Наньчунь тоже не удержалась от грусти и слегка кивнула:
— Я всё помню, что сказала мне госпожа. В прошлый раз, когда Жуи приходила выведывать дату вашего рождения, я ничего ей не рассказала.
Су Хуань задумчиво кивнула, вспоминая поспешный уход Дуань Цзиня.
Пока Дуань Цзинь отсутствовал, Ли Чжаочи, скучая без дела, стал забавляться с птицами в саду. Некоторые молодые служанки с восхищением наблюдали за ним и хором восклицали:
— Молодой господин Му просто чудо! Эти птицы такие проворные, а он их так ловко приручил — поёт, как велено, взлетает ввысь, едва услышав команду! Ни на йоту не ошибётся!
Одна из служанок, читавшая несколько книг, ещё больше удивилась:
— Такое мастерство, должно быть, сравнимо лишь с владыкой всех птиц! Говорят, сто птиц, завидев феникса, почтительно подчиняются ему, ведь феникс — царь пернатых!
После этих слов служанки засуетились и загалдели:
— Тогда молодому господину Му надо переименоваться! Не Му Цзы, а Му Фэнь!
Ли Чжаочи не вступал с ними в беседу, сосредоточенно занимаясь тренировкой птиц. На их слова он лишь вежливо и отстранённо улыбался.
Когда стемнело, Дуань Цзинь наконец вернулся, а служанки давно уже разошлись. Ли Чжаочи, заметив необычное выражение лица Дуаня, последовал за ним и спросил:
— Случилось что-то серьёзное?
Дуань Цзинь нахмурился и начал мерить шагами комнату:
— Можно сказать, серьёзное… Хотя, надеюсь, мы напрасно тревожимся.
Ли Чжаочи почувствовал тяжесть в сердце и торопливо спросил:
— Что именно?
Дуань Цзинь сел за стол и пристально посмотрел на Ли Чжаочи:
— Сколько Ваше Высочество знает о юго-западном государстве Вэй?
Ли Чжаочи медленно опустился на стул напротив, обдумывая информацию о Вэй. Через мгновение он ответил:
— Вэй долгие годы было бедным и слабым. После поражения в битве при Лугу несколько лет назад они даже отправили сюда принцессу, чтобы заключить мир… Хм, эта женщина — соблазнительница и клеветница, истинное бедствие для нашего государства! Однако в последние годы сменился правитель, и мощь Вэй значительно возросла.
Дуань Цзинь тяжело вздохнул:
— Именно так! Наместник получил секретное донесение: недалеко от границы Уцзюня замечено усиление войск Вэй. Все старые и немощные воины заменены — теперь там стоят свежие, боеспособные отряды, готовые в любой момент напасть. Если вдруг начнётся война, первым удар примет Уцзюнь. Но у нас там немного войск, и нам, скорее всего, не устоять!
— Почему наместник ещё не отправил доклад в столицу? — встревожился Ли Чжаочи. — Такое важное дело нельзя задерживать!
Дуань Цзинь немного успокоился:
— Как только дошли слухи, наместник сразу вызвал меня на совет и уже отправил гонца с экстренным донесением. Через десять дней оно достигнет столицы.
Ли Чжаочи немного расслабился:
— Раз донесение отправлено, всё же в эти дни нужно усилить оборону Уцзюня и особенно следить за передвижениями вэйских войск у границы.
На следующее утро, едва Су Хуань закончила туалет, как в сад Цинъфэн вошёл Дуань Цзинь вместе с несколькими служанками, несущими подносы. Она удивилась:
— Что это такое?
Дуань Цзинь мягко улыбнулся:
— Сегодня же день твоего совершеннолетия, разве нет?
И, повернувшись к служанкам, добавил:
— Быстро помогите госпоже Су переодеться в одежды для церемонии цзи.
Су Хуань, не успев удивиться тому, откуда он узнал её день рождения, застеснялась:
— По обычаю, девушка совершает цзи лишь после помолвки… А я…
Дуань Цзинь не дал ей договорить и лёгко рассмеялся:
— Разве ты не помолвлена, Хуань?
Затем нежно произнёс:
— Сейчас, правда, не хватает обряда нажэн, но я обязательно всё исправлю. Поверь мне — твоё положение будет безупречно.
Су Хуань, услышав это, покорно последовала за служанками, чтобы искупаться и переодеться. Когда она вышла, её волосы были уложены в двойной пучок, а на ней было праздничное одеяние и обувь. Поскольку они находились далеко от дома и не имели доступа к семейному храму, все ритуальные предметы разместили под тенью платана, используя его крону вместо храмового двора.
Среди близких не нашлось ни одной женщины старшего поколения, чтобы стать главной гостьей церемонии, поэтому эту роль взял на себя Дуань Цзинь. Жуи стала помощницей, а Наньчунь — сопровождающей. После того как Жуи поочерёдно водрузила на голову Су Хуань все три украшения с подноса, завершился обряд «тройного возложения». Затем последовал обряд вина, после чего нужно было дать имя.
Дуань Цзинь смотрел на Су Хуань, уже переодетую в тёмно-фиолетовую кофту с узором из ветвей пионов, и, немного подумав, сказал:
— Твоё имя — «Хуань», и в «Шицзине» есть строки: «Феникс поёт на высоком холме, где растёт платан, обращённый к утреннему свету». Феникс — птица благородная: не сядет на иное дерево, кроме платана, и не ест иной пищи, кроме плодов бамбука.
Его палец указал на раскидистые ветви платана:
— Как насчёт имени «Цзятун»?
Су Хуань была в восторге и, выполнив поклон, завершила обряд совершеннолетия.
После того как Су Хуань переоделась в обычную одежду, они вместе пообедали. Затем Дуань Цзинь велел Нань Хуэю принести свиток с картиной, которую вчера отнесли в раму. Развернув его, он сказал Су Хуань:
— Только что был обряд цзи, но это ещё не празднование дня рождения. Подарок ждёт тебя в павильоне.
В долине Синьи уже не осталось и следа цветов ксантокумы. Был шестой месяц, и деревья стояли в густой зелени; солнечный свет пробивался сквозь листву пятнами. Вдоль тропинки цвели дикие цветы, над которыми порхали бабочки и жужжали пчёлы. Птицы щебетали, цикады пели, а в тени больших камней у ручья, покрытых мхом разной степени насыщенности, возможно, дремали несколько рыбок или креветок.
Су Хуань и Дуань Цзинь шли по тропинке, наслаждаясь журчанием ручья, и чувствовали, как жара уходит, оставляя прохладу и свежесть. Она пнула ногой маленький камешек и, улыбаясь, спросила Дуаня:
— Я ведь не говорила тебе, когда у меня день рождения. Откуда ты узнал?
Дуань Цзинь понял, о чём она, и честно ответил:
— Хуайцин специально прислал письмо. Он знал, что ты, возможно, не расскажешь мне сама, поэтому предупредил заранее.
Он взял её руку:
— Между нами не должно быть таких формальностей. Как только пройдёт срок траура, я официально пришлю сватов. Мы станем одной семьёй — зачем скрывать от меня свой день рождения?
Су Хуань на мгновение замерла, в её сердце взволнованно дрогнуло:
— Хуайцин сообщил тебе?
Затем она улыбнулась:
— Да, пожалуй, я слишком переживаю… А что ещё он писал?
Дуань Цзинь ответил:
— О, он лишь указал, что твой день рождения — двадцать третьего числа шестого месяца. И добавил…
— Что ещё?
Дуань Цзинь странно посмотрел на неё и рассмеялся:
— Хуань, почему ты так волнуешься за Хуайцина?
Увидев, как она покраснела, он мягко сказал:
— Он написал, что, будучи за тысячи ли, не может лично поздравить тебя, и, поскольку почтовые гонцы не всегда надёжны, обещает вручить подарок лично при встрече.
Су Хуань успокоилась и спросила:
— А ничего не писал про Хуайлюй?
Дуань Цзинь ответил:
— Госпожа Сяо — девушка из замкнутого мира, да ещё и помолвлена с Лян Сюнем. Разве могла бы она сообщить мне о своей судьбе?
Он посмотрел на Су Хуань и тихо добавил:
— Мне важно знать лишь о тебе. Этого достаточно.
Прошёл всего месяц с тех пор, как они не были здесь, но павильон уже казался Су Хуань другим. Раньше вдоль полумесяцеобразной дорожки стояли лишь бамбуковые изгороди, а теперь рядом с ними пышно цвели широколистные растения. В пруду перед домом расцвели несколько кустов красных лотосов — не «поле лотосов», конечно, но вполне достаточно, чтобы картина не выглядела ни пустой, ни перегруженной.
Они прошли внутрь, повесили картину на стену, и Су Хуань весело спросила:
— Где же мой подарок, Сюньлан?
Дуань Цзинь не спешил. Он вышел в западную комнату и вернулся с длинной парчовой шкатулкой. Открыв её, он показал Су Хуань шпильку.
— Нравится?
Су Хуань взяла украшение и внимательно его осмотрела. Цветы и ветви выглядели так натурально, будто только что сорваны с платана. Сама шпилька была из чёрного сандала, вырезанного под веточку и тщательно отполированного. На конце — три цветка платана, точь-в-точь как настоящие. Лепестки из бледно-жёлто-зелёного нефрита слегка заворачивались наружу, а тычинки с крошечными каплями из янтаря и золотой нити выглядели невероятно изящно.
Она провела пальцем по шпильке, и в голосе её зазвучала сладость:
— Это от тебя, Сюньлан… Конечно, нравится.
Дуань Цзинь посмотрел на её густые чёрные волосы, собранные в простой пучок без украшений, и подумал, что она похожа на цветок лотоса у дверей — прекрасна в своей простоте. Сердце его дрогнуло. Он взял шпильку и воткнул её под углом в причёску, затем несколько раз оглядел её и улыбнулся:
— Теперь ты настоящая красавица.
Су Хуань смутилась, кокетливо бросила на него взгляд и опустила глаза. Внезапно в тишине послышался шорох.
— Что это за звук? — удивилась она.
Дуань Цзинь лёгко рассмеялся и трижды хлопнул в ладоши:
— Раз госпожа Су заметила вас, выходите!
Из-за ширмы появились три фигуры. Су Хуань узнала Наньчунь, Нань Хуэя и Му Цзы.
— Вы как здесь оказались?
Наньчунь подбежала к ней и, не скрывая радости, выпалила:
— Молодой господин Дуань сказал, что сегодня вы останетесь здесь до вечера и вам понадобится помощь, поэтому привёз и меня!
Затем она немного расстроилась:
— Мы хотели спрятаться и объявиться только ночью, но нас так быстро раскрыли!
Су Хуань погладила её по руке:
— Ничего страшного. Лучше выйти раньше, чем сидеть там, затаив дыхание. Теперь будем веселиться все вместе.
Она подумала и снова обратилась к Дуаню:
— Молодой господин Му пришёл читать с тобой?
Дуань Цзинь и Ли Чжаочи переглянулись и загадочно улыбнулись:
— Ты скоро всё узнаешь.
Появление троих нарушило уединение Су Хуань и Дуаня, и теперь компания состояла из пяти человек. Для Су Хуань и Дуаня окрестности уже стали привычными, но Наньчунь впервые видела эту красоту и восхищалась каждой деталью.
Так, среди смеха и радостных возгласов, наступил вечер. Ужин оказался самым вкусным из всех, что пробовала Су Хуань: рыба с баклажанами, жареный баклажан, тушёная белокочанная капуста и огурцы по-корейски — всё из огорода у дома. Суп из карасей, пойманных в лесном ручье, был особенно ароматным. После еды подали напиток из лепестков лотоса, собранных в пруду у входа. Наньчунь и Су Хуань готовили, остальные трое собирали хворост и разводили огонь. Все трудились с удовольствием и ели с особым аппетитом, ведь всё было сделано своими руками.
После уборки посуды Ли Чжаочи и Нань Хуэй сказали, что пойдут прогуляться, и вышли. Су Хуань тоже предложила:
— Пойдёмте и мы?
Но Дуань Цзинь удержал её:
— Пусть они идут. Давай лучше сыграем в го — разве не веселее?
Наньчунь подхватила:
— Верно! Они мужчины — наверняка пойдут вглубь леса, куда опаснее. Сейчас уже темно, в лесу сыро и полно змей с насекомыми. Зачем вам туда?
Су Хуань согласилась и спокойно села играть в го с Дуанем. Не помнила она, сколько партий сыграла, но её «угол беспечности» был зажат с обеих сторон, и она уже нахмурилась от напряжения, как вдруг появилась Нань Хуэй. Та обменялась с Дуанем многозначительным взглядом, и Су Хуань почувствовала неладное:
— Что происходит? Почему так таинственно?
Дуань Цзинь не ответил, лишь встал и протянул ей руку:
— Пойдём, прогуляемся.
За дверью лунный свет струился, как вода. Хотя луна была лишь тонким серпом, вместе со звёздами она создавала ясное и чистое сияние. Су Хуань вышла вслед за Дуанем и, обойдя куст бамбука, оказалась на дорожке между двумя живыми изгородями.
Днём она не обратила внимания на растения, стоявшие вдоль изгородей, но сейчас их белоснежные цветы полностью раскрылись, покрыв всю зелень. Лунный свет играл в их лепестках, делая их похожими на крылья, парящие в воздухе, и Су Хуань, охваченная изумлением, воскликнула:
— Это эпифиллумы?
Едва она пришла в себя от удивления, как откуда-то донёсся чистый и пронзительный звук флейты. Пение флейты, подобное щебету птиц, привлекло пернатых: одна за другой они прилетели и начали кружить над цветами. Их становилось всё больше — большие и маленькие, яркие и серые: соловьи, иволги, жаворонки… Они щебетали и играли друг с другом, создавая невероятное зрелище.
http://bllate.org/book/12013/1074683
Готово:
