Цзян Вэньжун собралась с силами и зашла на кухню готовить завтрак. Она немного порылась в шкафах — после внезапной гибели родителей в доме почти не осталось еды. Один большой мешок муки, только что смолотой из нового урожая пшеницы, стоял нетронутым: даже верёвку на горловине никто не развязывал. На полу лежали свежесобранные зубчики чеснока, а на разделочной доске уже испортился кусок тофу и источал кислый запах.
Вэньжун вынесла доску к колонке, выбросила прокисший тофу и принялась её отмывать. Сначала она черпнула воды из кадки и сполоснула доску, но тут же вспомнила, что неизвестно сколько дней вода стоит в кадке, и решила накачать свежей воды из колодца, чтобы приготовить еду.
В девяностые годы деревня Цюаньтоу первой среди окрестных получила водопровод, но Вэньжун помнила, что это случится лишь под конец этого года. Пока же все жители деревни по-прежнему пользовались ручными колонками. Не у всех дома были свои колодцы — кто не имел, ходил за водой к соседям и носил её вёдрами. У семьи Цзян колодец пробурили рано: ведь для производства тофу требовалось много воды. Благодаря большой глубине вода в нём была особенно чистой и вкусной.
Здесь ещё использовали особенные черпаки для воды: их делали из местных тыкв. Созревшую тыкву разрезали пополам, выскабливали мякоть с семенами, сушили — и получался прочный черпак, которым черпали как воду, так и крупу. В зависимости от назначения их называли «водяной черпак» или «черпак для муки».
Отмыв доску, Вэньжун прошлась по огороду. Овощи как раз пошли в рост: сочная зелень лука-порея; на плетях огурцов расцвели мелкие жёлтые цветочки, а на некоторых уже завязались маленькие огурчики, покрытые мягкими колючками; на грядке помидоров висели плоды — одни ещё зелёные, другие уже наливались красным, так и просились в рот; белокочанная капуста выглядела сочной и хрустящей; а по восточной стене двора уже расползлась листва люффы, среди которой мелькали молодые плоды длиной с палец.
Вэньжун срезала немного лука-порея и выдернула несколько кочанчиков капусты, чтобы приготовить завтрак. Куры в загоне начали громко кудахтать и метаться по сетчатому вольеру. Девочка вдруг вспомнила, что с тех пор, как умерли родители, за птицами, возможно, никто и не ухаживал. Она быстро сбегала в восточную кладовку, зачерпнула черпак отрубей, мелко порубила капусту, перемешала всё и высыпала в кормушку. Сразу же все десяток кур бросились к еде и начали драться за лучшие куски.
Вэньжун вошла в курятник и собрала яйца из гнёзд — всего пять штук. Она мысленно фыркнула: несомненно, остальные забрали её тётушки. В их хозяйстве было больше десятка кур, которые отлично неслись благодаря обилию соевых жмыхов — побочного продукта производства тофу. Обычно яиц хватало всегда, каждый день набиралось не меньше десятка. Но теперь, после смерти родителей, кроме её тётушек никто не заглядывал в курятник. Эти пять яиц, скорее всего, просто не успели унести вчера вечером.
Оценив имеющиеся продукты, Вэньжун решила приготовить младшим брату и сестре пирожки с луком-пореем. Она нашла на кухне миску, замесила тесто, мелко нарезала лук, взбила яйца и вылила их на сковороду с маслом, чтобы слегка обжарить. Затем смешала лук с яичницей, добавила соль и приправы. Тесто она замесила на кипятке, хорошенько вымесила, разделила на шарики, раскатала в лепёшки, положила на каждую начинку, сложила пополам и плотно защипала края. Готовые пирожки она обжарила на сковороде до золотистого цвета. Всего получилось больше десятка. Только что снятые с огня пирожки были хрустящими снаружи и источали аппетитный аромат лука-порея, от которого текли слюнки. В сковороде ещё осталось немного масла, и Вэньжун, привыкшая с детства ни в чём не расточать, нарезала капустные листья, обжарила их в этом масле и залила водой, чтобы сварить густой суп с тестяными комочками.
— Сестрёнка, что ты там делаешь? Так вкусно пахнет! — раздался голос сестры, когда Вэньжун как раз опускала комочки теста в кипящий суп.
Девочка подняла глаза и увидела, как Вэньцзин входит на кухню с растрёпанными волосами и в той же мятой одежде, что и вчера. Вэньжун решила, что после завтрака обязательно приведёт сестру в порядок, и сказала:
— Вэньцзин, я пожарила пирожки с луком. Сходи умойся и разбуди братика — будем завтракать.
Вэньцзин, едва переступив порог, сразу заметила на тарелке золотистые пирожки и готова была тут же вцепиться зубами в один из них. Услышав слова сестры, она поспешно кивнула и побежала к комнате брата, уже на бегу выкрикивая во дворе:
— Младший брат, вставай завтракать! Сестра испекла пирожки с луком…
Не успела она дойти до входа в гостиную, как навстречу вышел Цзян Вэньцзюнь. Мальчик нахмурился — ему было неловко от того, что старшая сестра застала его спящим.
— Я уже встал… — буркнул он.
Ночью Вэньцзюнь много думал. Сестра сказала, что они трое будут жить отдельно, что теперь они — одна семья, а значит, он — единственный мужчина в доме и глава семьи. Он решил, что должен быстрее повзрослеть и научиться защищать сестёр от чужих обид. А тут — такой позор: задумался вчера вечером, а утром проспал! Поэтому он и ответил сестре резче обычного. Вэньцзин, конечно, не знала, что у него на уме, и радостно передала:
— Старшая сестра велела сначала умыться, потом будем завтракать.
Вэньцзюнь кивнул, и они вместе пошли умываться. Тем временем Вэньжун уже разлила суп по тарелкам и поставила их на кухонный столик — втроём можно было не церемониться и есть прямо здесь. Вспомнив, что последние дни за ними присматривала третья бабушка, она взяла ещё одну тарелку и положила на неё шесть пирожков, чтобы отнести соседке.
Как только Вэньцзюнь с Вэньцзин вошли на кухню, их сразу же обволок соблазнительный аромат пирожков. Увидев, что сестра собирается выходить, они хором спросили:
— Старшая сестра, куда ты?
— Отнесу третей бабушке пару пирожков. Вы садитесь, ешьте без меня.
— Мы подождём тебя!
— Не надо ждать. Ешьте, я сейчас вернусь, — сказала Вэньжун и направилась к восточному двору.
Дом третей бабушки примыкал к дому Цзян Вэньжун общей восточной стеной и был устроен точно так же: три основные комнаты и три подсобные. Калитка была открыта, и Вэньжун, заглянув внутрь, увидела, как третий дедушка поливает огород. Она окликнула его:
— Третий дедушка!
Старик обернулся, улыбнулся и поставил ведро:
— А, Вэньжун! Так рано встала?
Девочка уже хотела ответить, как в этот момент из кухни вышла третья бабушка:
— Вэньжун, уже поднялась? А где твои брат с сестрой? Беги скорее, собирай их — я как раз завтрак закончила, сейчас будем есть!
— Третья бабушка, завтрак я уже приготовила. Напекла пирожков с луком, попробуйте, какие получились!
Вэньжун весело подошла к старушке с тарелкой в руках. Та на миг замерла, увидев золотистые пирожки и худенькую девочку перед собой, и слёзы навернулись на глаза. Первым опомнился дедушка:
— Ну вот, наша внучка совсем большая стала! Сама пирожки печь умеет. Да ещё какие красивые — наверняка вкусные. Сегодня я, старик, отведаю настоящего лакомства!
Третья бабушка вытерла уголки глаз и погладила Вэньжун по голове:
— Ты чего, дитя моё, так рано встала да ещё и возишься с пирожками? Это ведь хлопотно! Могла бы у нас перекусить — чего тебе, маленькой, так трудиться? В следующий раз скажи — я сама напеку вам всего, что захотите. Вам троим только учиться и не думать ни о чём другом!
Вэньжун прекрасно понимала, как бабушка её жалеет, и нарочно надула губы:
— Третья бабушка, я же уже целую вечность стою с этой тарелкой! Дайте мне, наконец, выложить пирожки!
— Ах ты, негодница! Почему сразу не сказала? — бабушка поспешно забрала тарелку. — Заходи в дом, садись с дедушкой, я сейчас гляну, как там мой суп, и принесу вам.
— Нет, третья бабушка, эти пирожки — специально вам с дедушкой. Дома у нас ещё полно! Я ещё и супчик сварила — Вэньцзюнь с Вэньцзин уже едят. Я побегу домой, а вы попробуйте — может, что-то не так получилось, тогда в следующий раз научите меня правильно делать.
С этими словами Вэньжун вырвалась из рук старушки и побежала домой. Она хорошо знала свою третью бабушку: та всю жизнь отдавала лучшее детям и внукам, сама же никогда не позволяла себе лишнего.
— Вэньжун! — крикнула ей вслед бабушка, но девочка даже не обернулась. Старушка только вздохнула и занесла тарелку в дом.
Увидев, что муж до сих пор поливает грядки, она сказала:
— Хватит возиться! Разве ты не хотел попробовать пирожки своей внучки? Иди скорее ешь!
Цзян Сяньу вылил остатки воды на грядку, вымыл руки и вошёл в гостиную. Там его жена сидела на диване и тихо плакала.
— Что опять стряслось? Кто тебя обидел? — спросил он.
— Кто? Сам подумай, кто! — разозлилась старушка. — Как же мне больно за этих троих детей! Ты с Гуанцином твердили, что им лучше жить отдельно. А где тут «лучше»? Вэньжун всего тринадцать лет! Ещё недавно у неё были родители, которые её лелеяли, а теперь она каждое утро встаёт, чтобы накормить младших. И даже нам не забыла принести! Чем больше она такая самостоятельная, тем сильнее у меня сердце болит. Посмотри вокруг — разве кто-то из её сверстников терпит такое? А эта Гуанлинская мать… Как же она может быть такой жестокой к собственным внукам? Прямо как с чужими обращается!
Цзян Сяньу молча подошёл к столу, сел и, не взяв даже палочек, взял пирожок руками и начал есть. Через несколько укусов он одобрительно закивал. Бабушка ещё больше рассердилась:
— Ешь, ешь! Я тут столько говорю, а ты только и знаешь, что жуёшь!
Цзян Сяньу не обращал внимания, пока не доел пирожок, а потом причмокнул:
— Знаешь, наша Вэньжун и правда удалась! Пирожки даже вкуснее твоих. Попробуй-ка!
Бабушка сердито фыркнула, но настроение у неё явно улучшилось.
Цзян Сяньу мягко улыбнулся и стал серьёзно объяснять:
— Вчера я же тебе всё растолковал. Ты сама говоришь, что Гуанлинская жена — ненадёжная. Так как же иначе поступить этим троим? Полагаться на дядюшек с тётками? Гуанлин хоть и человек тихий, но в доме он не хозяин — жена у него злая и скупая, кто такое вытерпит? Гуандун с женой — оба слишком хитрые, где выгода, туда и лезут, убытков терпеть не станут. А Гуанлян и вовсе не на что не годится — весь из одних похвальб состоит, только и умеет, что обманывать. Его жена ленивая до невозможности. К кому из них пойдут дети — везде будут страдать! Да, тебе жалко, что Вэньжун рано встаёт. Но разве в доме дядюшек им досталась бы жизнь, где они могли бы сидеть и ждать готового обеда?
Бабушка не находила, что возразить. Она и сама всё понимала, просто сердце её разрывалось за внуков — ведь они росли рядом с ней, и она любила их не меньше родных.
Цзян Сяньу прекрасно знал, что у неё на душе. Прожив шесть десятков лет, он многое повидал и пережил. Старик вздохнул:
— Наши деревенские дети с малолетства в грязи катаются — крепкие ребята. У Вэньжун с братом и сестрой уже нет родителей, им придётся самим становиться на ноги. На кого ни положись — всё равно не навсегда. А эта девочка… Вчера она так толково всё сказала — каждое слово в точку! В тринадцать лет умнее своих дядюшек. Бедные дети рано взрослеют. Сначала я переживал, но сегодня, глядя, как она всё организует, я успокоился. Видно, что в ней есть характер и ответственность. Нам с тобой остаётся только рядом быть, поддерживать, когда нужно. Неужели с таким началом у них жизнь пойдёт плохо?
Слова мужа убедили бабушку. Она почувствовала, что тревога отступает, и старички с удовольствием принялись за завтрак.
http://bllate.org/book/11835/1055860
Готово:
