— Секта Цзюйкун не славится добродетелью среди школ мира боя, — тихо произнёс доверенный человек. — Готовы выполнить любое поручение за деньги, без малейших моральных устоев. Но недооценивать их нельзя: стоят в мире боя уже много лет, опираясь на настоящее мастерство. Неудивительно, что осмелились учинить такое дерзкое нападение прямо под носом у императора… Значит, это всё-таки Цзюйкун.
— Уже дошли до того, что прибегли к помощи школ мира боя, — обеспокоенно сказала госпожа Чэн. — Видимо, решили любой ценой разделаться с Атан. Пока не найдут заказчика, тебе ни в коем случае нельзя выходить из дома. За едой, одеждой и всем прочим нужно следить с особой тщательностью.
Князь Чэн всё больше тревожился. Пробормотав ещё несколько распоряжений, он быстро вышел, решив лично разобраться в этом деле.
После случившегося в Доме князя Чэн царило смятение: Ли Бо, верный слуга многих лет, оказался предателем. Кто знает, сколько ещё таких Ли Бо скрывается в доме? Госпожа Чэн не могла усидеть на месте и вскоре тоже вышла, сурово сдвинув брови.
В комнате воцарилась тишина.
Молчавший до этого Цзян Жань вдруг спросил:
— Атан, ты раньше встречалась с этим господином по фамилии Цзи?
Чэн Яотан покачала головой:
— Сегодня впервые его видела. Он попросил у меня чашку воды, и я велела Даньхуа подать ему. Не ожидала… Впрочем, он появился слишком вовремя — почти наверняка следил за мной. Хотя, конечно, именно он меня и спас.
Цзян Жань на миг зажмурился, вспоминая недавние трупы наёмников:
— Этот господин Цзи… обладает высоким боевым мастерством.
— Если бы не он, меня бы уже увезли далеко, — дрожащим голосом сказала Чэн Яотан. — Даже если бы вы прибыли сразу же после этого, найти меня было бы невозможно. А что случилось бы дальше… кто знает?
— Благодарность господину Цзи я возьму на себя, — с лёгкой усмешкой произнёс Цзян Жань. — Я переверну весь город, но обязательно найду его… и отблагодарю как следует.
— …
Эти слова звучали скорее как угроза, а не как обещание благодарности.
Во-первых, происхождение этого человека вызывало подозрения, да и то, что он, возможно, следил за Чэн Яотан, не добавляло ему доверия.
Во-вторых…
Чэн Яотан прищурилась и игриво спросила:
— Аран-гэгэ, неужели ты снова ревнуешь?
— Да, — ответил Цзян Жань. — Только Атан меня понимает.
— Ты что, оживший сосуд для уксуса?
— Похоже на то, — вздохнул он.
Он встал, положил руку на подлокотник софы и слегка наклонился вперёд. Его прозрачные, как весенняя вода, глаза отражали лицо Чэн Яотан.
— Конечно, я должен быть благодарен господину Цзи: без него неизвестно, чем бы всё закончилось. Но мне очень не нравится, как он на тебя смотрел.
Чэн Яотан удивлённо моргнула:
— Как он мог смотреть? Ведь он же слеп.
Цзян Жань пристально посмотрел на неё:
— Откуда ты знаешь, что он действительно слеп?
Вроде бы не было повода для подозрений. И всё же у Цзян Жаня к этому человеку возникла странная, почти инстинктивная враждебность. Возможно, он просто чересчур мнителен…
Но и Чэн Яотан тоже чувствовала сомнения.
Цзи Цун был завязан повязкой, но двигался без малейших колебаний, уверенно и точно поражая противников — настоящих кровожадных головорезов из мира боя. Он защитил её и легко ушёл, не получив ни единой царапины. Такой человек либо действительно видит, как предполагает Цзян Жань, либо достиг такого уровня мастерства, что может обходиться без зрения.
Хотя эти мысли, надо признать, родились у неё под влиянием дешёвых романов, которые она покупала на улице.
Если бы ей снова довелось встретить Цзи Цуна или узнать, что он попал в беду, она непременно помогла бы ему от всего сердца.
Будто угадав её мысли, Цзян Жань сказал:
— Не волнуйся, Атан. Я обязательно найду господина Цзи и должным образом поблагодарю его.
Чэн Яотан не смогла сдержать улыбки:
— Если так пойдёт дальше, ты, наверное, вообще запретишь мне общаться с другими мужчинами?
Цзян Жань не отводил от неё взгляда:
— Именно так и хочу. Хотел бы спрятать тебя так, чтобы никто другой тебя не увидел.
Весенний свет проникал через окно, мягкий ветерок колыхал занавески.
Её изящные черты лица словно сошли с картины, а насмешливая улыбка прямо вонзилась ему в сердце.
Цзян Жань невольно наклонился ещё ближе.
Не ожидая такого, Чэн Яотан замерла.
— Атан! Атан!
Резкий возглас нарушил тишину. Она инстинктивно толкнула его.
Цзян Жань про себя выругался, но не моргнув, крепко сжал её запястье.
— Это Мяомяо идёт! — торопливо проговорила Чэн Яотан.
Цзян Жань едва заметно усмехнулся:
— Атан, чего ты так нервничаешь?
— Я нисколько не нервничаю!
— Тогда чего боишься, что Фан Шумяо что-то увидит?
Слушая приближающиеся шаги подруги и глядя на хитрую улыбку Цзян Жаня, Чэн Яотан вдруг осознала: да, она действительно нервничает. Эта мысль вызвала у неё одновременно злость и смущение, и, не сдержавшись, она резко наклонилась и укусила его за руку.
В тот же миг её позвоночник напрягся.
Пока она кусала его, он тихо и нежно поцеловал её в макушку.
В этот момент служанка открыла дверь, и Фан Шумяо вошла в комнату. Чэн Яотан мгновенно отпустила его руку и отстранила Цзян Жаня. Он, будто ничего не случилось, спокойно встал рядом.
— Атан, с тобой всё в порядке? Я чуть с ума не сошла от страха! — выпалила Фан Шумяо, подходя ближе. Заметив девушку на софе, она на секунду замерла и удивлённо спросила: — Атан, почему у тебя лицо такое красное?
— …Я просто перепугалась.
Цзян Жань не выдержал и рассмеялся.
Фан Шумяо повернулась к нему:
— Господин Цзян, а у вас лицо тоже покраснело от испуга?
Цзян Жань серьёзно кивнул:
— Именно так.
Чэн Яотан готова была броситься на него и укусить до смерти.
*
*
*
В последующие несколько дней Чэн Яотан не выходила из своих покоев.
Император Юнцзинь и императрица-вдова ежедневно присылали евнухов с выражениями соболезнования и даже назначили придворных врачей для осмотра, демонстрируя особую милость к госпоже Минси из Дома князя Чэн. Независимо от того, были ли эти жесты искренними или нет, знать прекрасно понимала намёк и спешила присоединиться: одни отправляли подарки, другие лично приезжали навестить.
Чэн Яотан ссылалась на сильное потрясение и отказывалась принимать всех — включая господина Цзяна.
Тот никак не ожидал, что, едва успев загладить свою вину, снова рассердит её.
«Сам себе злой враг», — думал он, но что ещё оставалось делать, кроме как продолжать уговаривать?
— Госпожа, ваш мёд с водой, — сказала Даньхуа, осторожно поставив на столик чашку с изящным рисунком цветущей персиковой ветви.
Чэн Яотан только протянула руку, как в дверях появилась служанка:
— Госпожа, пришёл второй молодой господин.
Чэн Бо-дун навещал её часто. За всё время «выздоровления» он приходил почти каждые два-три дня, якобы чтобы проведать старшую сестру. Однако Чэн Яотан относилась к нему холодно и всякий раз находила повод отказать во встрече.
На месте Чэн Яоцинь, получив отказ один раз, никогда бы не вернулась.
Но этот младший брат всегда отличался странным характером. Его искренняя забота была настолько убедительной, что даже служанки у дверей жалели его.
Даньхуа уже нахмурилась, собираясь что-то сказать, но Чэн Яотан лишь улыбнулась:
— Пусть войдёт.
Служанка вышла, а Чэн Яотан, прищурившись, прошептала:
— После стольких отказов всё ещё так настойчив… Видимо, очень переживает за старшую сестру. Раз так, не стоит расстраивать брата.
Чэн Бо-дун быстро рос: детская мягкость исчезала, а его сдержанная натура делала его всё более зрелым и серьёзным.
Чэн Яотан весело улыбнулась:
— Адонька, ты становишься всё красивее! Не знаю, скольких девушек в Чанъане ты свёл с ума!
Чэн Бо-дун поморщился:
— Старшая сестра даже больная не упускает случая поиздеваться надо мной.
Затем его взгляд упал на чашку с мёдом:
— Сейчас главное — восстановить здоровье. Холодное вредит организму, так что от сладостей лучше воздержаться.
Чэн Яотан отодвинула чашку:
— Конечно.
— Ты сильно похудела. Нужно хорошенько поправляться, — продолжал он. — Хотя цвет лица неплохой, скоро пойдёшь на поправку. Но чтобы выздороветь быстрее, следует соблюдать некоторые правила…
Чэн Яотан: «…»
Когда Чэн Бо-дун закончил длинную лекцию о здоровом образе жизни, она уже онемела от скуки.
Он взглянул на неё и вздохнул:
— Даньхуа, ты всё запомнила?
Служанка растерялась, но кивнула:
— Запомнила, госпожа.
— Хорошо. Следи, чтобы госпожа правильно питалась и отдыхала…
— Адонька, — перебила его Чэн Яотан, — как сегодня прошли твои занятия?
— Нормально. Только что был у отца. Старшая сестра слишком пренебрегает собой, это вызывает серьёзную тревогу…
Чэн Яотан снова почувствовала онемение.
Лучше бы он начал клеветать на Цзян Жаня или строить козни — это было бы куда интереснее.
Увы, на этот раз она ошиблась.
Закончив наставления, Чэн Бо-дун тут же встал:
— Старшая сестра, тебе нужно отдыхать. Я не стану тебя больше задерживать.
Когда он ушёл, Чэн Яотан потерла виски:
— Из четверых братьев и сестёр Адонька всегда был самым непостижимым. Иногда я и сама не пойму, что у него на уме — добро или зло.
Если она не могла разгадать его, то уж Даньхуа, которой он только что сделал выговор за недостаточную заботу о госпоже, и подавно была в растерянности.
Чэн Яотан задумалась, а потом сказала:
— Узнай, как сейчас обстоят дела между Адонькой и четвёртым принцем.
Солнечные зайчики играли на оконной раме, за окном пышно цвела грушевая ветвь, белоснежные цветы казались невесомыми.
Мельком взглянув на эту картину, она невольно улыбнулась.
*
*
*
Цзян Жань забрался в карету. Возница, даже не спрашивая, направил коней прямо к Дому князя Чэн.
Дафэй закрыл лицо руками.
Все думали, что отношения между господином Цзяном и госпожой Минси идут отлично. Ведь всё это время господин Цзян ежедневно навещал госпожу, пока та «выздоравливала» после нападения. Его преданность трогала сердца окружающих.
Но только Дафэй знал правду: трогательно — да, только вот господин Цзян ни разу не сумел увидеть госпожу. Его каждый день встречала у дверей служанка с каменным лицом и неизменной фразой: «Госпожа не принимает — слишком слаба после пережитого».
Бывало, его господин даже хотел вломиться внутрь или использовать лёгкие шаги, чтобы незаметно проникнуть во двор.
Но после того как он уже успел рассердить госпожу, Цзян Жань не осмеливался на такие безрассудства.
— Дафэй, давай поспорим? — раздался спокойный голос господина.
Дафэй вздрогнул:
— О чём, господин?
Цзян Жань дружески похлопал его по плечу:
— Увидит ли меня сегодня Атан?
Дафэй выпалил:
— Увидит! Обязательно увидит!
Цзян Жань радостно улыбнулся:
— Вот мы с тобой и думаем одинаково! Я тоже так считаю.
Дафэй улыбался наружно, а внутри стонал. Если угадает — ничего страшного, а если ошибётся… Лучше даже не думать. Но выбрать иной вариант он и подавно не смел.
Ему было совсем нелегко.
*
*
*
— Госпожа… — тихо позвала Даньхуа.
Чэн Яотан проследила за её взглядом и увидела вдали мужчину.
Он стоял неподвижно, с белой повязкой на глазах, будто дожидаясь её.
Чэн Яотан подошла ближе и мягко улыбнулась:
— Господин Цзи.
Цзи Цун долго молчал, а потом медленно произнёс:
— Пахнет грушевыми цветами.
Чэн Яотан удивилась и машинально взглянула на коробку с едой в руке:
— Правда так сильно пахнет? Это пирожки с грушевыми цветами.
Но столь острое обоняние вновь заставило её усомниться: неужели он действительно слеп? Или просто притворяется?
— Ты любишь сладкое?
— Очень, — поспешно ответила она. — Я ещё не успела поблагодарить вас за спасение. Если вам когда-нибудь понадобится помощь, Дом князя Чэн сделает всё возможное…
Цзи Цун повернулся к ней лицом и после долгой паузы тихо сказал:
— Тогда отдай мне эту коробку с пирожками.
Вдалеке, не спеша, приближалась карета, отражаясь в её глазах.
http://bllate.org/book/11989/1071957
Готово:
