъяо. В свободное время он изучал портреты Синъяо и даже дома хранил одну из её работ — «Синъяо-1». У него также была картина «Розы вчера» — подарок Се Юньчэна на день рождения.
Он сказал Му Цзиньпэю:
— Возможно, художник «Маска» и правда Цзи Синъяо.
Услышав это, Му Цзиньпэй стал ещё более озадачен. Если не только он считает, что это Синъяо, почему Чу Чжэн не может найти никаких следов?
Картина «Маска» была продана за 5,2 миллиона долларов США — это новый рекорд для работ «Маски».
— Босс, картину купил Му Цзиньпэй, — доложила секретарь Се Юньчэну.
Се Юньчэн кратко ответил:
— Хм.
Он потерёл переносицу, чувствуя усталость. Сегодня он весь день работал без перерыва и даже не успел поесть. Эта женщина, Цзи Синъяо, — настоящий яд.
Когда она даёт задания, ведёт себя так, будто это её право, и требует выполнения как должного.
Он изводит себя ради неё, а она даже не звонит узнать, как у него дела — живёт себе в удовольствие.
Чем больше он думал об этом, тем сильнее злился. Он набрал номер Цзи Синъяо.
Цзи Синъяо как раз обнимала Луньлунь, собираясь рисовать. Луньлунь весь день занималась на уроках, и Синъяо не мешала ей, тихо сидя в соседней комнате.
В пять часов занятия закончились, и у неё наконец появилась возможность поиграть с дочкой.
— Звёздочка, что будем рисовать сегодня? — спросила Луньлунь, склонив голову. — Ты скажи — и я нарисую именно это. Я во всём слушаюсь тебя.
Цзи Синъяо поцеловала её в щёчку:
— Давай нарисуем этот сезон.
Они ещё не начали, как зазвонил телефон Синъяо. Звонил Се Юньчэн — человек, которого она терпеть не могла.
— Что случилось? — спросила она равнодушно.
Се Юньчэн не выдержал:
— Цзи Синъяо, у тебя вообще совесть есть?! Ты сама просила меня помочь! Впредь относись ко мне поуважительнее!
Синъяо, хоть и сдержанно, всё же смягчилась:
— Есть какие-то новости?
— Пока нет, — вздохнул Се Юньчэн. — Совершенно никаких зацепок. Скажи ещё раз: ты уверена, что крушение самолёта было несчастным случаем?
http://bllate.org/book/12225/1091637
Готово:
