Хотя он и оказался в том же списке «безымянных», что и Лу Цянь с джуцынем Цинем, господин Цзян всё же сильно от них отличался. Он уже не был молод — когда его наконец избрали джуцынем, ему было за тридцать. Да и это был вовсе не первый его приход на столичные экзамены. Он был уверен, что на этот раз всё получится… Кто бы мог подумать, что сам дух экзамена вдруг так резко изменится!
В общем, после очередного провала господин Цзян не знал, что делать дальше.
Вернуться домой? Продолжать работать учителем в уездной школе и одновременно готовиться к следующим экзаменам?
Опыт показывал: такой путь никуда не ведёт. Особенно теперь, когда ход нынешних экзаменов так ошеломил его. Если бы была возможность выбирать, он предпочёл бы остаться в столице — найти хороший академический колледж, спокойно углубляться в учёбу и, что немаловажно, легче узнавать новости, связанные с императорскими экзаменами.
Остальные заметили его сомнения, но вмешиваться было неуместно — да и отношения у них пока не дошли до такой степени близости.
— Подумай спокойно дома, — сказал Лу Цянь. — В любом случае мой двоюродный брат уезжает только через несколько дней.
Господин Цзян благодарно взглянул на него. Ему действительно нужно было всё обдумать.
— Если решу вернуться, поеду вместе с молодым господином Чэном. А если останусь здесь — прошу передать домой письмо от меня.
Оба они были из уезда Вэй, так что для молодого господина Чэна это была мелочь, в которой невозможно было отказать. Более того, он даже надеялся, что господин Цзян останется в столице: ведь рядом со старшим земляком, да ещё и таким опытным человеком, его матери будет гораздо спокойнее.
…А значит, она станет поменьше его отчитывать.
**
Поиск академии прошёл удивительно гладко. Лу Цянь заранее подготовился — едва узнал о своём провале, сразу выбрал наиболее подходящий вариант и ещё в тот же день отправился туда.
В академии к подобному привыкли: сегодня же был день объявления результатов столичных экзаменов, так что всё поняли без лишних слов. Сказали, что мест хватает, обучение для джуцыней бесплатное, а за питание в стенах заведения нужно платить лишь ежемесячную сумму.
Лу Цянь согласился.
Когда он вернулся и рассказал обо всём, господин Цзян сразу загорелся этой идеей и в итоге решил остаться в столице, чтобы три года упорно учиться и попробовать в последний раз.
— Я уже немолод. Если и в следующий раз не пройду — пойду служить на какой-нибудь ничтожной должности. Пусть даже отправят в самые глухие края управлять уездом — я всё равно согласен.
Лу Цянь ничего не ответил.
В его собственных планах такого пункта не значилось. По правде говоря, сам предок никогда не был человеком, способным к практической деятельности. Лу Цяню куда больше подходило оставаться в столице и заниматься чем-нибудь спокойным — например, работать в Ханьлиньской академии. Было бы идеально повторить путь предка: несколько лет в Ханьлиньской академии, затем немного повращаться в Государственной академии, а потом стать наставником принцев…
Но всё это — лишь при условии, что он сначала сдаст экзамены и станет цзинши.
Так или иначе, и Лу Цянь, и господин Цзян той же ночью написали письма и на следующий день собирались переехать в академию. Арендуемое жильё, договорённость о котором зависела от результатов экзаменов, теперь можно было сдать обратно.
Этими мелкими делами занялся двоюродный брат Чэн — Лу Цяню не пришлось ничего делать самому.
Но, как водится, планы рушатся быстрее, чем строятся!
На второй день после переезда Лу Цяня в академию двоюродный брат Чэн в панике примчался к нему.
— Приглашение?
— Да, от вашего главного экзаменатора. Цинь тоже получил.
Он сделал паузу и подчеркнул:
— Только вы с ним.
— Что это значит? «Праздник персиковых цветов» в марте?
Лу Цянь был совершенно озадачен. Автор приглашения — сам главный экзаменатор столичных экзаменов. Теоретически, если бы Лу Цяня приняли, он стал бы его учеником. Но ведь он провалился!
— По словам Циня, он обязательно пойдёт. Говорит, что в любом случае это ему только на пользу.
Действительно…
Лу Цянь подумал: в его нынешнем положении противнику нечего ловить — не на что и обманывать.
Если смотреть с хорошей стороны, возможно, экзаменатор просто восхищён им и хочет продвинуть. Тогда ему даже не придётся снова сдавать экзамены — можно будет сразу выйти на службу, имея лишь степень джуцыня.
Империя и правда позволяла джуцыням занимать должности, но мест мало, а желающих много. Цзинши гарантированно получали пост, а вот джуцыни часто оказывались в ситуации, когда трое-четверо борются за одну вакансию — и там решают не талант, а связи.
Лу Цянь решил пойти.
Из-за этого двоюродный брат Чэн отложил свой отъезд на два дня.
В назначенный день Лу Цянь и джуцынь Цинь вместе отправились на банкет. Место — персиковый сад в резиденции главного экзаменатора.
Лишь тогда Лу Цянь узнал, что фамилия экзаменатора — Чжу.
Честно говоря, фамилия хозяина его совершенно не волновала, но тут вдруг взбесился предок:
— Он Чжу! Он осмеливается быть Чжу! Он недостоин этой фамилии!!
Лу Цянь: …Ага.
Сам праздник прошёл стандартно: знакомства, чаепитие, вино, любование цветами и сочинение стихов. Настроение у всех было прекрасное, и все расходились довольные. Стоит отметить, что кроме самого академика Чжу и его родственников, на празднике присутствовали исключительно те, кто провалил нынешние столичные экзамены.
Точнее — молодые провалившиеся кандидаты.
Лу Цянь так и не понял замысла академика Чжу. Он просто вежливо пил чай, сочинял стихи и не пил вина — оно ему не шло.
Лишь после окончания банкета джуцынь Цинь предположил, что, возможно, академику Чжу не понравились нынешние успешные кандидаты. Дескать, он — учёный с глубокими знаниями, а его заставили выбрать людей, ориентированных на практическую деятельность. Возразить он не мог, но чувствовал себя крайне уязвлённым.
На самом деле догадка Циня была лишь частично верна. Академик Чжу и правда не одобрял выбранных кандидатов, но тем не менее честно выполнил указание императора и отобрал достойных. Просто их подход кардинально отличался от его собственного, поэтому он вложил в эту работу особые усилия.
А цель самого «Праздника персиковых цветов»…
19-го марта, когда Лу Цянь уже стоял в павильоне Тирэнь перед дворцом Тайхэ, он всё ещё находился в полном замешательстве.
И в этот момент предок свернулся в плотный шар и с размаху шлёпнул прямо в лицо императору Канси.
Лу Цянь: …
Впервые Лу Цянь оказался на стороне предка.
Это было слишком! Ужасно!
Ведь всего месяц назад он едва выжил на столичных экзаменах — холод был лютый, задания невероятно сложные, и то, что он вышел из экзаменационного двора целым и невредимым, казалось ему чудом удачи. Поэтому, даже узнав о провале, он спокойно принял это.
Разве не достаточно того, что он выжил?
А теперь, едва найдя подходящую академию, проводив двоюродного брата Чэна и Циня и привыкнув к новой обстановке, его внезапно потащили сюда.
Академик Чжу прислал за ним человека ещё вчера днём и велел хорошо выспаться, утром плотно поесть и не пить воды… Наговорил столько наставлений, что Лу Цянь даже подумал: не раскрылась ли тайна предка, и не собираются ли его сейчас казнить в назидание другим?
Кто бы мог подумать, что его приведут сюда!
Лишь у ворот дворца он примерно понял, что происходит.
Дело в том, что император Канси ещё в прошлом году, в первый месяц, объявил о создании специального экзамена «Бо сюэ хун цы», назначив его на первое число третьего месяца. Позже, из-за некоторых обстоятельств, дату перенесли почти на полмесяца — и вот теперь настал этот день.
Академик Чжу также напомнил ему: «Хорошенько постарайся. Если тебя примут — будущее безгранично».
Прямо небесная благодать!
Хотя, конечно, и страшновато.
Вот тут-то и стоило поблагодарить предка. На его месте любой бы уже оцепенел от ужаса. Сам Лу Цянь, конечно, тоже был напуган, но сумел сохранить самообладание.
Такое спокойствие и невозмутимость даже вызвали уважение у академика Чжу.
…
Император Канси слегка кивнул собравшимся внизу и, не произнося лишних слов, объявил начало экзамена.
В огромном павильоне Тирэнь уже стояли столики с чернилами и кистями. В отличие от экзаменационного двора, здесь не было кабинок — все должны были сидеть на полу прямо в зале. Хотя, конечно, не буквально на голом полу, а на циновках: иначе в марте можно было бы и замёрзнуть за полдня.
За это короткое время Лу Цянь успел незаметно осмотреть других участников. К своему удивлению, большинство из них были пожилыми людьми лет сорока-пятидесяти. Он-то думал, что после «Праздника персиковых цветов» встретит толпу молодых людей, как он сам и Цинь.
Ещё больше поразило его количество кандидатов — не больше ста пятидесяти.
Хотя Лу Цянь и не прошёл столичные экзамены, он знал, что в этом году приняли триста семь человек. Все они будут участвовать в апрельском дворцовом экзамене, и, если не случится чего-то из ряда вон, каждый из них получит хотя бы степень «тун цзинши».
Но как обстоят дела с этим «Бо сюэ хун цы»?
Лу Цянь ничего не знал. Лишь благодаря многолетним «тренировкам» с предком он сумел сохранить хладнокровие.
Вскоре всех посадили на места в соответствии с порядком.
Здесь не было номеров — только юные евнухи вели их к назначенным местам. На низких столиках уже лежали все необходимые письменные принадлежности, больше ничего не требовалось.
Когда все расселись, император Канси огласил задания.
Их было два: первое — «Фу „Сюньцзи и Юйхэн“», второе — «Пятистишие „Осмотр полей весной“, двадцать двустиший». Ответы следовало писать прямо на бумаге и в конце указать имя и родной уезд.
Лу Цянь внимательно слушал. Задание было непростым, особенно потому, что предок никак не успокаивался: то скатывался в шар и бросался в лицо императору Канси, то усаживался прямо ему на голову. Одним словом, выделывался так, что смотреть было стыдно.
Но главное…
Ты пытаешься мучить императора Канси или своего правнука?
С трудом сдержав выражение лица до конца оглашения заданий, Лу Цянь немного расслабился. С детства он учился у предка и отлично освоил именно те области, в которых тот силён. Такие задания — сочинять стихи и фу — были ему гораздо ближе. Если бы снова дали задания в духе столичных экзаменов, он, пожалуй, предпочёл бы сразу сдаться.
Пока он растирал чернила, Лу Цянь выровнял дыхание и сосредоточился на ответе.
Раньше, узнав, что ему предстоит экзамен при дворе, он сильно тревожился: во-первых, боялся, что задания снова коснутся государственных дел и народного благосостояния; во-вторых, переживал, что предок опять сорвётся и начнёт бушевать.
К счастью, к счастью — задания всего лишь на стихи и фу.
Конечно, сочинять стихи и фу тоже нелегко, но по крайней мере проверяются открытые знания — не нужно рассуждать о политике и не требуется демонстрировать лояльность. И главное — не надо бояться, что предок вмешается. Сейчас император Канси сидел довольно далеко, и пока Лу Цянь не поднимал глаз, он не видел, какие новые выходки затевает предок.
Вскоре в павильоне Тирэнь воцарилась тишина.
Слышалось лишь поскрипывание чернильных палочек, шелест бумаги и почти неуловимый звук кисти, скользящей по бумаге.
Написать одно фу и одно стихотворение, строго говоря, не требует много времени. Но Лу Цянь не ожидал, что, пока он ещё только обдумывал ответ, кто-то уже бросит кисть.
Он с трудом удержался от того, чтобы обернуться, но почувствовал — кто-то справа сзади. Сделав глубокий вдох, он начал писать.
…
Через полчаса один за другим сдавали работы. Это сильно отличалось от того, что он слышал о дворцовом экзамене.
Даже на дворцовом экзамене все сдают работы одновременно. А здесь, похоже, можно было сдавать, как только закончишь: стоило поднять руку — и юный евнух тут же подходил, клал работу на поднос и относил императору.
Когда Лу Цянь закончил, две трети участников уже сдали свои ответы.
Сдавших сразу выводили, но не выпускали из дворца — вели в боковой павильон.
На деле это были маленькие комнаты. Когда Лу Цянь вошёл, там уже сидели человек десять разных возрастов — видимо, их размещали в порядке сдачи работ.
Вероятно, из-за того, что все находились во дворце, никто не шумел, в отличие от обычной суеты после экзаменов.
Тишина стояла гнетущая.
Едва Лу Цянь занял место, как ворвался предок:
— Ты, бездельник! Почему не учишься у других?!
http://bllate.org/book/12083/1080319
Готово:
