Ду Цюйнян особо предупредила его и, дрожащей рукой, потянулась к поясу штанов Фань Чанъаня.
Она рванула — Фань Чанъань схватил её за запястье и не шелохнулся.
Попыталась снова — он обеими руками вцепился в свои штаны и тихо проговорил:
— Не снимай мои штаны…
Ду Цюйнян закипела от злости: пьяный осмелился мериться с ней силой!
Она скрестила его руки над головой и, освободив одну ладонь, принялась расстёгивать пояс. Только она склонилась над этой задачей, как вдруг её рука оказалась в пустоте. Мир завертелся — и вот уже Фань Чанъань прижал её к постели.
В его глазах стояла лёгкая дымка — взгляд был растерянный, но ясный и блестящий. От выпитого лицо покраснело, щёки стали гладкими и нежными. Его лицо оказалось совсем близко от её лица.
В спальне колыхались алые свечи, за занавесками новобрачные были вместе.
Ду Цюйнян лежала под Фань Чанъанем. Он был без рубахи, обнажив крепкую грудь, и не отводил от неё взгляда. От этого пристального внимания она почувствовала, будто вот-вот вспыхнет от жара.
— Фань Чанъань, ты что, притворяешься пьяным? — мягко спросила она.
— Чанъань не пьян, — ответил он, сверкая глазами. — Ты Ду Цюйнян, самая свирепая девушка деревни Аньпин!
— Да уж, точно пьян, — процедила сквозь зубы Ду Цюйнян. Она уже собралась столкнуть его с себя, но Фань Чанъань вдруг отпустил её, спрыгнул с кровати и исчез из виду.
Ду Цюйнян перевела дух и хотела подняться, как вдруг перед ней возник Фань Чанъань с мрачным лицом. Он помолчал мгновение, затем поднял её и перекинул через плечо.
— Фань Чанъань, что ты делаешь?! — задёргалась она, пытаясь вырваться, но он неторопливо уселся в центре постели и тихо приказал:
— Не двигайся.
Фань Чанъань никогда ещё не говорил с ней так серьёзно. Ду Цюйнян удивилась и уже собиралась понять, что он затевает, как он вдруг перевернул её.
Раздался звук:
— Пляп!
Её ягодицы получили лёгкий шлепок.
Её попа… получила шлепок от Фань Чанъаня?
Её попа получила шлепок от Фань Чанъаня!
За всю жизнь даже старый Ду ни разу её не ударил, а сегодня, в первую ночь замужества, Фань Чанъань осмелился!
— Пляп! — последовал второй шлепок.
— Фань Чанъань! — взревела Ду Цюйнян и попыталась укусить его.
Но Фань Чанъань перевернул её обратно, усадил и строго сказал:
— Цюйнян, впредь не смей драться с людьми. Первый шлепок — за то, что, будучи женщиной, не умеешь беречь себя. Вот этот Чжан Юаньбао — тебе следовало не пинать его самой, а предоставить это мне. Тогда, если бы он захотел мстить, он бы пришёл ко мне, а не к тебе…
— Эй! — Как же иначе ей было выпустить пар? Ду Цюйнян уже собралась возразить, но Фань Чанъань сурово оборвал:
— Выслушай до конца!
— Второй шлепок — за то, что действуешь опрометчиво и слишком напористо. Чжан Сань — мясник. Если бы он взбесился, сколько у тебя рук, чтобы он их отрубил? Ты хоть раз об этом подумала?!
— Фань Чанъань… — Ду Цюйнян помахала рукой перед его лицом. Такой властный Фань Чанъань совсем не похож на того заикающегося простачка, которого она знала. Что-то здесь не так…
И ведь фразы эти он выговаривает так чётко! Наверняка сотни раз прокручивал их в голове!
Пьяные бывают разные: кто плачет, кто смеётся, кто бушует… Ду Цюйнян вдруг поняла: неужели ей попался редкий экземпляр — тот, кто в опьянении становится трезвее обычного и раскрывает то, что обычно скрывает?
«Не стоит спорить с пьяным», — убеждала она себя, глубоко вдыхая и выдыхая.
Только она решила успокоиться, как Фань Чанъань вдруг улыбнулся и чмокнул её в щёчку:
— Но то, как ты пнула Чжан Юаньбао, мне очень понравилось. Это награда. Однако впредь так больше не делай. Отныне ты будешь прятаться за моей спиной и спокойно жить. Если кто-то посмеет обидеть тебя — я сам с ним разберусь. Запомнила?
— Фань Чанъань… — сердце Ду Цюйнян переполнилось противоречивыми чувствами, и она не знала, что сказать.
Раньше она думала, что Фань Чанъань — деревянная голова, ничего не понимающая в её душе.
И в этой, и в прошлой жизни она слыла грозной и несгибаемой, но сама прекрасно знала: всё, чего она хотела, — это чтобы кто-то защищал её. Пьяный или трезвый, но сейчас Фань Чанъань одним предложением точно попал в самую суть её желаний.
Пьяный Фань Чанъань источал мужскую харизму, совершенно не похожую на его обычную покладистость. Более того, в таком состоянии он умел гораздо лучше выражать свои чувства.
Ду Цюйнян вытерла уголок глаза, и тут Фань Чанъань приподнял её подбородок и пригрозил:
— Ты моя жена, обо всём буду заботиться я. Запомни это хорошенько, иначе… получишь по попе!
Чёрт! Опять по попе!
Фань Чанъань не только не боится её, но и постоянно грозится шлёпать! Да он совсем обнаглел!
Ду Цюйнян возмутилась и потянулась ущипнуть его за ухо, но Фань Чанъань оказался неожиданно проворен: он схватил её руки и, перевернувшись, прижал её к постели. Его колени оказались по обе стороны от её тела, и он сверху вниз посмотрел на неё, хрипловато и игриво усмехнувшись:
— Ду Цюйнян, теперь ты больше не сможешь меня обижать.
Ду Цюйнян уже собиралась сопротивляться, как вдруг Фань Чанъань поднял руку к потолку, широко улыбнулся и провозгласил самое громогласное заявление этой ночи:
— Я, Фань Чанъань, отныне восстанавливаю мужское достоинство в нашем доме!
— Фань Чанъань, да ты бунтовать вздумал?! — лицо Ду Цюйнян стало суровым, но Фань Чанъань тут же наклонился и прижался лбом к её лбу. Их глаза встретились, и он тихо, соблазнительно прошептал:
— Жена, давай consumмировать наш брак.
Длинная ночь только начиналась. Пьяный Фань Чанъань наконец-то начал своё контрнаступление.
Автор говорит:
Вино способно всколыхнуть страсти… всколыхнуть страсти… страсти… страсти…
Чанъань: Хе-хе, вино — отличная штука!!!
Как вы думаете, удастся ли им впервые consumмировать брак или нет? ← ← Ведь впервые! После своего внезапного мужского подвига пьяный Фань Чанъань рухнет без сил или превратится в настоящего волка и добьётся своего? Кто это меня ударил?!
Он обернулся — и увидел, как Фань Чанъань смотрит на него с мольбой во взгляде.
Чанъань: Мамочка-автор, Чанъаню нужна настоящая брачная ночь… Настоящая!
☆
Consumмация
До этого Ду Цюйнян думала, что, возможно, Фань Чанъань не до конца понимает, что такое consumмация брака. Ведь он такой простак, такой растеряшка — наверняка ему нужно объяснить.
Но она ошибалась. Даже пьяный, Фань Чанъань сохранил мужскую интуицию. Перед женщиной, которая ему нравится, все его чувства обострились до предела.
Пока Ду Цюйнян ласкала его, Фань Чанъань уже ощутил её прикосновения. Её движения — то нежные, то страстные — пробудили в нём жажду. Изнутри его начало жечь, словно пустота требовала наполнения.
Её влажные губы звали его. Он больше не мог сопротивляться искушению. Резким движением он выдернул из её волос шпильку, и чёрные пряди, как шёлковый водопад, рассыпались по плечам, делая лицо Ду Цюйнян ещё нежнее и привлекательнее.
Фань Чанъань наклонился и поцеловал её. Этот поцелуй был словно дождь после засухи, но этого было мало, далеко недостаточно.
Он был девственником и целовался без всякой техники — грубо, порывисто; его язык метался во рту Ду Цюйнян, как бешеный. От такого поцелуя она задыхалась, а в носу и во рту оставался лишь запах полыни, исходящий от Фань Чанъаня, — запах, наполнявший комнату томной атмосферой.
Она слышала своё прерывистое дыхание, лицо пылало. «Ведь Фань Чанъань теперь мой муж, рано или поздно это должно случиться», — думала она. Но в памяти всплыла боль прошлой жизни — резкая, разрывающая плоть.
Стоит ли начинать? Но выбора уже не было.
В этот момент Фань Чанъань уже протянул руку к её одежде, но женские застёжки никак не поддавались. Ду Цюйнян, сквозь дурман, даже подумала помочь ему, но Фань Чанъань не стал ждать — «Рррр!» — и просто разорвал её одежду.
Ну и ну! Эта одежда была прочной — она в ней работала каждый день. Какой же у него силёнок, раз одним рывком разорвал!
— Эй, одежда испорчена! — попыталась Ду Цюйнян отвлечь его.
Но Фань Чанъань даже не дрогнул, продолжая целовать её, и быстро ответил:
— Завтра куплю тебе новую! Две!
— Расточитель… — мысленно ворчала она. Но вскоре перестала думать вообще. Разорвав внешнюю одежду, Фань Чанъань будто получил благословение небес: остальные слои — среднюю рубашку, юбку — он снял без малейших трудностей. Теперь на ней остался лишь один последний бастион — короткий шёлковый лифчик.
От холода по коже Ду Цюйнян побежали мурашки. Но Фань Чанъань этого не заметил: в его носу был лишь её сладкий аромат, его язык исследовал её тело, и он чувствовал невероятное удовольствие, но внутри всё сильнее разгоралась жажда, не находя выхода, сводя с ума.
— Длин… Чанъань… — простонала Ду Цюйнян, сама испугавшись, насколько нежно и томно прозвучал её голос.
Фань Чанъань, услышав этот зов, почувствовал острую боль внизу живота.
Он расстегнул надоевший лифчик, и перед ним предстали две великолепные груди. Глаза Фань Чанъаня загорелись, и он, не раздумывая, припал к одной из них, жадно втягивая сосок, а другой рукой тем временем ласкал Ду Цюйнян, медленно продвигаясь всё ниже, к самому чувствительному месту.
Тело Ду Цюйнян постепенно наполнялось жаром. От прикосновений Фань Чанъаня по всему телу разливалась истома, и она невольно извивалась. Фань Чанъань на миг оторвался, чтобы шлёпнуть её по попе, выразив таким образом недовольство её беспокойством. Потом, вернув руку, он взял ладонь Ду Цюйнян и осторожно приложил к своей твёрдой плоти.
Ду Цюйнян будто обожглась и поспешно отдернула руку. Подняв глаза, она увидела, как Фань Чанъань смотрит на неё сквозь дымку опьянения, и в его глазах — обида:
— Цюйнян, тебе не нравится?
— Нет-нет-нет, не то… — поспешила она оправдаться. — Просто я…
— Я знал, что если буду ждать, однажды ты полюбишь Чанъаня, — тихо засмеялся Фань Чанъань и прильнул губами к её уху, бережно взяв мочку в рот.
— А-а… — Ду Цюйнян резко втянула воздух. От этого прикосновения по телу прошла волна истомы, и она чуть не лишилась чувств. Уши были её самым чувствительным местом.
Сквозь дурман она подумала: «Разве Фань Чанъань пьян? Разве пьяные становятся такими властными? Или это у него какой-то хитрый план — жалобный вид как приманка?»
Фань Чанъань не спешил отпускать её ухо, наслаждаясь им, как изысканным лакомством, медленно мучая её. Одновременно он стянул свои штаны и устроился поверх Ду Цюйнян.
Между её ног что-то твёрдое упёрлось в неё. Лицо Ду Цюйнян мгновенно вспыхнуло. Но томление в теле уже победило — сил оттолкнуть его не осталось.
Фань Чанъань действовал инстинктивно. Его рука скользнула по её животу, по бёдрам, и где-то в глубине он почувствовал: «Вот оно». Одной рукой он приподнял её бёдра, приближая к себе, а другой направил себя и медленно вошёл внутрь.
— Ссс… —
Рядом раздался тихий вскрик Ду Цюйнян. Фань Чанъань, погружённый в дурман, внезапно просветлел.
— Цюйнян… — Полусознательный Фань Чанъань оглядел происходящее. Двигаться дальше или отступить?
На лбу у него выступила испарина. Боль внизу живота мучила его, но ещё больше мучил стон Ду Цюйнян. Он застрял между решимостью и сочувствием — и это мучило не только его, но и Ду Цюйнян под ним.
Она чувствовала, как её тело понемногу раскрывается, чужеродное присутствие почти вышибало слёзы. Сквозь помутнение она подняла глаза и увидела, как Фань Чанъань смотрит на неё с болью и готовностью отступить.
«Глупец…» — уголки глаз Ду Цюйнян намокли.
«Лучше сразу, чем мучиться», — решила она, крепко обвила ногами его поясницу, зажмурилась и резко приподняла бёдра навстречу ему. В голове вспыхнула белая вспышка боли.
— Как же приятно! — воскликнул Фань Чанъань, ощутив тесноту вокруг себя. Ему почудилось, будто он вкусил высшее блаженство мира. Неожиданная теснота лишила его дыхания, а в месте соединения пробежала дрожь — от хвоста позвоночника до макушки, заставляя желать всё больше и больше…
http://bllate.org/book/11833/1055734
Готово:
