Он стоял спиной к Лу Даню, и на лице его не отражалось ни малейших эмоций.
— Удивительно, что господин Лу до сих пор помнит о нашем совместном ученичестве. Но вы ошибаетесь. Скорее уж — мы квиты.
Хотя Лу Дань формально считался учеником Ян Чжэна, оба прекрасно понимали, чем тот занимался все эти годы.
Фу Шаотан больше не сказал Лу Даню ни слова. Подойдя к Лю Хуайчжу, он произнёс:
— Пойдём. Похоже, министр Лу нас не ждёт.
Лю Хуайчжу всё ещё держала в руках подарок для старшей госпожи Лу. Услышав слова Фу Шаотана, она на мгновение замялась, бросила взгляд на Лу Даня и тихо сказала:
— Иди без меня. Мой дядя велел передать господину Лу несколько слов.
Лю Цянь специально отправил с ним Лю Хуайчжу, но так и не объяснил, о чём именно идёт речь. Фу Шаотан взглянул на неё и, ничего не сказав, развернулся и ушёл.
Лю Хуайчжу подошла ближе и сделала реверанс перед Лу Данем:
— Министр Лу.
Лу Дань бегло взглянул на неё, лицо его оставалось бесстрастным.
— Госпожа Лю, вам что-то нужно?
Лю Цянь очень любил свою племянницу, и Лу Дань, конечно же, знал её в лицо. Её отец был всего лишь помощником главного казначея — не самая знатная семья. Однако благодаря покровительству Лю Цяня девушка всегда держалась с высокомерием.
Ни внешность, ни происхождение, ни характер Лю Хуайчжу не вызывали у Лу Даня ничего, кроме отвращения.
— Это подарок для старшей госпожи Лу, — сказала Лю Хуайчжу, почувствовав холодок в его взгляде. Настроение её слегка упало, но она, как ни в чём не бывало, протянула ему красную деревянную шкатулку. — Это снежная лотос с Тянь-Шаня. Её можно сварить вместе с молочным голубком и подать старшей госпоже как целебный бульон. Очень полезно.
В отличие от того случая во внутреннем дворе, теперь она сказала «я», а не «мой дядя»… Значит, этот подарок — от неё лично, а не от Лю Цяня?
Лу Дань нахмурился, но не стал брать шкатулку.
— Благодарю за внимание, госпожа Лю. В нашем доме подобных вещей предостаточно.
Он сделал шаг, чтобы уйти, но Лю Хуайчжу загородила ему дорогу. С лёгким румянцем на щеках она просто бросила шкатулку ему в руки:
— Это мой личный подарок, никак не связанный с моим дядей. Прошу вас, примите его.
С этими словами она развернулась и убежала. Лу Дань смотрел на тёплую от её рук красную шкатулку и хмурился всё сильнее.
Что за игру затеяла эта Лю Хуайчжу!
Лу Цзиньи не видела этой сцены — она побежала вслед за Фу Шаотаном. Она чётко видела, как он направился в сад, но в следующее мгновение он словно испарился.
Лу Цзиньи удивилась и нахмурилась, оглядываясь по сторонам. Она стояла у искусственной горки, вокруг которой было расставлено множество горшков с растениями. От снега остались лишь голые ветви.
Обойдя горку кругом, она так и не нашла Фу Шаотана… Она надеялась поговорить с ним, попытаться убедить пощадить Лу Цзинлина, но теперь это стало невозможным.
Разочарованная, она уже собиралась уходить, как вдруг наткнулась на тёплую мужскую грудь. На нём был алый официальный кафтан с вышитым фазаном, а от него исходил лёгкий аромат сандала.
Лу Цзиньи испуганно попыталась отстраниться, но незнакомец, явно недовольный, спросил:
— Почему вы следуете за мной?
Подняв глаза, она узнала его: чёткие черты лица, тонкие сжатые губы, пронзительный и глубокий взгляд, высокая, но не грубая фигура — словно ястреб в ночном небе, холодный и одинокий… Именно Фу Шаотан, которого она искала.
Он тоже выглядел удивлённым.
— Это вы?
Между ним и Лу Данем давным-давно царила вражда. Неожиданное появление Фу Шаотана в особняке Лу не могло остаться без внимания. С самого входа он чувствовал, что за ним кто-то следит. Сначала он подумал, что это шпион Лу Даня, но потом понял, что ошибся. Лу Дань слишком осторожен, чтобы посылать такого неумеху, который продолжает следовать за ним, даже когда его заметили.
Но Фу Шаотан и представить себе не мог, что это окажется она… На ней было платье цвета лотоса с вышивкой сливы, причёска — «тяо синь цзи», украшенная лишь одной заколкой в виде сливы. Весь наряд был предельно скромным.
Она сжала губы, и в её взгляде читалась не робость или испуг, а скорее тоска по давно потерянному.
Фу Шаотан не знал, почему у него возникло такое странное ощущение. Видя, что она молчит, он мягче спросил:
— Вам нужно со мной поговорить?
Лу Цзиньи наконец опустила глаза. Её предчувствие не обмануло: по сравнению с прошлой жизнью, Фу Шаотан изменился до неузнаваемости… Теперь он действительно стал тем самым министром, которого все боятся. Его холодная, отстранённая аура невольно внушала ей страх.
Глубоко вдохнув, она сделала реверанс:
— Мне хотелось бы сказать вам несколько слов. Не соизволите ли вы выслушать?
Фу Шаотан взглянул на неё. Неудивительно, что тогда он перепутал её с другой… В этом выражении лица действительно было что-то общее. Он кивнул. Неподалёку стояла беседка. Он прошёл туда и сел.
Она последовала за ним, но, оказавшись в беседке, осталась стоять. Фу Шаотан указал на место напротив:
— Садитесь.
Лу Цзиньи послушно села. Поскольку сегодня праздновали шестидесятилетие старшей госпожи Лу, в беседке стояли угощения и фрукты. На каменном столике кипел маленький жаровень с водой.
Лу Цзиньи подумала немного, затем взяла из фарфоровой баночки немного чая, налила кипяток в фарфоровый чайник и заварила чай. Одну чашку она подала Фу Шаотану:
— Прошу вас.
Обычно этим занимались служанки или слуги, но Лу Цзиньи не взяла с собой горничную, а слуга Фу Шаотана стоял далеко и явно не собирался помогать. Пришлось делать всё самой.
К счастью, она умела заваривать чай — пусть и не мастерски, но пить можно.
Она налила себе чашку. На улице становилось всё холоднее, а ручного обогревателя она не взяла — горячий чай пригодится, чтобы согреть руки.
Фу Шаотан поднял чашку, сделал глоток и поставил её обратно. Чай, заваренный так беспечно, был, мягко говоря, невкусным.
— Вы пришли из-за дела вашего брата?
Лу Цзиньи вздрогнула, потом кивнула:
— Мой старший брат десятилетиями усердно учился, прежде чем сдал экзамены и стал цзиньши. Три года он служил на юге, чтобы накопить опыт, и лишь потом получил назначение в столицу… Все в семье надеются, что он получит хорошую должность здесь и скоро женится.
Она посмотрела на Фу Шаотана, и в её глазах читалась сложная гамма чувств:
— Я, конечно, ничего не понимаю в государственных делах, но то, что вы сказали моему пятому дяде, мне кажется… неправильным.
Она говорила открыто, без малейшего смущения от того, что подслушивала их разговор. Фу Шаотан невольно усмехнулся:
— Что именно вас не устраивает?
Он был слишком спокоен, и Лу Цзиньи не могла понять, доволен он или раздражён. Собравшись с духом, она сказала:
— Говорят: «Вина не переходит на родных». Ваша вражда с моим пятым дядей не должна касаться моего брата…
Фу Шаотан кивнул:
— Так вы знаете, что между мной и Лу Данем есть счёт? И всё же осмелились одна прийти ко мне. Видимо, вы очень заботитесь о своём брате.
Он явно уходил от темы!
Лу Цзиньи сдержалась из последних сил:
— Разве вы не считаете, что втягивать в это невинного человека — не дело благородного человека?
Она явно рассердилась: её щёчки порозовели, глаза сердито сверкнули — выглядела она при этом удивительно мило.
Фу Шаотан улыбнулся:
— Кто вам сказал, что я благородный человек? Даже если бы я сам захотел признать себя таковым, придворные чиновники первыми бы возразили. Раз вы решились прийти ко мне, должны были знать, кто я такой.
В глазах окружающих он всегда был человеком, готовым пойти на всё ради цели, в отличие от Лу Даня, считающего себя образцом добродетели.
Лу Цзиньи на этот раз действительно разозлилась. Прежний Фу Шаотан никогда бы так не провоцировал собеседника. Видимо, власть полностью изменила его — даже характер стал совсем другим.
Она подняла на него глаза и вдруг выпалила:
— Откуда мне знать, какой вы человек!
Если бы она знала, не оказалась бы сейчас в таком неловком положении.
Её слова прозвучали крайне дерзко — вовсе не так, как подобает молодой госпоже, обращающейся к министру.
Взгляд Фу Шаотана потемнел, и он стал смотреть на неё пристальнее.
Лу Цзиньи почувствовала себя крайне неловко под этим взглядом и встала:
— Раз вы не желаете менять решение, мне больше нечего сказать. Прощайте.
Она была разочарована. Как же тот добрый и честный Фу Шаотан превратился в этого холодного, бесчувственного человека?
Не оборачиваясь, она пошла прочь, но за спиной раздался его ледяной голос:
— Если я пообещаю не трогать вашего брата, как вы меня отблагодарите?
Лу Цзиньи остановилась и недоуменно обернулась.
Фу Шаотан подошёл к ней и тихо сказал:
— Вы ведь знаете, что наша вражда с вашим пятым дядей длится не первый день. Ваш брат — его племянник, а значит, по правилам должен был быть переведён в провинцию. Я лишь хотел сделать одолжение вашей бабушке, позволив ему остаться в столице… Но ваш дядя, похоже, не хочет принимать мою любезность.
Что он имеет в виду? Неужели это не он против того, чтобы Лу Цзинлинь остался в столице, а Лу Дань?
Голова Лу Цзиньи пошла кругом. Она растерянно смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова.
— Но раз вы пришли ко мне с просьбой, я могу помочь вашему брату, — продолжал Фу Шаотан, пристально глядя на неё, будто размышляя о чём-то. — Только я никогда не занимаюсь делами в убыток себе. Если я помогу вам, вы должны дать мне нечто взамен.
Переводы чиновников — в ведении Министерства кадров, а он — министр кадров. Он редко следует правилам, и оставить Лу Цзинлина в столице для него — пустяк.
Но он должен подумать, какие проблемы может принести ему присутствие Лу Цзинлина в столице… Лучше уж отправить его куда-нибудь подальше, чтобы не маячил перед глазами.
На самом деле он уже решил отправить Лу Цзинлина в какое-нибудь захолустье и предоставить ему самому справляться со своей судьбой. То, что он сказал Лу Даню, было лишь попыткой его поддеть.
Лу Цзиньи помедлила и спросила:
— Что вы хотите в награду?
Она не верила, что Фу Шаотан поможет ей безвозмездно.
Фу Шаотан задумался и сказал:
— Говорят, владелец Цзиньгу Юаня дал вам Слившуюся сливовую табличку?
— Вы хотите Слившуюся сливовую табличку? — удивилась Лу Цзиньи. Она собиралась вернуть её Ду Юаню, когда представится подходящий случай.
Фу Шаотан не подтвердил, лишь усмехнулся:
— Если у вас есть что-то другое, чем можно расплатиться за помощь вашему брату, я не возражаю.
Это означало, что кроме Слившейся сливовой таблички у неё нет ничего, что бы его заинтересовало.
Лу Цзиньи слегка нахмурилась:
— Я всего лишь женщина, и эта табличка мне действительно ни к чему… Но ведь это подарок другого человека. Если я отдам её вам без его согласия, это будет невежливо.
Она слышала, что Фу Шаотану поручили заручиться поддержкой Ду Юаня, но тот даже не удосужился принять его. Поэтому, услышав его просьбу, она, хоть и удивилась, но сочла это вполне логичным.
По идее, обменять табличку, которая ей без надобности, на карьеру Лу Цзинлина — выгодная сделка… Но тогда она окажется в долгу перед Цзиньгу Юанем, и неизвестно, простят ли ей такой поступок.
— Вы отказываетесь? — Фу Шаотан заметил её колебания и с интересом спросил.
На самом деле Слившаяся сливовая табличка для него не имела особой ценности. Он просто боялся, что она попадёт в руки Лу Даня и создаст ему ненужные трудности.
— Я не люблю заставлять людей делать то, чего они не хотят, — легко улыбнулся Фу Шаотан и, попрощавшись с Лу Цзиньи, развернулся и ушёл.
Слуга набросил ему на плечи тёплый плащ. Лу Цзиньи смотрела, как его фигура исчезает за поворотом дорожки, размышляя о плюсах и минусах этого решения.
Она заняла тело дочери рода Лу — значит, стала частью семьи. Лу Цзинлинь в детстве хорошо относился к ней, своей младшей сестре. Помочь ему получить хорошую должность — лучший способ отблагодарить за то, что она теперь носит это тело.
Что до Цзиньгу Юаня, которому она «позаимствует» услугу, — с этим можно будет разобраться позже… Приняв решение, Лу Цзиньи поспешила за ним.
Но кто-то опередил её.
Это была Ян Нин, дочь главного инспектора Ян Чжэна.
На ней было светло-зелёное платье с вышивкой цветущих ветвей и серебристый плащ с узором пионов. Она радостно сделала реверанс перед Фу Шаотаном:
— Господин Фу.
Она пришла вместе с матерью, госпожой Чжао, чтобы поздравить старшую госпожу Лу. Пока госпожа Чжао беседовала с другими дамами, Ян Нин, заскучав, вышла на улицу с горничной.
Неожиданно встретив Фу Шаотана, она обрадовалась. Прошло уже много лет, а он всё так же недоступен и холоден.
— Господин Фу, неужели вы меня не помните? — засмеялась она, заметив его нахмуренные брови. — Мы виделись, когда вы только стали цзиньши. Тогда я даже хотела вас поддеть…
Вспомнив об этом, она смутилась. В те времена она слишком переоценила свои силы: прочитав пару книг вместе с отцом, решила, что умнее любого выпускника императорских экзаменов. Хорошо, что не устроила тогда глупого скандала.
http://bllate.org/book/11945/1068386
Готово:
