Правила игры просты: один берёт в зубы уголок бумажной салфетки и передаёт его следующему по кругу. Передавать можно, рвя салфетку или, наоборот, проявляя осторожность, — но пользоваться разрешено только ртом. Руки должны быть за спиной, касаться салфетки ими нельзя.
Как только от салфетки остаётся так мало, что передать её дальше уже невозможно, тот, у кого она во рту, выпивает штрафной бокал.
Сегодня Хэ Вэй не пьёт — он водитель и одновременно судья для компании.
Цинь Цзинь взяла под руку Лу Цзицюй слева и Тун Сяонань справа и с деланной серьёзностью заявила:
— Сейчас в моём сердце только доктор Сюй, так что вы обе обязаны стоять рядом со мной. А вот вам, влюблённым, и без того хватает поводов для флирта.
С этими словами она многозначительно подмигнула Лу Цзинъюю.
— Зятёк, стань рядом с моей сестрой, а я встану возле тебя. Так ни Цзицюй, ни Сяонань не будут ревновать — между нами-то точно ничего романтического не случится.
Лу Цзицюй даже не стала поправлять её насчёт этого «зятёка» и сделала вид, будто ничего не услышала.
Хэ Вэй постучал двумя пустыми бокалами друг о друга, и звонкий звук разнёсся по бару.
— Начинает Цзицюй.
Цинь Цзинь взяла салфетку, расправила её и сказала:
— Вот, смотри, какая я заботливая!
Салфетка стала в несколько раз больше, но зато гораздо тоньше.
Перед началом игры Цинь Цзинь специально попросила всех снять головные уборы. Освещение у барной стойки было достаточно приглушённым, и пока никто не подойдёт вплотную, их лица не разглядеть.
Игра началась.
Лу Цзицюй взяла уголок салфетки в зубы и про себя повторяла: «Ничего страшного, ведь первый переход не должен быть слишком близким».
Но в тот самый момент, когда он наклонился к ней, Лу Цзицюй инстинктивно отпрянула назад.
— Эй, так нельзя! — Цинь Цзинь тут же положила руку ей на поясницу, не давая отстраниться.
Лу Цзицюй пришлось закрыть глаза и, запрокинув голову, подать салфетку ему.
В полумраке бара она почувствовала, как её нос коснулся его щеки.
Открыв глаза, она увидела, как он передаёт салфетку Лу Цзинъюю. Игра, оказывается, не так уж и страшна.
Подойти к нему оказалось проще, чем она думала.
Она уже начала успокаиваться, как вдруг заметила, что Лу Цзинъюй нарочно оторвал большую часть салфетки, передавая её Тун Сяонань. Та едва открыла рот, как салфетка упала.
— Штраф! Штраф! — закричали Цинь Цзинь и Хэ Вэй в один голос.
Лу Цзинъюй по-мужски выпил штрафной бокал за Тун Сяонань.
Второй раунд начинала Тун Сяонань.
Лу Цзицюй уже волновалась, не устроит ли Цинь Цзинь какой-нибудь выходки, но та лишь аккуратно оторвала маленький уголок.
При втором приближении Лу Цзицюй чувствовала себя гораздо естественнее. На этот раз она даже сама встала на цыпочки.
Прошло несколько раундов, и все уже выпили по бокалу-другому.
Цинь Цзинь заметила, что Лу Цзицюй расслабилась, и когда очередь дошла до Лу Цзинъюя, она, взяв салфетку в зубы, в тот момент, когда Лу Цзицюй только ухватила свой уголок, резко дёрнула — так, что у той во рту остался лишь крошечный клочок.
Лу Цзицюй, не видя, сколько салфетки осталось, машинально потянулась рукой, но Цинь Цзинь сразу же остановила её:
— Нельзя трогать! Быстрее передавай дальше!
— Да, да! Этого кусочка хватит, чтобы зятёк точно смог ухватить! — поддержал Хэ Вэй.
Лу Цзицюй, всё ещё держа во рту обрывок, неуверенно спросила:
— Сколько ещё осталось?
Лу Ихэнг смотрел на неё: её щёчки покраснели от выпитого, а губы, нежно сжимавшие крошечный лоскуток бумаги, были такие соблазнительные, что длина остатка явно не превышала и сантиметра.
— Не медли! — подгонял Хэ Вэй. — Если не передашь, Цзицюй придётся пить штраф!
Щёки Лу Цзицюй уже весь вечер горели, а взгляд стал немного затуманенным — видимо, алкоголь начал действовать.
— Ладно, я лучше выпью, — сказала она и потянулась, чтобы убрать салфетку изо рта.
Но в следующее мгновение он обнял её за талию.
Знакомый аромат, смешанный с лёгким запахом алкоголя, ударил ей в лицо. Их губы едва коснулись друг друга, и Лу Цзицюй забыла закрыть глаза. Она смотрела прямо в его глубокие, тёмные глаза и словно утонула в них, увидев там лёгкую улыбку.
В этот момент Лу Цзицюй искренне подумала, что алкоголь — прекрасная вещь.
Когда она вышла из его объятий, то опустила голову, чувствуя, как пылает лицо.
Раздался восторженный визг и свист Цинь Цзинь с Хэ Вэем — игра на этом закончилась.
Цинь Цзинь допила свой бокал, и после всей этой весёлой суматохи стало заметно, что настроение у неё испортилось. Увидев, как она направляется в туалет, Лу Цзицюй последовала за ней.
Цинь Цзинь обернулась и с усмешкой спросила:
— Что, идёшь мстить?
Лу Цзицюй притворно закатила глаза, положила руку ей на плечо, и они вместе пошли в туалет.
Едва войдя туда, Цинь Цзинь плеснула себе на лицо холодной воды.
— Ты в порядке? — тихо спросила Лу Цзицюй, подходя ближе и лёгкими движениями поглаживая её по спине.
Цинь Цзинь посмотрела на своё отражение в зеркале, раздражённо сорвала парик и провела рукой по коротким волосам.
— Скажи мне, почему он просто не пришёл? Ну не мог же он хотя бы позвонить или прислать сообщение? Это так трудно?
Как и ожидала Лу Цзицюй, весь вечер Цинь Цзинь думала только о докторе Сюе.
Лу Цзицюй тоже не понимала, почему обычно пунктуальный доктор Сюй внезапно нарушил обещание и не явился.
Но как лучшая подруга и верная союзница, Лу Цзицюй должна была безоговорочно поддерживать Цинь Цзинь. Зная характер подруги, она понимала: сейчас, когда доктор Сюй уже опоздал больше чем на два часа, любые оправдания только разозлят её ещё сильнее.
В туалете то и дело заходили и выходили люди, поэтому Цинь Цзинь повела Лу Цзицюй в задний переулок, куда обычно ходил только персонал бара.
Прислонившись к стене, Цинь Цзинь посмотрела на своё платье и недовольно скривилась:
— Он не любил мой прежний стиль в духе «лесной девы», и я купила новое платье, чтобы надеть именно для него… А он даже не появился.
Лу Цзицюй мягко поправила ей прядь волос:
— Ну и что? Наденешь в следующий раз.
Цинь Цзинь улыбнулась, но потом перевела взгляд на припаркованный неподалёку мотоцикл и надолго замолчала.
Обычно шумная и весёлая Цинь Цзинь вдруг умолкла, и Лу Цзицюй сразу почувствовала, что что-то не так. Она обошла подругу и увидела, что та с красными глазами.
— Я правда… очень его люблю, — голос Цинь Цзинь дрожал от слёз.
Это был второй раз, когда Лу Цзицюй видела, как плачет Цинь Цзинь.
В прошлый раз та рыдала в больнице после аварии на мотоцикле, боясь, что умрёт, и некому будет починить её байк.
У Лу Цзицюй не оказалось салфеток, и она потянула край платья подруги, чтобы вытереть ей слёзы.
— Лу Цзицюй, я же сейчас оголюсь!
— Я вижу, что ты в брюках, так что всё в порядке.
Так они снова, шутя, прогнали слёзы.
Цинь Цзинь выговорилась и начала перечислять все свои последние перемены:
— Я перестала ездить на мотоцикле, отказались от кожаных курток, даже купила четыре-пять париков! А он… телефон не берёт, сообщения не читает. Какого чёрта он вообще имел в виду?
Лу Цзицюй сидела рядом, только кивала и ничего не говорила.
Она знала: хоть Цинь Цзинь сейчас и ругается, завтра, как только взойдёт солнце, снова начнёт воспевать доктора Сюя как самого замечательного человека на свете.
В конце концов Цинь Цзинь толкнула её плечом:
— Слушай, ты же сама втюрилась в Лу Ихэна по уши! Зачем каждый день изображать эту неприступную леди? Это же так утомительно!
Лу Цзицюй опустила глаза на землю и ничего не ответила.
Цинь Цзинь пожала плечами и продолжила, будто разговаривая сама с собой:
— До конца вашей программы осталось совсем немного. У вас есть шанс открыто побыть парой. Ты его любишь, он тебя — разве это не идеально?
— Он никогда этого не говорил, — внезапно перебила её Лу Цзицюй.
Цинь Цзинь удивлённо посмотрела на неё:
— Не говорил чего?
Лу Цзицюй подняла с земли маленький камешек и бросила его в сторону:
— Он ни разу не сказал, что любит меня.
— А, ты имеешь в виду, что он тебе прямо в лицо не признавался? — догадалась Цинь Цзинь.
Лу Цзицюй кивнула и добавила:
— И мы всё ещё в процессе съёмок. Может, всё, что он делает, — просто ради шоу.
— Ерунда! — фыркнула Цинь Цзинь и стукнула её по голове. — Прошу тебя, просто посмотри, как Лу Ихэнг на тебя смотрит!
— Как смотрит?
— Ну да! Разве ты не замечаешь, что…
Цинь Цзинь не договорила — к ним подошёл Хэ Вэй.
— Вы ещё не закончили? — спросил он, указывая на часы. — Уже без десяти девять.
Каждую пятницу в половине десятого в баре Keer на девяносто секунд гасят свет, хотя музыка продолжает играть. Это фирменная фишка заведения — игра на нервах.
Хэ Вэй закурил и сказал Лу Цзицюй:
— Цзицюй, иди обратно в зал. Я покурю тут и заодно поговорю с Цинь Цзинь.
Лу Цзицюй кивнула и направилась к бару.
Только она завернула за угол коридора, как свет погас.
Мобильного телефона у неё не было, поэтому она просто прислонилась к стене и решила подождать окончания девяноста секунд.
В голове эхом звучали слова Цинь Цзинь:
«Ты его любишь, он тебя — разве это не идеально?»
«Просто посмотри, как Лу Ихэнг на тебя смотрит…»
Его взгляд…
Лу Цзицюй закрыла глаза, пытаясь вспомнить. Казалось, ничего особенного… Но если сравнить, как он смотрит на других…
Она ещё размышляла об этом, как вдруг кто-то схватил её за запястье.
Лу Цзицюй инстинктивно открыла глаза. В темноте она не могла разглядеть лицо, но по запаху сразу узнала его.
— Лу Ихэнг?
В коридоре бара через каждые несколько метров горели зелёные знаки аварийных выходов. Хотя полностью разглядеть его лицо было невозможно, Лу Цзицюй была уверена: перед ней Лу Ихэнг.
Он не ответил, а просто притянул её к себе. Запах алкоголя, исходивший от них обоих, слился воедино.
«Неужели он пьян?» — подумала она.
Но тут же он отпустил её запястье и провёл пальцами по её подбородку.
— Ты как…
Лу Цзицюй неуверенно начала вопрос, но он не дал ей договорить — его губы накрыли её рот.
Её губы были мягкие и сладкие, как цветок ландыша. Её язычок инстинктивно попытался уйти, но Лу Ихэнг поймал его. В воздухе витал аромат алкоголя и вечерней истомы.
Лу Цзицюй, не имевшая опыта в поцелуях, совершенно растерялась. Её руки сами легли ему на плечи — только так она могла устоять на ногах, иначе бы рухнула.
Этот поцелуй не только выбил её из колеи, но и размягчил до костей. Только держась за его плечи, она не падала.
После нескольких страстных минут, когда дыхание Лу Цзицюй стало прерывистым, она слабо покачала головой и прошептала:
— Лу… Лу Ихэнг…
Этот стон, похожий на кошачье мурлыканье, пронзил его прямо в сердце.
Он чуть отстранился, прижался лбом к её лбу и, пользуясь слабым светом от знака выхода, смотрел на неё.
Её губы блестели, а глаза были затуманены — он хотел спрятать её у себя в кармане и никогда больше не выпускать.
Лу Цзицюй приоткрыла рот, смутно глядя на него, и прерывисто спросила:
— Ты…
— Лу Цзицюй, — перебил он её, снова прижимая к стене.
Девяносто секунд — слишком мало. И тридцать дней — тоже.
— Что? — прошептала она, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди.
Глоток Лу Ихэна дрогнул, и он низким, хрипловатым голосом произнёс:
— Я не стал бы ради шоу целовать и обнимать тебя снова и снова.
Лу Цзицюй сразу поняла: он слышал её разговор с Цинь Цзинь.
Она невольно сжала губы и прижалась спиной к стене. На этот раз ей некуда было деться.
Хотя в зале играла громкая музыка, Лу Ихэнг знал: раз уж он заговорил, остановиться уже нельзя.
— Лу Цзицюй, я люблю тебя.
Одна секунда. Две. Она молчала.
В его глазах мелькнула тень разочарования.
— Я думал, что делаю всё достаточно очевидно…
Он отпустил её и сделал полшага назад, глядя на неё в полумраке, будто ожидая ответа, в котором сам не был уверен.
В этот момент Лу Цзицюй уловила дрожь в его взгляде.
Из зала донёсся обратный отсчёт:
— Девятнадцать…
Лу Ихэнг снова посмотрел на неё и спросил:
— Что мне нужно сделать или сказать, чтобы ты наконец сбросила все свои защитные барьеры?
Глаза Лу Цзицюй наполнились слезами, и ей с трудом удалось найти голос:
— Ещё раз.
Лу Ихэнг явно замер от неожиданности.
http://bllate.org/book/12045/1077614
Готово:
