Тан Май не знала, что после этого расставания ей суждено увидеть Ли Синя лишь спустя десять с лишним лет — и тогда в его глазах уже не останется места для неё; он даже не вспомнит, кто такая Тан Май, и будет смотреть на неё с ледяным равнодушием…
Покинув дом помещика Тяня, Тан Май вернулась домой и три дня подряд работала в поле. Подумав, что гнев Ли Синя уже утих, она отправилась к нему. Однако Ли Лань сообщила, что Ли Синь ждал её у ворот целых три дня и уехал обратно в уезд за полчаса до её прихода.
Золотой замок он всё же оставил — с теми же словами: «Если Тан Май не хочет его брать — пусть выбросит».
Тан Май уже не ребёнок, и детские побуждения ей непонятны. Но под натиском уговоров Ли Лань она наконец приняла золотой замок.
Ли Синь уехал, но оставил своего наставника по боевым искусствам. Тот, хоть и хмурился постоянно и носил на лице устрашающий шрам от клинка, оказался прекрасным учителем: мастерски владел боевыми искусствами и был строгим, честным и ответственным человеком.
Тан Май начала серьёзно заниматься боевыми искусствами — с базового упражнения «стойка всадника». А после согласования с наставником она ласково, капризно и игриво уговорила Тан Юаньшаня и Тан Кэ присоединиться к тренировкам. Теперь они каждый день, помимо работы в поле и на огороде, учились рукопашному бою.
Весна сменилась осенью, время летело, словно белый конь мелькнул за щелью в заборе. Всего через четыре месяца Дань Сюн стал частым гостем в доме Танов, регулярно принося детям одежду, еду и прочие необходимые вещи — каждому по справедливости.
Тан Юаньшань и Лянь Сюйлань отказывались принимать подарки, но Дань Сюн рассердился:
— Это для детей! Я — отец Тан Май по обету, а значит, и для остальных детей тоже отец!
Супруги не смогли устоять перед таким напором и приняли дары. Что до тех пятнадцати му земли, которые теперь числились на имя Дань Сюна, — они стали относиться к ним ещё более бережно и старательно.
А когда сладкий картофель уже почти созрел, в доме Танов случилась радостная новость: Лянь Сюйлань оказалась беременна — уже два месяца! Первым это заметила именно Тан Май.
Весть обрадовала всю семью без исключения.
Тан Юаньшань весь день ходил, не закрывая рта от улыбки. Хотя новое дитя означало дополнительные трудности и расходы, он не унывал. У них теперь было несколько му вспаханной земли под овощи, и продовольствие стало надёжнее. Кроме того, он часто выходил подрабатывать, чтобы хоть немного подзаработать. Пусть риса и мяса не купить, но грубые крупы в доме теперь всегда водились.
Тан Ми и Тан Май сами взяли на себя всю кухонную работу.
Тан Кэ, видя радость Тан Май, даже на своём обычно хмуром личике позволил появиться улыбке.
Тан Го то и дело заглядывала на живот Лянь Сюйлань, осторожно трогала его и задавала матери множество странных вопросов.
Но больше всех радовалась, конечно, Тан Май. Её брат, тот самый, кого она так долго ждала, — Тан Фэй, наконец-то зачался! Вспомнив того маленького брата из прошлой жизни, который так любил к ней липнуть и в юном возрасте стал калекой, она почувствовала горькую боль в сердце.
«В этой жизни я обязательно защитлю его! Обязательно!»
С того момента, как узнали о беременности Лянь Сюйлань, ей запретили делать какую-либо работу. Теперь её единственная задача — отдыхать дома.
Цыплята, утята и гусята, которых купила Тан Май, заметно подросли. Из десяти цыплят восемь оказались курами-несушками. Не пожалев, Тан Май зарезала двух кур, чтобы Лянь Сюйлань получала больше питательных веществ.
Брат вот-вот появится на свет — ей нужно зарабатывать ещё больше денег!
【029】Урожай и бордель
【029】
Вскоре сладкий картофель созрел. Когда Дань Сюн, получив известие от Тан Май, прибыл за урожаем и увидел бескрайние поля ботвы, этот владелец множества ресторанов в нескольких уездах без стеснения обнял Тан Май и громко рассмеялся:
— Недаром ты — дочь Дань Сюна! Май-эр, собирай всю семью — отца, мать, братьев, сестёр! Сегодня угощаю всех, чего душа пожелает!
Заметив изумлённые взгляды людей, пришедших вместе с Дань Сюном за урожаем, Тан Май только покачала головой с досадой:
«Отчим, вы ещё чуть-чуть — и совсем опозоритесь!»
Однако, услышав, что Дань Сюн собирается угостить всю её семью, она обрадовалась: ведь раз уж платит отчим, можно попросить для мамы побольше полезных добавок?
После обеда остальных членов семьи Танов увезли домой на повозке, которую прислал Дань Сюн, а Тан Май снова осталась в городском доме своего отчима.
На этот раз она продала несколько тысяч цзинь сладкого картофеля, но не собиралась позволять Дань Сюну использовать весь урожай только на кашу. Ведь существует множество других способов приготовления: сушеный сладкий картофель, запечённый картофель — всё это прекрасно!
Тан Май подробно объяснила Дань Сюну, как готовить сушеный и запечённый картофель, и заодно запросила у него сто лянов серебра за «рецептуру».
Продавать более тысячи цзинь по шестьдесят пять вэнь за цзинь в уезде Лунлинь, где одна миска каши стоит всего два вэня, — это гарантированно вести бизнес себе в убыток. Но Дань Сюн — её отчим, да ещё и хороший отчим. Как она может допустить, чтобы он нес убытки?
Да и сам Дань Сюн вряд ли окажется настолько глупым, чтобы торговать в минус.
У Дань Сюна был свой план, и у Тан Май — свой. Передавая рецепты, она дополнительно вручила ему «маркетинговый план».
Хотя Тан Май никогда не спрашивала, сколько у Дань Сюна состояния, она догадывалась: раз он контролирует ресторанный бизнес сразу в нескольких уездах, активов у него должно быть не меньше нескольких сотен тысяч лянов. Исходя из своего прошлого опыта с коррупцией чиновников и предпринимателей, она была уверена: за спиной Дань Сюна стоит влиятельный покровитель из чиновничьих кругов — не ниже третьего ранга.
Раз есть такие возможности, почему бы не использовать их в полной мере? Благодаря её маркетинговому плану, она была уверена: даже если цена подскочит до шестидесяти пяти лянов за цзинь, товар всё равно раскупят.
Когда Тан Май вручила план Дань Сюну, тот бегло пробежался глазами по бумаге — и глаза его загорелись. За последние месяцы почерк Тан Май вернулся к уровню её прошлой жизни: стремительный, мощный, изящный — поражающий даже многих мужчин своей силой и красотой.
— Май-эр… это… это ты… написала? — с недоверием спросил Дань Сюн.
Тан Май вдруг вспомнила, что ей всего пять лет, и поспешно покачала головой:
— Отчим, это дал мне старик, который раньше жил на той горе, что я купила. Вы же его видели. Перед уходом он вручил мне эти бумаги. Я не поняла, что это такое, поэтому и принесла вам — посмотрите, пожалуйста.
В пять лет ей действительно приходилось прятать свои способности. Хотя в прошлой жизни она тоже предпочитала держаться в тени — и, хоть и умерла преждевременно, все её богатства остались при ней, а не достались Лун Цзияню.
— Неужели тот старец — гений торговли? — пробормотал Дань Сюн, прижимая к груди маркетинговый план.
Тан Май почесала затылок и натянуто засмеялась. За три жизни её называли гением торговли не раз. Просто она обожала зарабатывать деньги — особенно тот восторг, что охватывает после упорного труда, когда первые монеты наконец-то попадают в руки.
Правда, сами деньги её не особенно волновали. Поэтому в прошлой жизни, когда Лун Цзиянь использовал её средства на благотворительность и снискал себе добрую славу, она даже не почувствовала обиды. Тогда она была глупа: думала, что если ему хорошо — ей тоже хорошо.
В плане подробно расписывалось, как продвигать товар, как вызывать желание покупать, как поднять цену и на что обращать внимание при продаже.
Дань Сюн принял документ как бесценное сокровище, а затем протянул Тан Май несколько тысяч лянов — выручку от продажи. Но Тан Май не взяла деньги, а хитро улыбнулась:
— Отчим, вы же мой самый лучший отчим, правда?
Дань Сюн почувствовал, что волосы на затылке встали дыбом: каждый раз, когда Тан Май называла его хорошим, за этим следовало что-то неприятное.
— Май-эр, лучше говори прямо.
— Отчим, вы знаете, в нашем городке есть одно место, где по вечерам очень весело, пахнет благовониями, и там много красивых сестричек бросают друг другу платочки?
— Ты имеешь в виду бордель? — вырвалось у Дань Сюна.
— А, так это называется бордель! — притворно удивилась Тан Май. — Там, наверное, очень выгодно: каждый вечер столько людей заходит поесть! Отчим, купите мне такой, хорошо?
Сняв туфли, она вытащила несколько серебряных билетов — семьсот лянов, заработанных за последние месяцы сбором трав и продажей их Ли Лань.
— А?! — Дань Сюн был совершенно ошеломлён. Пятилетняя девочка просит его открыть бордель?
— Май-эр, это же бордель, это… — Он растерялся, не зная, как объяснить ребёнку, и торопливо сделал большой глоток вина.
— Отчим, вы меня больше не любите! — надулась Тан Май. — Если не откроете, я больше не буду с вами разговаривать! И не стану сажать для вас сладкий картофель. Только я умею его выращивать — без меня у вас его не будет!
— Май-эр…
— Отчим, сделайте это для меня! Вы же самый добрый! Если откроете, я ещё научусь выращивать кучу других вещей! — Тан Май умела не только сажать, её истинные таланты были в дизайне одежды и медицине.
— Май-эр, это не игрушка… — Дань Сюн не знал, как объяснить.
— Прошу вас, отчим! Откройте мне! — Она перешла от угроз к уговорам, от уговоров — к капризам, а если не поможет — будет дёргать за рукава.
— Отчим…
— Отчим…
— Отчим…
— Ладно, ладно! Хватит дёргать! — сдался Дань Сюн. — Но, Май-эр, тебе нельзя туда заходить. И забирай свои билеты — на открытие борделя у меня хватит средств. Эта сфера грязная, я не хотел в неё лезть… Но раз уж ты, маленькая лисица, загорелась — сделаю. — Он решительно опрокинул чашу вина и серьёзно посмотрел на Тан Май.
Тан Май послушно кивнула, но всё же вложила билеты в руку Дань Сюну:
— Отчим, это мой бордель. Если вы откроете на свои деньги — он станет вашим. Разве вы сами не говорите: «Между родными братьями — чёткий счёт»? Так что деньги возьмите.
Ей сейчас пять лет, скоро исполнится шесть. Зачем ей идти в бордель? Если и зайдёт — то позже.
【030】Отношение отца
【030】
— Ты и вправду маленькая лисица! — Дань Сюн потрепал её по волосам и принял деньги.
— Отчим, вы самый лучший! — Тан Май обняла его, в глазах мелькнула хитринка. Ей предстояло усиленно зарабатывать!
Передав почти тысячу лянов Дань Сюну, Тан Май стала полной бездельницей. Как только первый бордель откроется, за ним последуют второй, третий… Эта индустрия привлекает самых разных мужчин — а с их помощью будет легко проникнуть и в другие сферы бизнеса.
Деньги! Она уже видела, как они машут ей со всех сторон. Эти деньги она потратит на помощь нуждающимся и погасит долги, накопленные в прошлой жизни.
Пока Дань Сюн с азартом занимался подготовкой к открытию борделя, в доме Танов наступило время уборки урожая. Тан Юаньшань вместе с четырьмя детьми весело отправились жать рис.
Но в самые радостные моменты всегда найдутся те, кто приходит испортить настроение.
Однажды, когда семья Танов работала в поле, издалека донёсся пронзительный голос младшей тётушки:
— Старший брат! Отец велел тебе и невестке скорее возвращаться домой — убирать урожай!
Тан Май нахмурилась. Весной заставили всю семью помогать с посевами, а осенью — снова требуют убирать урожай?
А на праздники почему не зовут?
Зачем им помогать? Разве они не разделили хозяйство?
Подойдя к отцу, Тан Май потянула его за рукав:
— Папа, это поле отчима. Мы обещали ему помочь, и он обещал отдать нам половину урожая. Если мы пойдём помогать дедушке, здесь ничего не успеем убрать. Да и мама ждёт ребёнка — ей нельзя работать в поле.
http://bllate.org/book/11866/1059680
Готово:
