Всё равно ведь недолго прошло. Вернуться во Дворец князя Цзиннаня было бы куда ближе, чем ехать в Дом Герцога Ли.
Су Цзиньло энергично замотала головой. Ни за что она не могла сейчас вернуться! Ведь только что громко заявила, что этот лживый негодяй сам прибежит за ней. А если он не погонится — как же тогда появиться перед всеми, вернувшись ни с чем? Куда девать лицо?
Нет, нет, всё не так! Этот лживый негодяй, скорее всего, радуется, что она ушла подальше, чтобы спокойно наслаждаться жизнью с цзюньчжу Чэнъян. Выходит, она сама себе яму вырыла?
Су Цзиньло отчаянно потянула за прическу, растрепав чёрные пряди и расшатав жемчужные шпильки.
— Э-э-э… — карета резко остановилась, и Су Цзиньло покатилась вперёд, чуть не ударившись о стенку.
— Как ты управляешь экипажем! — раздражение Су Цзиньло росло с каждой минутой. Раньше подобное вызвало бы лишь любопытный взгляд из-под занавески и спокойный вопрос, но теперь она даже возницу Дома князя Цзиннаня осмелилась отчитать.
Возница не ответил. Зато занавеска кареты была резко отдернута.
Солнце стояло высоко, и вошедший человек был в тени, поэтому Су Цзиньло не могла разглядеть его лица. «Неужели возница обиделся и решил меня выпороть кнутом?» — подумала она с сожалением. «Зачем я зря злюсь? Всё из-за этого лживого негодяя…»
— Вот уж правда непоседа, — медленно произнёс мужчина, устраиваясь на свободном месте и тут же щёлкнув Су Цзиньло по лбу.
Девушка, прикрывая лоб ладонью, ошеломлённо уставилась на Лу Тяоя.
Он действительно погнался за ней? В груди закололо, словно там вскипала кислая жидкость, и Су Цзиньло не могла понять, что это за чувство.
Лу Тяоя взял из её руки веточку красной сливы и, несмотря на то что рубашка под одеждами уже промокла от пота, аккуратно воткнул цветок в её прическу. Перед ним стояла настоящая красавица, чья прелесть затмевала даже самый изысканный цветок сливы.
Он торопился так сильно, что внутренняя одежда промокла насквозь. Поднеся к губам маленький фарфоровый стаканчик с разноцветным узором, Лу Тяоя сделал глоток.
Этим сервизом всегда пользовалась его молодая супруга. Каждый раз, когда он брал чашку без спроса, она смотрела на него большими глазами, а потом велела Сюэянь или Юй Чжуэр тщательно вымыть посуду.
— Ваше высочество, у госпожи началась менструация, — тихо проговорила Сюэянь, заметив, как Су Цзиньло всё больше краснеет от смущения.
Нельзя возвращаться в родительский дом вот так. Иначе пострадает не только репутация госпожи, но и честь самого князя Цзиннаня со всем его домом. Если императрица-мать воспользуется этим поводом, чтобы унизить госпожу, ей же хуже будет.
Лу Тяоя на миг замер, его взгляд опустился на изумрудное шёлковое платье Су Цзиньло.
— Всё необходимое взяли?
Сюэянь покачала головой:
— Ушли слишком внезапно, ничего не успели взять.
Лу Тяоя помолчал, затем положил ладонь на колено и начал нетерпеливо постукивать пальцами.
Карета медленно катилась по улице. Су Цзиньло вдруг почувствовала, как живот скрутило судорогой, и тут же ощутила, что сиденье под ней стало влажным.
Покраснев до корней волос, она сжалась на месте и не смела встречаться взглядом с Лу Тяоя.
Зелёная карета продолжала своё движение. Мужчина всё ещё молчал. Су Цзиньло не выдержала:
— Мы… мы можем где-нибудь остановиться…
— Не нужно, — спокойно ответил Лу Тяоя, закатывая рукава. — До Дома Герцога Ли недалеко. Просто прикроем тебя.
Карета с зелёными занавесками остановилась у главных ворот Дома Герцога Ли. Алые двери были распахнуты, а двор перед ними тщательно подметён.
Старшая госпожа, услышав доклад слуги, заранее вышла встречать гостей вместе со всей семьёй и теперь нетерпеливо выглядывала вдаль.
— Едут, едут! — радостно воскликнула вторая госпожа Линь, прижимая к себе маленького ребёнка. — Целое утро ждали, наконец-то дождались!
— Мама, есть хочу… — малыш поднял голову, демонстрируя пухлое, как персик, личико. На нём был красный праздничный кафтан, а на затылке болталась детская косичка с алой ниткой, к которой были привязаны две крупные жемчужины и золотой подвес в виде восьми сокровищ.
— Скоро поедим, потерпи, — мягко сказала госпожа Линь, но в глазах её мелькнула тень. Бедняжка, столько времени простоял под палящим солнцем, даже обед пропустил. Наверняка изголодался!
Эта Су Цзиньло совсем возомнила о себе! Всего лишь княгиня Цзиннань, а уже позволяет себе так важничать. Да кто она такая по сравнению с теми, кто живёт во дворце? Когда вернётся госпожа Чжэнь, обязательно проучит эту выскочку.
Занавеска кареты слегка колыхнулась, показав угол широкого рукава.
— Это вторая сестра?
— Да, именно она. Тебе следует звать её второй сестрой, — улыбнулась госпожа Линь, погладив ребёнка по голове.
Мальчика звали Су Чэнъюй. Он был третьим сыном второй ветви семьи и сейчас ему исполнилось пять лет. Ранее он жил у родственников матери, лечась от болезни, и лишь несколько дней назад, после свадьбы Су Цзиньло с князем Цзиннанем, госпожа Линь забрала его домой.
Слуги поднесли скамеечку для выхода из кареты. Занавеска раздвинулась, и первым показалась пара сапог из мыльного дерева с розовой подошвой, а следом — прекрасное, как у бога, лицо Лу Тяоя.
— Медленнее, медленнее, — прошептала Су Цзиньло, следуя за ним и прикрывая рукавом талию и бёдра. Она держалась за его пояс, и голос её звучал мягко и тревожно.
Лу Тяоя неторопливо сошёл с кареты, затем поднял руку и, прикрывая девушку длинным рукавом, скрыл пятно крови на её платье.
Издали казалось, будто супруги стоят очень близко, почти прижавшись друг к другу, и тихо перешёптываются.
Молодая женщина осторожно ступила на скамеечку, но её нога в мягких вышитых туфельках соскользнула, и она начала заваливаться набок. Большие глаза испуганно забегали — она боялась больно удариться.
Лу Тяоя тяжело вздохнул, прикрыл её своим одеянием и незаметно подставил ногу, чтобы падение выглядело более правдоподобно. Су Цзиньло рухнула прямо в руки собравшихся слуг и родственников.
Мужчина отстранился от толпы и одним движением подхватил Су Цзиньло на руки.
Девушка обвила его шею тонкими, как лотосовые побеги, ручками и, чувствуя себя крайне неловко, спрятала лицо у него на груди.
Широкие рукава полностью скрывали хрупкую фигуру, виднелась лишь пушистая макушка, глубоко зарывшаяся в плечо мужчины от стыда, и два пылающих румянцем уха.
Сюэянь вышла из кареты вслед за ними и тут же подошла к госпоже Сунь, что-то быстро шепнув ей на ухо.
Все внимание было приковано к Су Цзиньло и Лу Тяоя, никто не заметил их разговора. Госпожа Сунь кивнула, понимающе улыбнулась и тут же велела старшей служанке Юань отправиться в павильон Цзиньси подготовить чистую одежду и всё необходимое.
Няня Юань заранее приехала в Дом Герцога Ли, чтобы всё организовать. Она заранее рассчитала дни и знала, что у госпожи как раз должны начаться месячные.
Тем временем Су Цзиньло и Лу Тяоя окружили все члены семьи.
— Лоло, тебе плохо? — первой обеспокоенно спросила старшая госпожа.
Су Цзиньло покачала головой, не говоря ни слова. Лу Тяоя ответил вместо неё:
— Ничего страшного, просто подвернула ногу.
— Быстро, готовьте мягкую паланкину! — скомандовала госпожа Линь слугам.
Лу Тяоя крепко обнял Су Цзиньло и направился вглубь усадьбы. Два слуги уже спешили навстречу с зелёной паланкиной.
Он осторожно опустил девушку внутрь, наклонился и тихо сказал хрипловатым голосом:
— Осторожнее.
Су Цзиньло поёрзала на сиденье и кивнула.
Занавеску паланкины опустили. Лу Тяоя выпрямился и, заложив руки за спину, остался стоять на месте, провожая взглядом удаляющуюся паланкину.
Солнце стояло в зените, его лучи ослепительно сияли, заставляя прищуриваться.
Служанки и служки, притаившиеся за колоннадами крыльцов, вытягивали шеи, чтобы получше разглядеть гостей. В душе они восхищались: «Действительно, князь Цзиннань знаменит на весь Поднебесный! Говорят, стоит ему выйти на улицу — и толпы женщин бросают в его колесницу фрукты и цветы. И вправду, красота его неописуема, благородство — как у сосны, холодная чистота — как у нефрита!»
— Ваше высочество, пиршество готово. Пожалуйста, удостойте нас своим присутствием, — Герцог Ли подошёл и почтительно поклонился.
— Тесть, не нужно таких формальностей, — Лу Тяоя слегка кивнул, уголки губ тронула лёгкая улыбка, и они вместе направились в главный зал.
А тем временем Су Цзиньло в паланкине терпела тряску дороги. У ворот внутренних покоев её пересадили на другую паланкину, которую несли служанки, и после множества поворотов наконец доставили в павильон Цзиньси.
Няня Юань уже поджидала у ворот цветочной арки вместе с Юй Чжуэр и другими служанками. Увидев паланкину, она сразу же приказала слугам внести её во двор.
Няня Юань всегда действовала чётко и решительно. Она лично руководила уборкой павильона Цзиньси, заменила всех слуг на своих людей и даже позаботилась о том, чтобы все предметы личной гигиены были заранее доставлены из Дома князя Цзиннаня целыми возами.
— У госпожи подвернута нога, она не может идти. Оставьте паланкину здесь, — строго сказала няня Юань и отослала двух крепких служанок.
Юй Чжуэр помогла Су Цзиньло выбраться из паланкины, затем заглянула внутрь и увидела кровавое пятно на подушке.
Жуцин и Итун подошли ближе, вынули испачканную подушку, заменили её на новую и велели слугам принести горячую ароматную воду в спальню.
За бамбуковой ширмой Су Цзиньло приняла ванну, переоделась и, надев чистую одежду, упала на кровать, совершенно обессиленная.
На постели лежали шёлковые простыни и подушки, в воздухе витал лёгкий аромат благовоний, но лицо Су Цзиньло было бледным, и в ней чувствовалась такая жалость, что на неё было больно смотреть.
— Госпожа, кухня приготовила имбирный отвар с бурым сахаром, — Сюэянь вошла в комнату и подала чашку Су Цзиньло.
В густом тёмно-красном отваре плавали крупные куски имбиря с неочищенной кожурой.
— Госпожа, именно с кожурой имбирь даёт наибольшую силу. Выпейте, и вам сразу станет легче, — нежно уговаривала Сюэянь.
Су Цзиньло надула губки, но всё же, зажав нос, сделала глоток — и с удивлением обнаружила, что напиток на вкус довольно приятный. Острота имбиря смягчалась сладостью сахара, согревая горло и живот.
Она облизнула губы и с надеждой спросила:
— Есть ещё?
Сюэянь засмеялась:
— Конечно, госпожа! Сейчас принесу ещё одну чашку. Но много пить нельзя — можно получить жар. Особенно весной, когда тепло не выходит наружу, и тогда вам станет ещё хуже.
— Хорошо, — кивнула Су Цзиньло и, уютно устроившись на кровати с подушкой в объятиях, стала ждать вторую чашку.
— Госпожа, Минъюань передал через служанку, что привёз Сянсян и Бэньбэнь, — Юй Чжуэр вошла с золотой клеткой, в которой сидели два пушистых комочка, плотно прижавшихся друг к другу.
Увидев, что эти двое всё ещё липнут друг к другу, Су Цзиньло вспомнила о своём флакончике с лекарством.
— Быстро искупайте их! Хорошенько вымойте! — воскликнула она в ужасе. Неужели лекарство и правда подействовало? Неужели они всю дорогу так и ехали?
Ей стало невероятно стыдно.
— Слушаюсь, — Юй Чжуэр прикрыла рот ладонью и унесла питомцев.
В этот момент в комнату вошла госпожа Сунь с чашкой имбирного отвара, которую перехватила у Сюэянь.
— Мама…
— Ай, не вставай, лежи спокойно, — госпожа Сунь поспешила к ней, удержала её и поставила чашку на столик рядом.
— Уже всё подготовили? — спросила она, вытирая потинки со лба дочери, и велела Сюэянь открыть ставни. — В комнате так душно, почему бы не проветрить?
На ставнях теперь висела светло-зелёная ткань, сквозь которую просвечивали бамбуковые тени, мшистые дорожки и журчащий ручей, огибающий павильон. Видно было, что после отъезда Су Цзиньло павильон Цзиньси всё так же бережно содержали в порядке.
— Мама, у меня к тебе один вопрос… — Су Цзиньло потянула мать за руку и, прячась за шёлковыми занавесками кровати, покраснела до корней волос. Голос её стал тише комариного писка.
— Что случилось? — удивилась госпожа Сунь. — Почему так покраснела? Жарко?
Су Цзиньло покачала головой. В её прическе не было ни одной шпильки, на ней была простая белая рубашка, из-под которой выглядывал лотосово-розовый лифчик. Две шёлковые ленточки были завязаны на шее, прилегая к чёрным прядям волос — жалобная и в то же время обворожительная картина.
Она медлила, наконец вытащила из-под подушки белый фарфоровый флакончик и тихо сказала:
— Это средство… оно что…
Госпожа Сунь, увидев смущение дочери, всё поняла и мягко улыбнулась:
— Уже использовала?
— Да… — Су Цзиньло с трудом кивнула.
Едва не сломала себе поясницу! Хорошо, что месячные начались вовремя — хоть несколько дней отдохнёт, иначе в таком юном возрасте точно умрёт от изнеможения.
— Глупышка, обычно такие средства из аптеки содержат вещества, усиливающие влечение, — пояснила госпожа Сунь. — Я опасалась, что тебе будет тяжело, да и стесняться станешь, поэтому не стала подробно рассказывать.
http://bllate.org/book/11946/1068488
Готово:
