Чу Янь на миг замерла, бросила взгляд на Мин Чжуфаня — но он и не думал её останавливать. Она повернулась и тихо ответила:
— Есть.
Цзюнь Тяньсы только рада была поскорее уйти от Мин Чжуфаня. Она последовала за высокой фигурой Чу Янь и невольно выдохнула с облегчением.
Проводив глазами две удаляющиеся спины, Се Шаоцин наконец опустил напускную важность и, придвинувшись к Мин Чжуфаню, с подозрением спросил:
— Эй, а мне показалось или между вами сейчас… что-то не так?
Мин Чжуфань взглянул на шахматную доску, где партия едва началась, и уголки его губ тронула лёгкая улыбка.
— Она легко смущается, — тихо сказал он.
Се Шаоцин на мгновение окаменел, затем сделал шаг назад и, дрожащими губами, выдавил:
— …Ты сейчас так выглядел и так говорил… Это просто вызывает тошноту!
Мин Чжуфань бросил на него короткий взгляд, потом перевёл глаза на поворот дорожки, где исчезла та самая фигура, и улыбка на его лице стала ещё шире — будто нарочно демонстрируя это Се Шаоцину. Он повернулся к нему, сохраняя ту же изогнутую линию губ.
— Да? — спросил он. — Вроде бы нормально.
— …Нормально?! Нормально тебе в зад! — едва не сорвался с места обычно невозмутимый и благовоспитанный молодой господин Се, готовый уже вцепиться в него руками.
Но Мин Чжуфань спокойно подошёл к столу, указал пальцем на доску и равнодушно заметил:
— Ты играешь чёрными?
С этими словами он взял чёрную фигуру своими длинными, белыми пальцами и уверенно поставил её на поле.
Как только чёрная фигура легла на доску, белые проиграли.
Убрав руку, Мин Чжуфань поднял бровь:
— Ты подпускал её?
Се Шаоцин долго молча смотрел на доску, потом наконец ответил:
— Нет… я… играл белыми.
— …
*
— Не знаем, проснулась ли госпожа Вэнь, поэтому кашу держим на огне. Ваше Величество хотите взглянуть?
Цзюнь Тяньсы подумала: ведь ни Се Шаоцин, ни Чу Янь не являются членами семьи канцлера, так что обращение «госпожа Вэнь» или «девушка Вэнь» вместо «наложница Вэнь»… вполне уместно.
Она махнула рукой:
— Не нужно.
Ведь желание осмотреть еду было всего лишь предлогом, чтобы уйти от Мин Чжуфаня, а не настоящим намерением.
Однако раз уж она здесь, Цзюнь Тяньсы спросила вскользь:
— А остальные женщины в доме канцлера? Где они?
Лицо Чу Янь стало странным. Она склонила голову и осторожно переспросила:
— Остальные женщины?
Цзюнь Тяньсы промолчала, потом повторила:
— Где они?
Чу Янь задумалась на мгновение:
— Ваше Величество, на кухне Вы уже видели мамку Лю. Ещё есть служанки — Сяо Лю, Сяо Цуй, Сяо Хун, Сяо…
Цзюнь Тяньсы дернула уголком рта и поспешно перебила:
— Кхм! Не их! Я спрашиваю именно о женщинах дома. Больше никого нет? — Например, те самые двенадцать…
Чу Янь серьёзно задумалась:
— Другие?
Цзюнь Тяньсы кивнула.
Чу Янь вдруг озарило:
— Ах да! За двором живёт Жёлтая. Неизвестно, сука она или нет… Ваше Величество…
На лбу у Цзюнь Тяньсы начала подрагивать жилка…
«Я с детства была слаба здоровьем, поэтому родители отправили меня в Байюэ учиться боевым искусствам, чтобы укрепить тело. Но кто знал, что, проведя там более десяти лет, я вырасту такой, что совсем не умею вести себя как обычная девушка из приличной семьи».
Действительно, совсем не умеет! В этот самый момент Цзюнь Тяньсы вспомнила эти слова Чу Юя, когда Чу Янь пристально разглядывала чёрную, подгоревшую массу рядом с миской рисовой каши.
— Что это?
— Желчь рыбы, семена кассии, эрцао…
Цзюнь Тяньсы, глядя на эту чёрную, густую жижу, прикрыла нос:
— На что это?
— Для глаз, — ответила Чу Янь, помешав содержимое ложкой.
— Для глаз? — машинально вырвалось у Цзюнь Тяньсы. — С глазами Мин Чжуфаня что-то не так?
— Ваше Величество, это не для канцлера-правителя, — спокойно сказала Чу Янь, не отрывая взгляда от вязкой массы. — Глаза Се Шаоцина всё хуже и хуже видят. Скоро он и шахматы не сможет различить…
Цзюнь Тяньсы вдруг вспомнила:
— Его глаза… В семье Се ходят старинние слухи, что один из предков ослеп.
Чу Янь покачала головой:
— Он не владеет боевыми искусствами. Если ещё и ослепнет — будет ему очень плохо.
— Он… — начала было Цзюнь Тяньсы, но в этот момент снаружи раздался шум.
Цзюнь Тяньсы нахмурилась и увидела, как несколько служанок побежали в сторону одного из крылец. Издалека до неё долетело: «Наложница Вэнь…» У неё мгновенно возникло дурное предчувствие. Она последовала за ними и ещё издали, не успев подойти, увидела на верхнем этаже павильона женщину в белом, которая стояла у перил, шатаясь на краю.
— Вэнь Яюнь?!
Цзюнь Тяньсы испугалась. Фигура Вэнь Яюнь на высокой резной башне казалась такой хрупкой, будто она совершенно не замечала происходящего внизу. На миг она покачнулась, и прежде чем кто-либо успел что-то сказать, белая фигура уже стремительно падала вниз.
В одно мгновение вокруг поднялся крик ужаса. В голове Цзюнь Тяньсы мелькнули образы далёкого детства: семья Вэнь отправила маленькую Вэнь Яюнь к ней, тогда ещё нелюбимому наследнику трона. Так зародилась их «дружба с колыбели». Вэнь Яюнь тогда была крошечной, словно фарфоровая куколка, но даже в таком возрасте её уже использовали как пешку на шахматной доске, брошенную вперёд без колебаний.
«Тяньсы-гэгэ, Яюнь просто хочет хоть раз пожить для себя!» — так горячо заявила она, требуя у Цзюнь Тяньсы разрешения на брак.
Белые широкие рукава Вэнь Яюнь развевались в воздухе, чёрные волосы развевались на ветру. Падение было слишком быстрым, чтобы успеть закрыть глаза. Все уже мысленно представили кровавую картину, и сердца замерли в страхе.
Цзюнь Тяньсы не раздумывая бросилась вперёд. Она почти достигла того места, куда должна была упасть белая фигура, как вдруг сзади на неё обрушилась мощная сила. Плечо резко заныло, её резко оттащило назад на три шага, развернуло и крепко прижали к себе. Мощная рука железной хваткой вцепилась в её плечо, не давая пошевелиться. В следующий миг мимо неё с гулом пронеслось белое тело.
И в тот же миг в ушах зазвучал отчётливый, леденящий душу хруст костей.
Наступила мёртвая тишина.
Люди в панике бросились к ним. Цзюнь Тяньсы стояла на месте, оцепенев, с пустой головой. Она смутно ощущала, как давление на её плечо постепенно ослабевает, а белая фигура медленно падает назад.
— Мин Чжуфань! — не оборачиваясь, Цзюнь Тяньсы почти закричала.
Она резко повернулась. Лицо её мгновенно побледнело. Мин Чжуфань, и без того белый, теперь был мертвенно бледен, на лбу выступил холодный пот, глаза плотно закрыты. Он лежал на земле. Вэнь Яюнь в белом платье явно потеряла сознание, её измождённое лицо всё ещё прижато к его правому плечу, где светло-голубая ткань уже пропиталась тёмно-алой кровью — зрелище леденило душу!
Правое плечо! То самое, которое уже было ранено!
Ещё не зажило!
Этот чёткий, пронзающий хруст снова отозвался в её ушах.
Цзюнь Тяньсы опустилась на колени, схватила его за левую руку и притянула к себе, чтобы он оперся на неё. Кто-то уже унёс Вэнь Яюнь, но Цзюнь Тяньсы даже не взглянула в ту сторону. Дрожащей рукой она осторожно коснулась его правого плеча. Кончики её пальцев тут же окрасились алой кровью — ярко, болезненно. Лицо её побелело ещё больше.
— Эй! Мин Чжуфань! Ты как? Мин Чжуфань, скажи хоть слово! С тобой всё в порядке?! Открой глаза! Мин Чжуфань!!
Окружающие были настолько потрясены действиями императора, что, собравшись кругом, не решались подойти.
Лицо Цзюнь Тяньсы стало мертвенно бледным. Она не могла сдержать дрожи, страх накатывал волнами, и в голосе уже слышались нотки паники:
— Мин Чжуфань!
— Тс-с, — знакомый, глубокий и приятный голос неожиданно прозвучал у неё над ухом. — Ваше Величество, позвольте мне немного отдохнуть.
Цзюнь Тяньсы резко замерла. Она увидела, как он медленно открывает свои миндалевидные глаза, в которых пляшет насмешливый огонёк, глубокие и сияющие.
— Ты!.. — лицо Цзюнь Тяньсы мгновенно потемнело от гнева. Прикусив губу, она медленно поднялась и, не говоря ни слова, развернулась и пошла прочь.
— Ваше Величество?
— Мне нужно побыть одной! — не оборачиваясь, резко бросила она.
Мин Чжуфань проводил взглядом удаляющуюся фигуру в тёмно-фиолетовых одеждах и чуть приподнял бровь.
Внезапно чья-то рука легла ему на плечо и пять пальцев впились в рану.
— А-а-а! — лицо Мин Чжуфаня тут же побледнело ещё сильнее.
— Ничего личного! — Се Шаоцин тут же убрал руку, улыбаясь виновато перед гневным взглядом Мин Чжуфаня. — Просто хотел проверить, правда ли тебе не больно.
Автор говорит: Сяо Лю, Сяо Цуй, Сяо Хун, Сяо…………………………=рот=
Ежедневные обновления — это так утомительно OAO!!!!!!!!
*
Наконец-то она увидела воочию, что значит «печаль рождается в ямочках щёк», и как говорится, «болезнь овладевает всем телом».
Сквозь тонкую белую завесу Цзюнь Тяньсы смутно различала происходящее в комнате. Вэнь Яюнь лежала на кровати, крепко сжав веки, будто спала.
— Все вон, — приказала Цзюнь Тяньсы.
— Есть, — служанки переглянулись и одна за другой вышли.
В комнате воцарилась полная тишина.
Цзюнь Тяньсы пристально смотрела на Вэнь Яюнь почти полчаса, пока пальцы той всё сильнее и сильнее сжимались в кулаки… Притвориться спящей на минуту — не сложно, но удерживать это состояние долго — крайне трудно. И всё же Вэнь Яюнь терпела так долго.
Цзюнь Тяньсы медленно опустилась на деревянный стул и сказала:
— С детства ты умеешь притворяться спящей без единого изъяна. Единственный недостаток — руки.
Фигура на кровати слегка дрогнула.
Цзюнь Тяньсы сделала паузу и продолжила:
— Если бы ты действительно спала, руки не сжимались бы в кулаки.
Фигура на кровати определённо дрогнула.
Цзюнь Тяньсы подождала немного. Увидев, что Вэнь Яюнь обладает такой выдержкой и всё ещё молчит, она вздохнула:
— Неужели тебе так обидно, что тебя спасли? Тогда в следующий раз не прыгай с высокой башни среди бела дня. Лучше дождись тёмной, безлунной ночи и перережь себе горло мечом — быстро, чисто и никто не помешает.
На этот раз фигура на кровати задрожала всем телом — видимо, от злости.
Вэнь Яюнь вытерла слёзы:
— Тяньсы-гэгэ…
Когда Цзюнь Тяньсы впервые увидела, как Вэнь Яюнь прыгнула с башни, у неё не было ни времени, ни желания разбираться, что к чему. Только когда чья-то рука вцепилась ей в плечо, она вдруг всё поняла.
Оказывается, весь этот прыжок красавицы был затеян ради одного человека.
Вэнь Яюнь, должно быть, увидела приближающегося Мин Чжуфаня.
А Цзюнь Тяньсы оказалась лишь нежданной помехой в этом спектакле.
Хотя изначально эта помеха могла стать частью прекрасной легенды.
Ведь Мин Чжуфань учился боевым искусствам у Цюй Дунсяня из Байюэ — об этом знала вся Поднебесная. Для него спасти одну Вэнь Яюнь — раз плюнуть. Даже семнадцать или восемнадцать таких, как она, он бы поймал без труда.
Но теперь его правое плечо уже было ранено — ради Цзюнь Тяньсы. Конечно, даже с раной он мог бы спасти Вэнь Яюнь, но у него оставалась лишь одна здоровая рука. И именно этой здоровой рукой он прижал к себе неожиданно появившуюся Цзюнь Тяньсы, вынужденный использовать раненое плечо, чтобы поймать падающую Вэнь Яюнь. С такой высоты даже маленький камешек набирает вес втрое, не говоря уже о взрослом человеке. Весь удар пришёлся на его плечо, прямо на свежую, едва зажившую рану. Плоть и кровь не выдержали — отсюда и та страшная, тёмно-алая кровь.
Осознав это, Цзюнь Тяньсы мгновенно почернела лицом.
Неужели эта история, которая могла стать прекрасной легендой о герое, спасшем прекрасную даму, была испорчена исключительно из-за неё?!
Императору было очень неловко!
В Уединённых покоях обе молчали. Вэнь Яюнь сидела на кровати, мучаясь и скорбя, а Цзюнь Тяньсы сидела у кровати, тоже мучаясь и скорбя.
Какой же это беспорядок!
Наконец Вэнь Яюнь снова заговорила:
— Я не хотела устраивать истерику, Тяньсы-гэгэ. Но скажи, видел ли ты в этом доме канцлера хоть одну женщину, кроме меня?
Цзюнь Тяньсы помолчала:
— Что ты имеешь в виду?
http://bllate.org/book/12061/1078755
Готово:
