Однако до сих пор он так и не получил ни единой зацепки из уст посторонних, поэтому решил сам подойти к Инь Чжэн и посмотреть, не удастся ли что-нибудь выяснить.
Что до их последней встречи, закончившейся неприятностями, Вэнь Цзэ давно стёр это из памяти: семья Чжао уже расторгла помолвку, и Инь Чжэн теперь не выйдет за него замуж.
К несчастью, он пришёл слишком рано — в резиденции «Сихунь» ещё не начинали пир. Инь Чжэн вместе с младшей сестрой отправилась гулять по саду и не находилась в зале для пира.
Вэнь Цзэ не хотел оставаться в зале и лицезреть этих невыносимо скучных людей, поэтому решил прогуляться — авось повезёт встретить Инь Чжэн. Однако он неожиданно заблудился и попал в персиковую рощу.
В отличие от хрупкой и болезненной Инь Чжэн, Вэнь Цзэ владел боевыми искусствами, и его пять чувств были весьма острыми. Поэтому, едва Инь Чжэн ступила в рощу, он сразу уловил движение и по смутному силуэту определил, что перед ним женщина.
Вэнь Цзэ подумал, не спрятаться ли ему — ему совсем не хотелось устраивать кому-то из барышень поэтическую случайную встречу.
Но когда фигура приблизилась и он узнал в ней Инь Чжэн, то тут же отказался от этой мысли.
Он стал ждать, пока Инь Чжэн подойдёт к нему. Сначала он не питал особых намерений, но в тот момент, когда она подняла руку, чтобы отвести ветку, налетел лёгкий ветерок.
Лепестки персикового цвета закружились в воздухе и, опускаясь, обрамили лицо Инь Чжэн, когда та подняла глаза на него. От этого зрелища Вэнь Цзэ на миг опешил.
Наступила ранняя весна, и многие девушки уже сменили тяжёлые зимние одеяния на лёгкие платья, но, разумеется, слабая здоровьем Инь Чжэн не могла себе этого позволить. Под белым длинным верхним халатом с широкими рукавами она носила узкое зелёное платье с высоким воротником и застёжкой спереди. Весь её наряд был нежным и изящным, ещё больше подчёркивая её утончённость.
В прическе Инь Чжэн поблёскивала изящная заколка в виде бамбукового листа: из нефрита были вырезаны сами листья, а из коричнево-красного агата — веточка, служившая основой заколки. К ней были подвешены несколько нитей жемчужных подвесок, чей звон, пронизанный лёгким ароматом персикового цвета, донёсся до ушей Вэнь Цзэ.
Их взгляды встретились, и оба на мгновение замерли, но тут же пришли в себя.
Инь Чжэн опустила руку и направилась к Вэнь Цзэ, но неожиданно возвращающаяся на место ветка зацепила одну из жемчужных нитей её заколки. Когда Инь Чжэн сделала шаг вперёд, заколка выскользнула из причёски.
Вэнь Цзэ всё это время следил за ней. Увидев, как нить зацепилась за ветку, он сразу двинулся ей навстречу. Как только заколка соскользнула с волос и начала падать вместе с веткой, он ловко поймал её.
Всё произошло за считаные мгновения.
Инь Чжэн, увидев, что Вэнь Цзэ поймал её заколку, собиралась поблагодарить его, но он уже распутал нить от ветки и, повернувшись, аккуратно вставил заколку обратно в её причёску.
Такая близость была непривычной для Инь Чжэн, а чужой запах и почти интимный жест заставили её сразу сделать шаг назад.
Отступив, она спокойно и естественно произнесла:
— Благодарю Ваше Высочество.
У Вэнь Цзэ тут же сработал его «детектор лжи», предназначенный исключительно для Инь Чжэн. Он догадался, что в этот самый момент она, вероятно, мысленно ругает его, и потому лишь равнодушно «мм»нул, опустил руку и развернулся, чтобы уйти в другую сторону.
Пройдя несколько шагов и заметив, что Инь Чжэн не следует за ним, он обернулся и спросил:
— Пир вот-вот начнётся. Не пойдём?
Инь Чжэн послушно пошла за ним.
Они вышли из персиковой рощи и пошли по крытой галерее: миновали шестиугольную беседку, пересекли маленький каменный мостик, прошли через две воротные арки — и тут Инь Чжэн не выдержала:
— Ваше Высочество, неужели вы тоже не знаете дороги?
Вэнь Цзэ уловил частицу «тоже» в её словах и наконец понял, в чём дело. Совсем не смутившись, он прямо ответил:
— Я здесь впервые.
То есть он действительно не знал пути.
Инь Чжэн остановилась. Вэнь Цзэ услышал, что шаги позади прекратились, и обернулся. Она смотрела на него с выражением, которое трудно было описать словами, и спросила:
— Тогда зачем вы вели меня?
Вэнь Цзэ парировал:
— Ты думаешь, я вообще когда-нибудь веду кого-то?
Прекрасно. Оба полагали, что другой знает дорогу. Инь Чжэн думала, будто Вэнь Цзэ ведёт её, а Вэнь Цзэ, привыкший всегда идти впереди, рассчитывал, что, если он ошибётся, Инь Чжэн, как Цзя Юань, тут же его поправит. Из-за этого они уже целую вечность блуждали, так и не найдя зал для пира.
Видимо, глупее поступка им в жизни совершать не доводилось.
Инь Чжэн закрыла глаза и приложила пальцы к вискам, которые начинали болеть.
Её белые кончики пальцев легли на кожу под чёрными прядями волос, а аккуратно подстриженные ногти с лёгким фиолетовым оттенком… Вэнь Цзэ вспомнил доклад няни Вэй, переданный во дворец: тело Инь Чжэн действительно слабо — настолько, что само её выживание до нынешнего возраста уже чудо. Он спросил:
— Тебе плохо?
Инь Чжэн не стала церемониться:
— Благодаря тебе.
Вэнь Цзэ вспомнил ещё один отчёт няни Вэй о повседневном поведении Инь Чжэн и с недоумением спросил:
— С другими ты всегда мягка и терпелива. Почему же со мной так колко говоришь?
Инь Чжэн открыла глаза, задумалась на миг и искренне ответила:
— Разве это не твоя вина?
Вэнь Цзэ окончательно убедился: вся эта доброта и мягкость — лишь иллюзия, которую видят возрождённые. Настоящая Инь Чжэн — умна и язвительна.
К счастью, вскоре слуги резиденции «Сихунь» нашли заблудших и проводили их обратно в зал для пира.
Однако из-за их «пропажи» начало пира неоднократно откладывалось. Когда они наконец заняли свои места, все гости гадали, где они были и что делали. Взгляды, брошенные на них, были настолько пристальными, что любой обычный человек задохнулся бы от напряжения. Но только не они двое — они оставались спокойны и невозмутимы, что вызывало у окружающих даже некоторый стыд.
Постепенно любопытные взгляды стали реже.
Зал для пира в резиденции «Сихунь» был открыт со всех сторон — вместо стен стояли лишь колонны, позволяя гостям наслаждаться весенними деликатесами и одновременно любоваться красотой сада.
На главных местах восседали старшая принцесса Жуйцзя, устроившая этот весенний пир, и наследный принц Вэнь Цзэ. Инь Чжэн сидела слева, Хэ Цинцюэ — справа, и благодаря своему высокому статусу заняла первое место в правом ряду. Рядом с ними расположились Инь Мусюэ и Пу Цзяюань.
Младшая сестра Пу Цзяюань, Пу Инъин, также присутствовала на пиру и сидела рядом с сестрой. Во время пира Пу Инъин на миг отлучилась, а вернувшись, словно бы сбилась с пути и направилась к левому ряду мест.
Пу Цзяюань заметила, что сестра идёт не туда, и тут же послала свою служанку, разливавшую вино, вернуть Пу Инъин. При этом она специально предупредила служанку не шуметь — Пу Инъин была застенчивой, и если бы её уличили в неловкости, она, скорее всего, три месяца не выходила бы из дома.
Служанка поклонилась и направилась к левому ряду. В этот момент Пу Инъин, похоже, тоже осознала свою ошибку и замерла позади Инь Чжэн.
Служанка уже собиралась подойти, как вдруг увидела, что Пу Инъин вытащила из рукава кинжал и занесла его над Инь Чжэн.
От ужаса служанка завизжала. Все повернулись на крик и увидели, как Пу Инъин с занесённым клинком бросается на Инь Чжэн.
Пу Цзяюань, только что беседовавшая с Хэ Цинцюэ, широко раскрыла глаза, выронила бокал и закричала сестре:
— Остановись!!
В следующее мгновение брызнула кровь.
Инь Чжэн, услышав крик служанки, обернулась — и тут же Инь Мусюэ бросилась на неё, повалив на землю. Клинок Пу Инъин вонзился в плечо Инь Мусюэ.
А саму Пу Инъин пробил палочкой для еды, метко брошенной с главного места. Девушка рухнула на землю рядом с Инь Чжэн.
Из горла Пу Инъин хлынула кровь. Та, кого все считали робкой и застенчивой, лежала на боку, свирепо глядя на Инь Чжэн. Она пыталась что-то крикнуть, но из-за раны в шее её голос был слабым и хриплым, и в общем хаосе криков её слова услышала только Инь Чжэн:
— Лгунья… злой дух…
— …использовала сестру… погубила…
— …ты должна умереть!!
Она вложила в эти слова всю оставшуюся силу, и кровь из её рта брызнула прямо в лицо Инь Чжэн.
Линь Цзюэцинь подбежал и поднял Инь Мусюэ на руки. Старшая принцесса Жуйцзя в панике закричала, чтобы звали императорского лекаря. Пу Цзяюань рыдала, пытаясь встать, но ноги её не слушались. Хэ Цинцюэ подхватила её и повела к Инь Чжэн.
Весь зал погрузился в хаос, но Инь Чжэн будто оказалась за невидимой преградой, отделявшей её от происходящего. Она просто лежала на земле и смотрела на Пу Инъин, лежавшую совсем рядом.
Пока чья-то рука не появилась перед её глазами. Тогда Инь Чжэн очнулась, схватилась за эту руку и поднялась. На её лице, испачканном кровью, не было ни единой эмоции — лишь беспрецедентное безразличие.
Она повернула голову к уже мёртвой Пу Инъин. Её глаза были холодны, как лёд, но движения — удивительно нежны.
Она провела ладонью по векам Пу Инъин, закрывая ей глаза, и тихо ответила:
— Да, я знаю.
Инь Чжэн снова увидела тот кошмар.
Во сне её прижимала к земле женщина, точная копия самой Инь Чжэн. Та, растрёпанная и безумная, душила её и без конца повторяла одно и то же:
— Ты должна умереть! Ты должна умереть! Ты должна умереть! Ты должна умереть!!
— Ты должна умереть!!!
Внезапно лицо женщины изменилось — теперь это была Пу Инъин, причёсанная и аккуратная, с кровавым лицом, как в момент смерти.
Хотя её душили, Инь Чжэн не чувствовала удушья. Она спокойно смотрела на Пу Инъин, а затем подняла руку, коснулась её щеки и позволила крови запачкать ладонь, говоря:
— Да, я знаю.
Я знаю. Я должна умереть.
Потому что очень давно, ещё в том сне, её точная копия уже сказала ей об этом.
… …
Боль в коже головы — юноша снова разбудил её, дёргая за волосы.
Она открыла глаза. Голова раскалывалась так, будто её вынули, покатали по земле и водрузили обратно. Будь она чуть более изнеженной, сейчас бы уже потеряла сознание от боли.
Инь Чжэн села на кровати и спросила:
— Что случилось?
Юноша, склонившийся над краем постели, ответил:
— Те люди завтра войдут в город.
Услышав это, Инь Чжэн почувствовала облегчение:
— Следи за ними. Как только всё закончится, мы уйдём.
Юноша кивнул:
— Хорошо.
С этими словами он выпрыгнул в окно, а Инь Чжэн снова легла и погрузилась в глубокий сон.
Прошло уже полмесяца с праздника Шансы, а кровавый пир в резиденции «Сихунь» давно стал достоянием общественности. Все знали, что младшая дочь канцлера Пу, Пу Инъин, публично пыталась убить вторую девушку семьи Инь, но четвёртая дочь Инь, Инь Мусюэ, бросилась на защиту сестры и получила нож в плечо. Сама же Пу Инъин была убита наследным принцем.
Этот инцидент вызвал настоящий переполох.
Ведь погибла дочь канцлера Пу, а убийцей оказался сам наследный принц — оба лица высочайшего ранга, поэтому история привлекла огромное внимание.
Также всех волновал вопрос: почему Пу Инъин так ненавидела Инь Чжэн, что решилась на убийство прямо на пиру?
Однако для некоторых возрождённых эта загадка не была сложной. В прошлой жизни, после смерти Пу Цзяюань, Пу Инъин уже пыталась убить Инь Чжэн, утверждая, что смерть сестры связана именно с ней. Она говорила, что Пу Цзяюань была всего лишь орудием в руках Инь Чжэн, но со временем клинок стал слишком острым и перестал слушаться хозяйку — тогда Инь Чжэн и «сломала» его.
Разумеется, тогда никто не поверил этим словам. Но, поскольку Пу Инъин была сестрой Пу Цяньцзюня и дочерью канцлера Пу, уже ставшая императрицей Инь Чжэн пощадила её жизнь и даже помиловала весь род Пу. Внешне же объяснили, что Пу Инъин сошла с ума и напала без причины, а не мстила за погибшую сестру, чтобы избавить семью Пу от позора.
В этой жизни Пу Цяньцзюнь рассказал обо всём только Вэнь Цзэ. Остальные в семье Пу знали, что у Пу Цяньцзюня есть воспоминания из прошлой жизни, но не знали, чем закончились судьбы Пу Цзяюань и Пу Инъин.
Ведь в прошлом канцлер Пу умер от горя, вызванного поступками Пу Цзяюань, поэтому Пу Цяньцзюнь не осмеливался говорить ему правду. Он даже обратился к Вэнь Цзэ за документами из павильона Фуяо и лично посетил всех возрождённых, кто мог контактировать с канцлером Пу, умоляя их молчать о судьбе Пу Цзяюань.
Теперь, когда Пу Инъин погибла, Пу Цяньцзюнь больше не мог скрывать правду и рассказал канцлеру Пу всё, что случилось с Пу Цзяюань в прошлой жизни.
Что до Пу Инъин, то и Пу Цяньцзюнь, и Вэнь Цзэ знали, что она тоже возрождённая. Они даже спрашивали её о прошлой жизни, но в этой жизни Пу Цзяюань была жива, а Пу Инъин вела себя совершенно нормально, поэтому они расслабились и дали ей шанс напасть на Инь Чжэн.
Пу Цяньцзюнь считал, что слова Пу Инъин были лишь плодом сильнейшего потрясения.
http://bllate.org/book/12071/1079495
Готово:
