Все эти годы, пока отец выздоравливал и не мог заниматься делами, положение семьи Ло наверняка было бы куда хуже, если бы не старшая сестра — с одной стороны яростно защищавшая интересы рода, с другой — заботливо поддерживавшая его постепенное взросление.
Он не верил, что старшая сестра способна вести себя импульсивно или неподобающе при императорском дворе. В его глазах она всегда была самой проницательной и рассудительной из всех.
Уловив в глазах сына тень недовольства, Чжу Юй поспешила сгладить впечатление:
— Конечно, мне не безразлично, как старшая дочь изводит себя трудами… Просто я уже начала подыскивать ей подходящие партии. Думала: как только немного уляжется эта суета, возьму её с собой и хорошенько пригляжусь к женихам. А если она уедет сейчас, дорога туда и обратно займёт месяц или даже больше — всё хорошее упустим.
Такие слова она, разумеется, не осмелилась бы сказать прямо Ло Цуйвэй: хоть та и проявляла к ней должное уважение, но ни в коем случае не позволяла распоряжаться своей жизнью по чужому усмотрению.
Чжу Юй знала, что Ло Цуйвэй безмерно заботится о младших братьях и сёстрах. Обычно стоило Ло Фэнмину или Ло Цуйчжэнь выразить какое-то желание — как старшая сестра тут же соглашалась.
Поэтому она надеялась убедить Ло Фэнмина самому попросить Ло Цуйвэй отправиться вместо него на весеннюю охоту при императорском дворе.
Выслушав мать, Ло Фэнмин подумал, что сестре действительно уже немало лет, и все эти годы она носилась по домашним и торговым делам, так что замужество явно откладывалось.
Помолчав, он наконец произнёс:
— Ладно. Пойду вместе с сестрой в главные покои и спрошу мнения отца.
* * *
Родная мать Ло Цуйвэй умерла от послеродового кровотечения. Несмотря на то что семья Ло щедро заплатила лучшим врачам, ей так и не удалось дожить до полного месяца дочери.
Ло Хуай оплакивал жену два года, прежде чем по настоянию родителей женился на Чжу Юй. Через год у них родился Ло Фэнмин.
Но тогда Ло Хуай только недавно стал главой рода и часто выезжал по делам. Опасаясь, что в его отсутствие дочь будет плохо обращаться мачеха, он взял Ло Цуйвэй с собой и лично заботился о ней.
Хотя со временем выяснилось, что Чжу Юй вовсе не злая мачеха, Ло Хуай уже привык держать дочь рядом. Если только путешествие не было слишком далёким или опасным, он обязательно брал её с собой — иначе не находил себе покоя.
Эта дочь, которую он сам вырастил и воспитал, была для него самым драгоценным существом на свете.
Однако именно из-за этого Ло Цуйвэй так и не получила возможности учиться в академии, как её младшие брат и сестра.
В этом заключалась самая большая вина Ло Хуая перед ней.
Всё, что она знала и понимала, почерпнуто было из наставлений отца, из бесчисленных дорог, пройденных ещё в детстве, из зрелого взгляда на мир, который она обрела задолго до своего возраста.
Поэтому в своих поступках она была смелее и решительнее брата и сестры, но иногда чересчур прямолинейна и импульсивна, ей недоставало сдержанности и дисциплины.
— Я подумала и решила, что Ло Фэнмину подходит лучше, — сказала Ло Цуйвэй, не раздумывая долго и просто исходя из сути дела. — Он больше читал, и на таком важном мероприятии, даже если не удастся ничего добиться, хотя бы не допустит ошибок.
Весенняя охота продлится почти месяц — никто не знает, что может случиться.
Она прекрасно знала свой характер: стоит ей разозлиться — и она потеряет голову, не подумав о последствиях.
Ло Фэнмин уже собирался что-то сказать, но Ло Хуай слабо улыбнулся и прервал его хриплым, прерывистым голосом:
— Пусть едет она. И пусть возьмёт с собой сестру.
Ло Цуйчжэнь, хоть и была молода и дома часто капризничала, всё же получила достойное воспитание и умела вести себя прилично. За пределами дома она всегда проявляла больше сдержанности и такта, чем Ло Цуйвэй.
Если вдруг возникнет какая-то неприятность, сестра сможет вовремя напомнить старшей о благоразумии и не даст ей сорваться в гневе.
— Ты чего киваешь, как глупец? — Ло Цуйвэй легонько одёрнула брата. — Если я уеду, тебя ведь замучают делами до слёз!
Ло Фэнмин почесал в затылке и усмехнулся:
— Да, это будет головная боль… Но ничего страшного, можно ведь…
— Если станет совсем невмоготу, — перебил его Ло Хуай, окончательно решая вопрос, — приноси мне все счета и книги сюда.
Так всё и было решено.
* * *
На рассвете третьего дня второго месяца императорский кортеж выехал из столицы в цюаньшаньский дворец на двадцатидневную весеннюю охоту.
Свита была огромной: помимо членов императорской семьи и приближённых вельмож, приглашены были также представители сословий ремесленников, земледельцев, торговцев и других.
Изначально чиновники Малого дворца назначили сёстрам Ло ехать в одной повозке с семьёй Сюй из северной части города. Однако Юнь Лие заранее прислал Сюн Сяои, который прямо при чиновниках «пригласил» обеих девушек уйти с ними.
Так как отъезд должен был состояться в благоприятный час, чиновники не стали из-за такой мелочи задерживать кортеж и не стали спорить с Юнь Лие.
Под руководством Сюн Сяои Ло Цуйвэй и Ло Цуйчжэнь поднялись в экипаж, специально подготовленный Малым дворцом для Его Высочества принца Чжао.
В просторном салоне кареты Юнь Лие, склонившись на боковую стенку, лениво листал военный трактат, вытянув длинные ноги на край скамьи. Его расслабленная поза напоминала дикую пантеру, греещуюся на солнце с полуприкрытыми глазами.
Ло Цуйвэй впервые видела его таким и невольно улыбнулась, рассматривая пару секунд.
— На что ты смотришь? — спросил Юнь Лие, чувствуя себя крайне неловко под её взглядом. — В шкафчике печенье, на угольной печке чай.
Он поднял книгу повыше, прикрывая ею лицо, которое начало гореть.
«Эта девушка… Её сестра же рядом! Даже если мы давно не виделись, неужели нельзя было сдержать этот взгляд?» — думал он с досадой.
Не понимая, что с ним происходит, Ло Цуйвэй махнула рукой и, устроившись на скамье, усадила рядом сестру.
Зевнув потихоньку, она обняла Ло Цуйчжэнь за плечи и шепнула ей на ухо:
— Всё равно мне кажется, что Ло Фэнмину было бы правильнее поехать.
Ло Цуйчжэнь надула губы и тоже прошептала в ответ:
— Если бы поехал Ло Фэнмин, я бы ни за что не поехала! Он такой противный.
Благодаря тому, что она едет вместе со старшей сестрой на императорскую весеннюю охоту, Ло Цуйчжэнь официально взяла отпуск в академии и теперь радовалась целому месяцу свободы.
— Но если он останется дома управлять делами, отцу придётся помогать ему, — ворчала Ло Цуйвэй, — и он не сможет спокойно отдыхать и лечиться.
Ло Цуйчжэнь тихонько утешала:
— Кто-то же должен был поехать. Если бы ты осталась, всё легло бы на твои плечи — совсем измучилась бы!
Действительно, императорский указ нельзя было отклонить, и кому бы ни выпало ехать — Ло Цуйвэй или Ло Фэнмину — на ближайший месяц дела в доме Ло всё равно превратятся в хаос.
Ло Цуйвэй вдруг разозлилась и фыркнула:
— Говорят, нас вообще не было в списке! Как же надоело! Узнай я, кто это устроил, непременно наговорю ему столько, что голова распухнет!
Хотя девушки говорили очень тихо, почти шепотом, Юнь Лие вдруг бросил книгу, резко сел и прикрыл лицо руками, начав судорожно кашлять.
— Что с тобой? — обеспокоенно спросила Ло Цуйвэй, прекратив разговор с сестрой.
Юнь Лие, прижимая ладонь ко лбу, виновато улыбнулся:
— Вдруг голова заболела.
Он решил, что как только приедет в Цюаньшань, первым делом найдёт всех причастных и заставит их молчать. Ни за что не позволит Ло Цуйвэй узнать, кто именно перевёл семью Ло в список торговых домов.
* * *
Охотничьи угодья Цюаньшань находились в городской крепости Цзинань, всего в ста ли к югу от столицы. Расстояние не такое уж большое: если выехать рано утром и ехать без остановок, можно добраться ещё до полуночи.
Однако на этот раз императорская поездка была устроена ради удовольствия, поэтому не спешили. Сто ли преодолели с утра третьего дня второго месяца и прибыли во дворец на склоне Цюаньшаня лишь к вечеру следующего дня.
Малый дворец заранее прислал людей, которые всё подготовили. Когда гостей развели по палатам и дворам, они быстро разложили вещи, умылись и переоделись — уже был час Ю (с 17:00 до 19:00).
Император Сяньлун приказал устроить ужин в Зале Захватывающих Видов на западной стороне дворца, выходящем на горы. Хотя музыки и танцев не было, закатный пейзаж добавлял особую изысканность.
После двух дней и ночи в пути все были утомлены. Несмотря на то что за столом царила атмосфера радушия и веселья, многие лишь из вежливости поддерживали бодрость.
И сам император казался уставшим. После ужина он отпустил всех, но неожиданно попросил остаться «семью Ло из западной части столицы».
Лицо Ло Цуйвэй оставалось спокойным и невозмутимым, но внутри у неё «ёкнуло». Она старалась вспомнить, не совершила ли чего-то неподобающего по дороге.
Император Сяньлун слегка поправил рукава и мягко улыбнулся:
— Ничего особенного. Просто на днях услышал, что пятый, обычно избегающий всяких споров, вдруг стал рьяно отстаивать интересы «семьи Ло из западной части столицы»… Мне стало любопытно.
* * *
Когда Ло Цуйвэй вышла из Зала Захватывающих Видов, её сердце потепло: Юнь Лие ждал её снаружи.
Отправив Ло Цуйчжэнь с провожатыми во дворец, Ло Цуйвэй пошла рядом с Юнь Лие по аллее из вязов за залом.
Хотя сёстрам пришлось задержаться меньше чем на полчашки чая, Юнь Лие, очевидно, волновался.
— Ничего не спрашивал, — сказала Ло Цуйвэй, странно глянув на него. — Только сказал, что ему любопытно.
Её загадочная улыбка заставила Юнь Лие насторожиться:
— Любопытно насчёт чего?
Ло Цуйвэй остановилась и повернулась к нему лицом:
— Если я правильно помню… ты пятый по счёту?
Юнь Лие не понял, к чему она это спрашивает, и насторожился ещё больше, поэтому ответил уклончиво:
— Да.
Ло Цуйвэй мягко и неторопливо повторила слова императора, отчего Юнь Лие почувствовал, будто гром грянул у него над головой.
Он только собирался найти всех «осведомлённых» и строго-настрого велеть им молчать, чтобы Ло Цуйвэй не узнала, кто именно тот самый «виновник», которого она обещала «обругать до опухоли».
А теперь его собственный отец, император, подставил его сзади, даже не дав начать обороняться!
— Я тогда просто подумал… — Юнь Лие едва сдержался, чтобы не схватиться за голову, и попытался оправдаться, но не знал, что сказать. В конце концов он махнул рукой и отвёл взгляд в сторону. — Ладно, ругай, если хочешь.
* * *
Ло Цуйвэй на миг опешила, но тут же поняла: вчера в карете он, должно быть, услышал её разговор с сестрой.
Вчера она жаловалась Ло Цуйчжэнь, что если узнает, кто перевёл семью Ло в список торговых домов, непременно «обругает его до опухоли». Она злилась из-за того, что из-за этой поездки отцу пришлось вмешиваться в дела, несмотря на раны, и не мог спокойно выздоравливать.
Но на самом деле она прекрасно понимала: хотя участие в императорской поездке временно внесло сумятицу в дела семьи и вынудило раненого Ло Хуая помогать Ло Фэнмину, само по себе это событие принесло семье Ло гораздо больше пользы, чем вреда.
Ведь в последние годы семья Ло терпела убытки на северном маршруте, и почти три года подряд торговля там приносила одни убытки. В прошлом году на юге была засуха, арендаторы не могли платить и устроили бунт. По городу поползли слухи, что у семьи Ло закончились деньги, и толпы хлынули в их банки, требуя обменять векселя на наличные. Это было настоящее несчастье.
Но как только стало известно, что семья Ло приглашена на весеннюю охоту при императорском дворе, всем стало ясно: сам император поддерживает их. Это значительно укрепило репутацию рода Ло.
По крайней мере, паника в банках прекратилась, и для семьи Ло это стало настоящим спасением.
Помощь Юнь Лие была настолько велика, что благодарность невозможно выразить словами.
— Не буду ругать, — сказала Ло Цуйвэй, заметив, что он отвёл взгляд. Она потянула его за рукав, чтобы он увидел её искреннюю благодарность. — Знаю, ты хотел помочь.
Когда он удивлённо посмотрел на неё, она отпустила рукав и, подняв голову, встретилась с ним взглядом и улыбнулась.
Он был так высок, что, стоя так близко, ей пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в глаза.
— За великую милость не нужны слова благодарности, — торжественно сделала она реверанс.
С тех пор как отец получил ранение, ей постоянно приходилось быть на передовой, решительно отстаивая интересы семьи. Давно она не чувствовала, как кто-то незаметно бережёт её под своим крылом.
* * *
На ветвях вязов в начале весны распустились нежно-зелёные листья, густые и сочные. Золотистые лучи заката, тонкие, как шёлковая вуаль, просвечивали сквозь листву, создавая многослойную, мягкую завесу, окутывавшую эту пару, стоявшую лицом к лицу.
Её тщательно ухоженное лицо, слегка приподнятое, сияло открытой, беззаботной улыбкой — яркой и ослепительной, как цветок ярко-красной гардении под полуденным солнцем.
Юнь Лие почувствовал, будто в его груди неожиданно дрогнула тяжёлая, глухая струна. В ответ на это в груди загудел низкий, радостный звук, снова и снова отдаваясь эхом.
http://bllate.org/book/11911/1064594
Готово:
