Глава сто четвёртая. Цветы утренние, воспоминания вечерние
Какая изящная женщина, — подумала Ван Цюй, глядя на вошедшую вместе с Джоном гостью. Сходство между ней и Но́наном бросалось в глаза: те же черты лица, тот же мягкий изгиб губ в едва уловимой улыбке и тёплый свет в глазах.
Она совсем не походила на тех светских дам, которых Ван Цюй привыкла видеть — с тяжёлым макияжем и украшениями до блеска. Мать Но́нана была одета просто: обычное бежевое хлопковое платье и белые сандалии на плоской подошве — ничем не отличалась от прохожих на улице. И всё же вокруг неё ощущалась подлинная благородная чистота.
— Эдлин? — Эльша слегка наклонилась и тепло улыбнулась Ван Цюй.
— Здравствуйте, — ответила Ван Цюй. Глядя на неё, она невольно вспомнила Но́нана и потому сразу почувствовала к ней симпатию.
— Я мама Но́нана, — сказала Эльша. Она тоже с первого взгляда полюбила эту тихую и скромную девочку.
Ван Цюй кивнула:
— Вы очень похожи с Но́наном.
Пожалуй, каждая мать с радостью слышит такие слова. В глазах Эльши засияла тёплая улыбка. Теперь она, кажется, поняла, почему её сын так выделяет эту девочку.
— Эдлин очаровательна, — обратилась Эльша к Джону. — Я всегда мечтала о такой дочери. Не ожидала, что ты опередишь меня.
Тон её был лёгким и непринуждённым — видно, что они с Джоном давно и хорошо знакомы.
— Вчера Анс говорил, что ты в Италии. Никогда бы не подумала, что увижу тебя сегодня утром в Лондоне, — сказал Джон.
— Я вернулась прошлой ночью. Услышав, что ты приехал, сразу помчалась сюда, — Эльша устроилась на маленьком диванчике и огляделась. — Здесь ничего не изменилось. Точно так же, как десять лет назад.
— Подожди немного, — сказал Джон и направился на кухню.
В гостиной остались только Ван Цюй и Эльша.
С близкого расстояния Ван Цюй заметила, что Эльша совсем не накрашена. В высшем обществе это редкость, да и среди обычных женщин мало кто обходится без макияжа. «Родившаяся красивой» — лучшее определение для матери Но́нана. Женщине за тридцать обычно уже не избежать морщинок, но у Эльши их почти не было — разве что едва заметные следы возле глаз. Пигментных пятен почти нет, поры мелкие, кожа белоснежная, словно нефрит. Ван Цюй поняла, откуда у Но́нана такая прекрасная кожа.
А вот у самой Ван Цюй, которой ещё не исполнилось тридцати, морщин столько, что считать не хочется — особенно на лбу. Поэтому она даже в зрелом возрасте носит густую чёлку, почти закрывающую глаза.
А посмотрите на мать Но́нана! Ван Цюй уверена, что та старше её, но лоб у неё гладкий и сияющий — скажи ей двадцать пять, и все поверят.
Говорят, что люди с добрым сердцем, спокойным духом и счастливой жизнью стареют медленнее всех. Эльша явно из таких: с самого входа её лицо озаряла искренняя, тёплая улыбка — не из вежливости, а от души.
Эльша с тревогой посмотрела на бледное лицо Ван Цюй и мысленно вздохнула. Такая красивая девочка — и с больным сердцем…
— Но́нан рассказал мне, что ты ему очень нравишься, — сказала она.
— Он мне тоже нравится, — ответила Ван Цюй совершенно естественно. Ведь слово «нравишься» может быть таким простым и светлым, если не придавать ему лишнего смысла.
В этот момент Джон вернулся из кухни с чашкой горячего молока и протянул её Эльше.
— Думаю, тебе это нужно, — сказал он.
Эльша замерла, взяла чашку — и тёплое ощущение проникло прямо в сердце.
— Ты помнишь? — спросила она, глядя на него.
Джон лишь улыбнулся в ответ.
Эльша задумчиво смотрела на молоко, и воспоминания унесли её на много лет назад. Было лето. После ссоры с родителями она выбежала из дома и бродила по улицам, пока жара и усталость не лишили её чувств. Она шла механически, не замечая ничего вокруг, пока приятный голос не окликнул её:
— Эй, с тобой всё в порядке?
Изнеможённая, обессиленная и обезвоженная, Эльша подумала, что перед ней ангел или бог. Юноша в простой футболке всё равно сиял внутренним светом. Особенно запомнились его серо-карие глаза — спокойные и добрые. Она никогда не видела такого красивого парня. Ни один принц не сравнится с ним.
— У тебя есть деньги? — неожиданно для себя выпалила она, забыв о всяких манерах.
Юноша даже не задумался:
— Есть. Сколько нужно? Может, тебе лучше в больницу?
— Нет, мне просто ужасно хочется пить, но денег нет.
Он подумал и сказал:
— Недалеко есть кафе, где я работаю…
Он не успел договорить, как Эльша схватила его за руку:
— Быстрее веди меня туда!
Юноша удивился, но мягко ответил:
— Не спеши. Чем больше торопишься, тем сильнее жажда.
Кафе было крошечным — всего три-четыре столика, и ни одного клиента. Хозяин мирно похрапывал на шезлонге у входа.
— Что будешь пить? — спросил Джон, заходя за стойку и беря стакан.
— Горячее молоко, — ответила Эльша. В детстве у неё были серьёзные проблемы с желудком, и холодное пить нельзя было.
— Но на улице тридцать четыре градуса в тени, — удивился юноша, глядя на её мокрое от пота лицо.
— Мне нужно именно горячее молоко! И с добавлением коричневого сахара, — заявила Эльша, включая своё барское упрямство.
Позже юноша специально для неё сварил целую кастрюлю молока и даже сбегал через улицу, чтобы купить коричневый сахар. Этот тёплый, сладкий вкус Эльша запомнила на всю жизнь.
В тот день они впервые встретились.
С тех пор она каждый день пила такой напиток — вплоть до сегодняшнего дня.
— Жаль, что нет коричневого сахара. Может, сбегаю купить? — с улыбкой спросил Джон, будто проверяя, помнит ли она ту историю.
— Конечно! Без сахара молоко не то, — Эльша, ещё не до конца вернувшись из воспоминаний, машинально ответила, как в юности.
Даже Ван Цюй удивилась.
— Шучу, — засмеялась Эльша, прикрывая рот ладонью.
— Вот уж не думал, что ты всё ещё ведёшь себя как неразумная девчонка, — добродушно покачал головой Джон.
— Я и есть та самая девчонка! А ты? Десять лет пропал без вести! За всё это время мы виделись раз пять — не больше. И уж точно не рассказывал мне, что усыновил Эдлин. А ведь я считала тебя лучшим другом! — Эльша слегка обиженно надула губы, но даже в упрёке её голос звучал мягко и приятно.
Джон промолчал. Они уже не молоды. У каждого своя семья. Невозможно сохранить ту близость, что была в юности, когда можно было беседовать обо всём и путешествовать вместе. Даже самые крепкие дружбы со временем угасают, а иногда и вовсе превращаются в чуждость.
Эльша прекрасно это понимала.
Затем они немного поговорили о текущих делах. Эльша особенно интересовалась, можно ли вылечить болезнь сердца Эдлин.
— Лучший вариант — отправить её в Америку. Там самые передовые методы лечения, — сказал Джон. — Но Эдлин ещё слишком мала. В прошлом году она перенесла операцию, и вторую так скоро организму не выдержать. Я планирую подождать, пока она немного подрастёт, и тогда повезу её в США.
Ван Цюй не ожидала, что у Джона такие же мысли, как у Джейсона. Значит, её болезнь действительно излечима?
— Не понимаю, как Кэтрин могла бросить такого милого ребёнка, — с грустью сказала Эльша, глядя на Ван Цюй. — Разве только из-за болезни сердца? Это же абсурд! Если бы не то, что Эдлин немного похожа на юную Кэтрин, я бы заподозрила, что Пол Брэй завёл ребёнка на стороне. Какая мать способна отказаться от собственного ребёнка, да ещё такого похожего на неё?
Джон тоже долго не мог этого понять. Тогда он просто зашёл проведать отца и случайно застал приступ Эдлин. Не разобравшись толком в ситуации, все бросились в больницу. Но члены семьи Брэй смотрели на девочку так, будто желали ей смерти. Это леденило душу. Джон даже спросил отца, точно ли Эдлин их родная дочь. Отец без колебаний ответил «да».
— Мир огромен, — сказал Джон. — Люди бывают разные. Психология порой непредсказуема. Есть родители, которые ненавидят собственных детей — к сожалению, это не редкость.
— Я не могу представить такое. Но́нана я люблю всем сердцем — как можно его не любить?
— Потому что Но́нан исключительный, — улыбнулся Джон. — Вы с Ансом отлично его воспитали.
В голове Эльши снова возник образ молодого Джона — полного сил и уверенности. Именно по его примеру она воспитывала сына. Получилось ли?
— Ты куда более удачлив, — сказала она. — Где найдёшь такую послушную и разумную дочь, как Эдлин? Ребёнок в самом активном возрасте спокойно сидит рядом, слушая нашу, для неё скучную, беседу. Это редкость! Хорошо, что Эдлин досталась именно ты.
Через некоторое время Эльша снова заговорила:
— Ты вернулся из-за помолвки с Редес?
— Да.
— Не думала, что Редес окажется такой упрямой. Прошло столько лет, а она всё ещё держится за тебя, — лукаво улыбнулась Эльша.
В этот момент раздался звонок в дверь.
— Я открою, — сказала Ван Цюй и пошла к входу.
Она встала на цыпочки и открыла замок.
— Джон, ты, мерзавец! — как только дверь распахнулась, Шерли, даже не глядя, закричала на весь дом.
— Тётушка Шерли, — тихо позвала Ван Цюй.
— Эдлин? — Шерли опешила. — Прости, я не разглядела.
— Джон внутри. Проходите, — спокойно сказала Ван Цюй.
Шерли удивилась, услышав, как Эдлин называет Джона по имени. Она вошла вслед за девочкой.
Конечно, Джон и Эльша слышали крик Шерли. Эльша немедленно встала:
— Шерли, давно не виделись, — сказала она с изысканной улыбкой.
Ван Цюй отметила: сейчас Эльша словно преобразилась. Улыбка осталась, но в глазах появилась холодная отстранённость. Очевидно, она не любит Шерли.
— Что привело сюда вас, высокородную герцогиню? — нахмурилась Шерли.
Эти две женщины явно не ладят, — подумала Ван Цюй, наблюдая за ними в стороне.
— Я пришла навестить друга, — ответила Эльша.
— Понятно, — буркнула Шерли и повернулась к Джону: — Меня вчера отчитал отец! В мои-то годы! Все младшие смеются надо мной! Джон, я добренько одолжила тебе машину, чтобы ты с Эдлин прокатился, а ты так со мной поступил!
Джон был виноват, поэтому не обиделся на упрёки Шерли, а лишь улыбнулся:
— Признаю, я был неправ. Как могу загладить вину?
— Заглаживать не надо. Просто поезжай сейчас домой со мной, — сказала Шерли. Она чувствовала себя зажатой между молотом и наковальней: требования отца и мачехи были непреклонны.
— Нет, сегодня я хочу показать Эдлин город, — Джон без колебаний отказался.
— Джон, сделай это ради меня, — взмолилась Шерли. — Ты ведь вернулся именно из-за помолвки? Бегать и прятаться бесполезно.
http://bllate.org/book/11865/1059231
Готово:
