Однако Цзинь Баочжу так и не появилась — в это время она находилась рядом с Бай Бичэном. Если бы Фэн Гуан увидел то, что видел Фэн Муян, он непременно убедился бы: именно Цзинь Баочжу получила сокровище в тайнике, о чём сейчас судачили все вокруг.
Но Фэн Гуан, стоявший рядом с Фэн Муяном, не видел Цзинь Баочжу, а тот явно не собирался ничего объяснять. Так Фэн Гуан упустил шанс приблизиться к истине и даже не догадывался, что его дедушка внезапно очнулся именно благодаря Цзинь Баочжу.
Как только Фэн Гуан заметил, что Фэн Муян открыл глаза, он уже готов был вскрикнуть от радости.
Однако Фэн Муян мгновенно лишил его голоса — он уже заметил сражающихся Ли Шиюнь и Фэн Сунмина.
Ему хотелось посмотреть, до чего способен его сын без поддержки отца.
Результат разочаровал его. Не прошло и пяти вдохов, как Фэн Сунмин потерпел поражение.
Фэн Муян ясно видел: Ли Шиюнь действовала с лёгкостью и не выкладывалась полностью, тогда как Фэн Сунмин бился из последних сил, будто готов был отдать жизнь.
Фэн Муян направил поток духовной энергии, чтобы поднять сына, но в душе горько вздохнул: «Похоже, преемника мне не найти».
«Неужели виноваты в этом слишком благоприятные условия в городе Цзиньу? — размышлял он. — Они не только привлекли жадных хищников со стороны, но и заставили потомков рода Фэн забыть об истинной сути пути культивации».
Мысль о том, чтобы возлагать вину на других, едва мелькнула в его сознании, но он тут же подавил её. Он знал: винить некого, кроме самого себя, ведь он слишком долго оберегал своих детей и внуков от жизненных испытаний.
Тем не менее Фэн Муян раскрыл духовной сенсорикой своё кольцо хранения и без колебаний влил в рот Фэн Сунмина целебную пилюлю, за которую отдал три духоносных кристалла.
Лишь после того, как Фэн Сунмин проглотил пилюлю, Фэн Муян резко обернулся к Ли Шиюнь, которая уже тихо отступила к обрушившейся двери.
Встретившись взглядом с Фэн Муяном, Ли Шиюнь тут же опустила глаза и смиренно сказала:
— Предок, я уже ухожу.
Она выглядела униженной и подавленной. Трое духовных царей за её спиной дрожали от страха, хотя в этот момент никто не обращал на них внимания.
— Уходить-то можно, — произнёс Фэн Муян, — но оставить что-нибудь нужно.
Едва он договорил, как Ли Шиюнь почувствовала, что её тело парализовано. Это было абсолютное превосходство силы — у неё не было ни малейшего шанса на сопротивление. Когда она снова смогла двигаться, половина её костей уже была сломана. Только стиснув зубы изо всех сил, она сумела не рухнуть на пол.
И лишь тогда Фэн Муян сказал:
— Теперь уходи. Если Сюй Сянъюань ещё жив, передай ему от меня: я лично убью его.
— Благодарю за милость, — прохрипела Ли Шиюнь, поклонилась и знаком велела двум духовным царям подхватить её и уйти.
После их ухода Фэн Сунмин, несмотря на не зажившие раны, принялся рассказывать отцу обо всём, что произошло за этот день.
Выслушав его, Фэн Муян невольно почувствовал глубокий интерес к Цзинь Баочжу и Бай Бичэну.
Однако Фэн Сунмин тихо спросил:
— Нам правда нужно отдать ей сто тысяч кристаллов духа Небесной ступени?
Он вовсе не хотел платить — ведь, по его мнению, он никогда не давал Цзинь Баочжу никаких обещаний; всё это было её собственной выдумкой. К тому же сто тысяч кристаллов духа Небесной ступени — огромная сумма, достаточная, чтобы соблазнить даже святого, не говоря уже о таких мерзавках, как Ли Шиюнь.
Кроме того, Фэн Сунмин считал, что Цзинь Баочжу и Бай Бичэн не обладают достаточной силой. Пусть Бай Бичэн и сумел отразить его атаку, но лишь с трудом. Без надлежащей мощи нет права требовать равного отношения.
Он даже предположил, что Цзинь Баочжу исцелила Фэн Муяна лишь благодаря какому-то могущественному артефакту, и посчитал, что уже проявил великодушие, не пытаясь завладеть этим сокровищем.
Конечно, компенсацию нужно дать, но уж точно не такую огромную.
Однако Фэн Муян, выслушав сына, лишь тяжело вздохнул:
— Ты позволил мастеру массивов прикоснуться к нашему защитному массиву города. С этого момента инициатива перешла не в наши руки.
На лице Фэн Сунмина появилось выражение досады. Но Фэн Муян добавил:
— Я не виню тебя. Ты поступил правильно. Иначе, даже если бы я проснулся сейчас, городу Цзиньу не миновать беды.
Заметив, что лицо Фэн Сунмина остаётся бледно-серым, несмотря на принятую пилюлю, Фэн Муян повернулся к А Цзю, который всё это время стоял у двери, словно деревянный истукан:
— Отведи его вниз, пусть восстановится.
………………………
— Я принёс тебе твои деньги за спасение жизни, — раздался старческий, но насмешливый голос у самого уха Цзинь Баочжу, заставив её наконец оторваться от наблюдения за тем, как Бай Бичэн обрабатывает материалы для ремонта массива.
С тех пор как ушла Ли Шиюнь, а отец и сын Фэны занялись своими делами, Цзинь Баочжу больше не следила за происходящим снаружи. Поэтому появление Фэн Муяна рядом с ней стало полной неожиданностью.
Услышав интонацию Фэн Муяна, Цзинь Баочжу невольно подумала: «Видимо, Фэн Гуан унаследовал эту манеру именно от него. Прямо одно яйцо — другое».
Раз она ещё могла сравнивать Фэн Муяна с Фэн Гуаном, значит, статус святого не внушал ей страха. На самом деле, ей и вправду нечего было бояться. Она просто спокойно ответила:
— Раз принёс, давай сюда.
Когда Фэн Муян передал ей сумку хранения с сотней тысяч кристаллов духа Небесной ступени, Цзинь Баочжу даже не стала проверять содержимое, а спокойно убрала её. Фэн Муян невольно восхитился её невозмутимостью.
За всю свою долгую жизнь, проведённую в торговле кристаллами духа, он видел слишком много «великих людей», которые теряли человеческий облик при виде крупной суммы.
Хотя он уже начал относиться к Цзинь Баочжу с уважением, всё же напомнил с лёгкой иронией:
— Ты не хочешь проверить? Вдруг там не хватает?
— Когда понадобится, сама узнаю, хватит или нет, — ответила Цзинь Баочжу. — Если не хватит, приду ещё раз.
— «Не хватит — приду ещё раз», — повторил он несколько раз подряд, но Цзинь Баочжу уже больше не обращала на него внимания, продолжая наблюдать, как Бай Бичэн восстанавливает ядро защитного массива на стене.
Видя, что она игнорирует его, Фэн Муян тоже перевёл взгляд на Бай Бичэна. С самого момента, как он вошёл в комнату, хотя и разговаривал с Цзинь Баочжу, его духовная сенсорика неотрывно следила за молодым мастером массивов.
Цзинь Баочжу, по его мнению, спасла его жизнь лишь благодаря могущественному артефакту, а вот Бай Бичэн был совсем другим делом. Такой юный, а уже мастер массивов! Его движения при восстановлении были уверены и точны, без малейшего следа неопытности.
Фэн Муян настолько увлёкся наблюдением, что не заметил, как Цзинь Баочжу спросила рядом:
— Ты разбираешься в массивах?
Подумав, что она хочет задать вопрос, Фэн Муян с достоинством погладил свою белую бороду:
— Конечно, разбираюсь. Иначе как быть главой рода Фэн?
Говоря это, он в душе почувствовал лёгкую горечь, хотя внешне этого не показал.
У него было двое детей — сын и дочь, — но ни один из них не проявил склонности к искусству массивов, даже базовые узоры запомнить не могли. Сын Фэн Сунмин хоть и усердствовал в культивации и, возможно, однажды достигнет уровня святого, но дочь и вовсе не стремилась к развитию — ещё пятьсот лет назад вышла замуж в Чжао и теперь носит титул императрицы, хотя Чжао — малое государство, уступающее даже городу Цзиньу.
Именно в этом корень нынешней беды рода Фэн: в его ветви нет никого, кто унаследовал бы талант к массивам. А вот у второй ветви семьи все дети проявляют успехи в этом искусстве. Ведь род Фэн изначально возвысился именно благодаря массивам. Без знания массивов невозможно управлять защитным массивом города, а значит, нельзя быть ни правителем города, ни главой рода.
Правда, Фэн Муян никогда не настаивал, чтобы его потомки обязательно становились главами. Он даже брал с собой нескольких племянников и племянниц, одарённых в массивах, и лично обучал их, намереваясь выбрать из них преемника.
Но в итоге вырастил лишь предателей, не знающих ни стыда, ни совести.
Очевидно, что вопрос преемственности останется главной головной болью для города Цзиньу на многие столетия вперёд.
Однако Цзинь Баочжу задала свой вопрос вовсе не из-за будущего города. Услышав ответ Фэн Муяна, она удивлённо посмотрела на него:
— Раз ты разбираешься в массивах, почему стоишь в стороне? Ведь восстановление защитного массива — ваша обязанность! Разве жители платят вам налоги зря?
Фэн Муян остался без слов и, смущённо почесав нос, подошёл помочь Бай Бичэну устанавливать материалы.
Бай Бичэн, несмотря на помощь, не проявил ни малейшего замешательства и продолжал работать методично и сосредоточенно. Лишь к полуночи, после лёгкого подземного толчка, защитный массив был полностью восстановлен, и защитный барьер активировался — теперь городу ничто не грозило во время надвигающегося буревия Цзиньу.
Картина с пейзажем гор и вод на стене, ранее изъеденная молью, теперь преобразилась: горы словно ожили, окутанные облаками и ветром, а река заструилась, и даже послышался плеск воды.
……………
Теперь, когда защитный массив восстановлен, в доме Фэнов делать было нечего, и Бай Бичэн с Цзинь Баочжу решили уходить. Фэн Муян не стал их удерживать — в доме почти не осталось целых зданий, не до гостей.
Вся семья была в смятении: даже Фэн Сунмин, едва начав усваивать действие пилюли, вынужден был немедленно заняться разгребанием последствий. Поэтому Фэн Муян проводил их до двора с ядром массива, а дальше велел Фэн Гуану показать дорогу. Сам же он спешил вернуться, чтобы с помощью массива поймать или уничтожить предателей.
Теперь, когда массив активирован, лезть через стены было бессмысленно, и Бай Бичэн, хоть и неохотно, согласился, чтобы Фэн Гуан провёл их.
Фэн Гуан пережил сегодня столько взлётов и падений, что душевное равновесие его было серьёзно потрясено. По дороге он не болтал, как обычно, и, возможно, именно с этого дня беззаботный юноша начнёт взрослеть.
Но пока он не крутился вокруг Цзинь Баочжу, враждебность Бай Бичэна к нему немного улеглась. Когда они подошли к полуразрушенным воротам, молчавший до этого Фэн Гуан вдруг сказал:
— По традиции, после активации защитного массива в городе Цзиньу каждый год устраивают Праздник Цзиньу. Я думал, что в этом году в последний раз его отмечаю... Но теперь, похоже, мне не придётся уезжать в Сюаньтяньский клан, и я смогу праздновать его каждый год.
Цзинь Баочжу слышала о Празднике Цзиньу от Али, но тогда она думала только о культивации и не расспрашивала подробностей. Сейчас же слова Фэн Гуана пробудили её интерес. Однако в окружении руин и обломков упоминание весёлого праздника казалось странным.
— Почему ты вдруг заговорил об этом? — спросила она.
Фэн Гуан горько улыбнулся:
— После сегодняшней ночи все в городе поймут, что опасность миновала, и завтра утром праздник точно состоится.
— И в чём проблема? — не поняла Цзинь Баочжу.
Улыбка исчезла с лица Фэн Гуана, и он мрачно произнёс:
— Нет, это я зря тревожусь.
Бай Бичэн понял его мысли: Фэн Гуан, всегда считавшийся правителем города, наконец осознал, что жители не чувствуют к роду Фэн ни привязанности, ни благодарности. Даже если бы род Фэн пал, а Сюаньтяньский клан захватил город, завтра все равно весело отпраздновали бы Праздник Цзиньу.
Бай Бичэн редко проявлял доброту, но сейчас сказал:
— Ты действительно слишком много думаешь. Но знай: люди в этом городе очень любят сам город.
Цзинь Баочжу наконец поняла, из-за чего переживает Фэн Гуан, и мысленно вздохнула: «Ах, юношеские переживания — всё им кажется трагедией».
— Мы уходим. Возвращайся, — сказала она и первой развернулась.
Бай Бичэн, как всегда, последовал за ней.
Фэн Гуан остался один у ворот. Не дождавшись той тайной поддержки, которой он втайне надеялся, его грусть вдруг рассеялась, и он быстро зашагал обратно — ему нужно было быть рядом с матерью.
http://bllate.org/book/11908/1064343
Готово:
