Яша? Имя показалось знакомым. Ван Цюй припомнила: разве это не та самая девочка, о которой говорили близнецы — самая красивая в классе?
— Посмотрим ещё, — вдруг подошла девочка, бросила злобный взгляд на Белу и ушла вместе с подружками, мельком ещё раз глянув на Эдлин.
Малышка Яша и правда была очень красива: изящные черты лица, огромные глаза. Судя по всему, чистокровная индианка — вполне достойна звания школьной красавицы.
— Да у Яши такой голос, что ей и рядом с тобой не стоять, — фыркнула Йон, раздражённая горделивой миной Яши, и повернулась к Беле.
Вот они, современные детишки: ещё так юны, а уже умеют создавать кружки по интересам и затевать интриги. Ван Цюй внутренне вздохнула: неужели она уже отстала от времени?
— Эдлин! — господин Байан тоже подошёл с улыбкой. — Помнишь меня?
— Здравствуйте, господин Байан, — вежливо ответила Ван Цюй.
……
Под руководством учителей все быстро заняли свои места: ученики — спереди, родители — сзади.
Открытием праздника стал масштабный танец старшеклассников. Почти весь класс вышел на сцену: и мальчики, и девочки были одеты в традиционные фиджийские саронги. Под звуки бамбуковых досок они ритмично притопывали ногами — движения были идеально согласованы. Атмосфера сразу разгорелась: вспышки фотоаппаратов то и дело вспыхивали, родители с задних рядов лихорадочно запечатлевали самые яркие моменты выступления своих детей.
Последующие номера были разными: некоторые хороши, другие вызывали смех. Одна девочка запела и сорвала голос — зал взорвался хохотом. Девочка тут же расплакалась прямо на сцене. Учителя бросились её успокаивать и провожать за кулисы, но это лишь усилило веселье в зале. Ещё двое мальчишек рассказывали анекдоты, но сами так смеялись, что публика даже не успела понять шутку — наступило неловкое молчание.
Ван Цюй, однако, с интересом наблюдала за всем происходящим. Оказывается, детские выступления могут быть такими забавными!
Скоро настала очередь близнецов. Они надели специально купленные золотистые платья. Зазвучала музыка, и девочки начали исполнять традиционный пакистанский танец. То подпрыгивая на месте, то стремительно вращаясь, они двигались в такт музыке — широкие, величавые жесты завораживали. Зал взорвался аплодисментами и одобрительными возгласами.
Ван Цюй не переставала щёлкать фотоаппаратом. Лишь недавно она узнала, что близнецы — пакистанского происхождения: их прадедушка ещё в юности эмигрировал на Фиджи. Удивительно, что девочки до сих пор помнят и исполняют этот древний танец.
Когда обе переоделись и сели рядом с Ван Цюй, они тяжело дышали от усталости.
— Выпейте воды, — сказала Ван Цюй, протягивая каждой по бутылке минеральной воды.
— Спасибо! — Йон жадно открутила крышку и сделала большой глоток.
Йоло не спешила пить и спросила:
— Мы хорошо танцевали?
Ван Цюй подняла большой палец:
— Превосходно! Очень эффектно! Хотите посмотреть фотографии?
— Да! — Йон тут же поставила бутылку на пол.
— Подожди, сейчас выступает Бела, — заметила Йоло, глядя на сцену.
……
Скоро должен был закончиться «Фиджийский эпизод», и в повествовании вот-вот появится новый мужской персонаж.
«Долгая дорога домой». Глава сорок девятая. Телефонный звонок.
Бела исполнила индийскую народную песню «Шакти». Так Йон объяснила Ван Цюй. Шакти — богиня-покровительница женщин в Непале. Большинство непальцев исповедуют индуизм, и со временем легенды о богине Шакти распространились в Индию, где любящие музыку и танцы индийцы превратили её историю в песню и танец, передавая из поколения в поколение.
Голос Белы, хоть и детский, обладал удивительной красотой тембра. Она пела на хинди — Ван Цюй ничего не понимала, но мелодию улавливала чётко. Музыка была мягкой, будто ласковое прикосновение матери, и дарила ощущение умиротворения. Бела полностью передала суть композиции: с закрытыми глазами она пела, и каждый раз, когда достигала особенно высоких нот, зал взрывался аплодисментами.
Ван Цюй то и дело делала снимки и про себя восхищалась: Индия и правда — нация невероятно талантливых людей.
После выступления Белы настала очередь Яши. Но после такого мастерства Белы даже хорошее исполнение Яши не произвело особого впечатления.
Под вялыми аплодисментами Яша сошла со сцены, даже не поклонившись, как это делали остальные.
Ван Цюй видела, как подружки Яши тут же окружили её, пытаясь утешить. Однако это не помогало: лицо прекрасной девочки становилось всё мрачнее.
Ван Цюй покачала головой. Ведь всё это — просто детская игра! Зачем так стремиться к победе? В таких мероприятиях главное — участие, а не результат.
После этого ни один номер уже не сравнится с выступлением Белы. Ван Цюй досмотрела концерт до конца и собралась уходить вместе с близнецами.
— Эдлин? — раздался позади голос.
Ван Цюй обернулась с недоумением. Это был он.
— Привет, Чэн Цзинь.
Сегодня Чэн Цзинь был одет просто: чёрная футболка и синие джинсы. Хотя он ещё мал, в нём уже угадывались черты будущего красавца.
К удивлению Ван Цюй, рядом с ним стояло несколько девочек, среди которых была и Инфара. Та пристально и недобро смотрела на Ван Цюй, отчего та почувствовала себя крайне неловко. Неужели в начальной школе уже начинаются романы и ревность? Что же будет, когда они вырастут?
— Ты тоже пришла посмотреть выступления? — спросил Чэн Цзинь. Он улыбался, и его улыбка была прекрасна — словно первые цветы весны.
Ван Цюй, хоть и признавала, что мальчик миловиден, но на подобные банальные вопросы отвечать не хотела.
— Да, — коротко кивнула она.
— Эдлин, а ты откуда знаешь старшеклассника нашей школы? — прошептала Йон Ван Цюй на ухо. Несмотря на юный возраст, Йон уже умела замечать красивое, и Чэн Цзинь явно попал в категорию «очень симпатичных».
— Случайно. И мы не знакомы, — сухо ответила Ван Цюй.
— Ты та самая девочка, которая решала математические задачи в тот день? — одна из девочек долго всматривалась в Ван Цюй, потом удивлённо воскликнула.
— Да, — Ван Цюй взяла близнецов за руки. — Нам пора. До свидания.
Она не хотела повторения прошлого инцидента. Взгляд Инфары буквально прожигал её насквозь. Лучше уйти поскорее. Этот Чэн Цзинь — настоящая «красавица-роковая»: в таком юном возрасте вокруг него уже крутятся девчонки.
И снова Чэн Цзинь молча смотрел, как стройная фигурка Ван Цюй исчезает вдали. «Неужели она меня ненавидит?» — спросил он себя. Почему каждый раз она так торопливо уходит?
Инфара внимательно следила за выражением лица Чэн Цзиня: от радости до разочарования. Она всё видела. И теперь её ненависть к Ван Цюй только усилилась.
……
На каникулах Йон стала похожа на обезьянку, выпущенную из зоопарка: каждый день она таскала Ван Цюй и Йоло по всем туристическим местам Сувы. К счастью, для детей вход везде был бесплатный.
Возможно, из-за того, что они слишком усердно веселились, Йоло на Новый год потеряла передний зуб. Во время обеда она вдруг схватилась за рот, вскрикнула от боли — и в её ладони оказался маленький окровавленный зуб. Мулама засмеялась и сказала, что Йоло теперь настоящая взрослая девочка.
Теперь Йоло и Йон снова стали совершенно одинаковыми. Но с тех пор, как выпал зуб, Йоло стала ещё застенчивее и твёрдо решила никогда не улыбаться широко. Её новая манера держаться напомнила Ван Цюй древнекитайских красавиц — такая скромность и сдержанность!
……
Беззаботные дни быстро пролетели, и вот уже наступил китайский Новый год.
На Фиджи одни отмечают Праздник Весны, другие — нет. Семья Муламы не праздновала его, да и Джон вовсе не обращал внимания на эту дату.
В канун Нового года Ван Цюй вела себя как обычно: гуляла с Джоном, потом вернулась и провела время с близнецами.
Никто не заметил тоски и растерянности в глазах этой маленькой девочки.
В Китае сейчас, наверное, все семьи собрались за праздничным столом. Люди готовы терпеть давку в поездах, платить бешеные деньги за авиабилеты — лишь бы оказаться дома. Даже важнейшую работу откладывают ради встречи с родными.
С тех пор как Ван Цюй уехала в Америку, она ни разу не вернулась домой — даже на Новый год. Её стремление к успеху стало навязчивой идеей. Ради денег и славы она пожертвовала слишком многим.
Каждый канун Нового года её мать обязательно звонила ей и разговаривала всю ночь напролёт. Иногда Ван Цюй даже слышала через трубку весёлые хлопки фейерверков и детский смех. Это стало своеобразной традицией — своего рода встречей на расстоянии.
А как в этом году её мать встретит праздник? Совсем одна? Наверное, Лао Ли сдержал своё обещание, но одиночество всё равно не уйдёт.
До полуночи по пекинскому времени оставалось десять минут. Ван Цюй сидела в своей комнате, не отрывая глаз от часов, сжимая в руке телефон. Сердце бешено колотилось. Наконец, она набрала номер. Все эти годы мать всегда звонила первой. Пришло время ей самой сделать шаг.
Телефон долго не отвечал. Ван Цюй становилось всё тревожнее: неужели мама уже спит?
— Алло? — наконец раздался голос.
Ван Цюй обрадовалась, но тут же ощутила тревогу: что сказать?
— Алло? — повторила Ван Цинь. Кто звонит так поздно? Внезапно за окном грянули фейерверки, и она сразу всё поняла:
— Это Сяо Цюй?
Прошло долгое молчание. Ван Цюй не могла вымолвить ни слова.
Слёзы текли по её щекам, она рыдала беззвучно. Её письмо дошло до адресата. Её слова были услышаны.
— Сяо Цюй, ну скажи хоть что-нибудь! — голос матери тоже дрожал от слёз. Кто сказал, что телепатия бывает только между влюблёнными? Между матерью и дочерью связь куда крепче.
Ван Цюй с трудом выдавила:
— Мама…
— Сяо Цюй? — Ван Цинь прикрыла рот ладонью, не веря своим ушам. Неужели мёртвые могут воскреснуть?
— Мама, это я. Твоя Сяо Цюй, — Ван Цюй крепко сжала телефон, на лбу выступил пот, в груди защемило. Её эмоции никогда ещё не были такими бурными и противоречивыми.
Ван Цинь наконец поняла: голос по ту сторону провода звучит по-детски звонко и нежно. Она вспомнила фотографию маленькой девочки. Значит, её дочь действительно стала ребёнком.
«Долгая дорога домой». Глава пятидесятая. Разговор с матерью.
— Сяо Цюй, тебе хорошо? Где ты сейчас? И как такое вообще возможно? — Ван Цинь говорила взволнованно и путано, желая выразить все свои вопросы сразу.
— Мама, не волнуйся. У нас впереди много времени. Я всё расскажу по порядку, — Ван Цюй глубоко вздохнула. Характер матери не изменился: всё ещё прямолинейна и импульсивна.
— Я сама не понимаю, как после авиакатастрофы очнулась в теле маленькой девочки, — сказала Ван Цюй.
— Сколько ей лет? — тут же спросила мать.
— Чуть больше шести. Совсем крошка. Неужели это невероятно?
Ван Цинь вытерла слёзы и улыбнулась:
— Я отлично помню, какой ты была в шесть лет. Твои проказы будто случились вчера. Помнишь, как ты испачкала ноги в гудроне? Была такая милашка.
— Ма-а-ам! — почему она так чётко помнит все эти неловкие моменты?
— Ладно, ладно, не буду напоминать, — Ван Цинь всё ещё смеялась сквозь слёзы. Её дочь жива! Жива!
— А как ты сама, мама? Как здоровье?
— Да всё по-старому, — Ван Цинь утаила, что дважды лежала в больнице. — Живу спокойно, получаю пенсию.
— Но на такую мизерную пенсию ведь ничего не купишь! Авиакомпания же выплатила миллион долларов компенсации?
Ван Цюй думала, что с этими деньгами мать живёт в достатке.
— Мне пенсии вполне хватает, — ответила Ван Цинь. Эти деньги были выкупом за жизнь её дочери — смотреть на них больно. Как можно их тратить? — Я положила их на твой счёт.
Она не хотела продолжать эту тему и перевела разговор:
— Ты сейчас во Франции? — Она помнила, что внучка старика Чжана говорила: письмо пришло из Франции.
— Эта девочка — француженка, но сейчас я на Фиджи,
http://bllate.org/book/11865/1059187
Готово:
