Хэ Тяньлэй, глядя на улыбку Линь Банься, почувствовал беспричинный ужас. Он даже отступил на шаг назад, и его взгляд, устремленный на молодого человека, был полон страха.
Линь Банься же ничего не замечал. Он спросил:
— Где я могу найти Сяохуа?
— Откуда я знаю? — К этому моменту Хэ Тяньлэй уже пожалел, что завел с ним этот разговор. Он нервно облизал губы. — Но если дашь мне немного денег, возможно, я смогу помочь тебе вспомнить.
Он осторожно добавил:
— Ты, кажется, не очень хорошо помнишь прошлое? Это нормально, прошло столько лет…
Хотя Линь Банься знал, что настоящая причина, по которой семья Хэ Тяньлэя позвала его обратно, это деньги, видя его жадное выражение лица, он не мог не рассмеяться. Его улыбка стала еще шире:
— Хочешь денег? Хорошо. Помоги мне найти Сяохуа, и я дам тебе пятьсот тысяч, ни копейкой меньше.
Хэ Тяньлэй смотрел на Линь Банься, как на сумасшедшего.
— Зачем тебе ее искать? Ты до сих пор не понял? Она вообще не человек!
Линь Банься холодно сказал:
— Ты все еще хочешь денег?
Хэ Тяньлэй заикаясь ответил:
— К-конечно.
Линь Банься ледяным тоном произнес:
— Тогда ищи.
Хэ Тяньлэй ошеломленно смотрел на Линь Банься, чувствуя, что тот стал совершенно чужим.
— Как только найдешь ее, я сразу дам тебе деньги. — Голос Линь Банься был холоден, как лед.
Хэ Тяньлэй промолчал, но Линь Банься уже не нуждался в его ответе. Он помахал ему рукой, попрощался, развернулся и спустился по лестнице.
Сун Цинло последовал за ним и тихо позвал:
— Банься…
Линь Банься, быстро шагавший вперед, остановился, обернулся и посмотрел на Сун Цинло. Его глаза покраснели — то ли от гнева, то ли от печали. В его взгляде не осталось и следа от былой агрессии, которую он проявлял к Хэ Тяньлэю, только пустота и растерянность. Его голос дрожал, словно он был на грани срыва:
— Сун Цинло… выходит, у меня никогда не было сестры?
Сердце Сун Цинло сжалось. Он тихо сказал:
— Банься…
— У меня не было сестры… — Линь Банься медленно присел на корточки, будто его тело не выдерживало какой-то невидимой тяжести, и весь сжался в комок.
Сун Цинло подошел к нему, обнял за плечи и сказал:
— Все в порядке. Я здесь.
Линь Банься тихо всхлипнул. Он опустил голову, словно плакал, а словно и нет, как будто был ребенком, который хотел заплакать, но боялся, что за это его накажут. Все его тело дрожало.
Сун Цинло притянул его к себе и, успокаивая, погладил по спине:
— Поплачь, если хочешь.
Линь Банься не проронил ни слова, и лишь спустя некоторое время ему удалось немного успокоиться. Когда он поднял голову, его глаза были уже сухими:
— Прости…
— Тебе не нужно извиняться передо мной, — сказал Сун Цинло. — Ты ни в чем не виноват.
Линь Банься с трудом выдавил улыбку:
— Как думаешь… моя сестра и правда была… одной из них?
Сун Цинло ответил:
— Не обязательно.
— Верно. — Линь Банься рассеянно пробормотал: — Может, они просто обманывают меня.
Сун Цинло ничего не сказал, лишь нежно провел рукой по его волосам.
Линь Банься с трудом собрался, и на его лице вновь появилось обычное мягкое выражение:
— Ладно, хватит об этом. Ты целый день бегал со мной и ничего не ел. Давай сначала найдем что-нибудь перекусить.
Сун Цинло кивнул:
— Хорошо.
Они медленно вышли из больницы и зашли в первую попавшуюся забегаловку. Линь Банься заказал еду, но все еще выглядел отсутствующим. Когда Сун Цинло спросил, о чем он думает, молодой человек криво улыбнулся:
— Просто вспоминаю моменты, которые провел с Сяохуа.
Сун Цинло спросил:
— Ты хорошо помнишь?
— Не очень. — Линь Банься отхлебнул лапши. — Все немного расплывчато, но кое-какие детали смутно всплывают.
Он уставился в тарелку и тихо добавил:
— Самое яркое воспоминание — как мы с Сяохуа ходили ловить рыбу. Была ночь, кругом тьма, мы шли по узкой меже вдоль залитого водой поля… Там росло много диких трав, некоторые можно было есть, а некоторые — нет…
Сун Цинло сказал:
— Что-то еще?
— Да. — Хотя желудок Линь Банься сжимался, он продолжал упорно есть. Человек, переживший голод, не станет разбрасываться едой. — Довольно много, но…
Сун Цинло переспросил:
— Но?
— Но все нечеткое, — ответил Линь Банься. — Как будто смотришь сквозь матовое стекло.
Раньше он никогда не сомневался в своих воспоминаниях, но после слов Хэ Тяньлэя вдруг осознал, что такие воспоминания действительно кажутся странными.
Он снова втянул в себя лапшу и улыбнулся:
— Но если подумать, даже если Хэ Тяньлэй прав, и моя сестра не человек… она все равно существовала…
Сун Цинло нахмурился:
— Не заставляй себя улыбаться.
Улыбка Линь Банься исчезла. Он опустил глаза в тарелку:
— Я хочу съездить туда, где мы жили раньше.
— Хорошо, — сказал Сун Цинло. — Я пойду с тобой.
Хотя городок сильно изменился, основные дороги остались на месте. Дом тети и дяди находился не в самом городке, а в соседней деревне. Ребенок мог дойти туда за полчаса. Но сейчас все вокруг изменилось, и Линь Банься, спрашивая дорогу, блуждал почти до заката, пока наконец не нашел старый дом. К счастью, хотя само здание перестроили, заливные поля остались, и он даже увидел пруд, где когда-то ловил рыбу.
Пруд был небольшой, окруженный забором. Рядом рос густой бамбук, создавая прохладу.
Линь Банься обошел пруд и вышел на межу. Пройдя немного, он наконец увидел низенький дом, где жил с семьей тети. Дом давно пустовал и выглядел обветшалым. Сквозь грязные стекла он разглядел старую мебель: стол, стулья и огромный шкаф в углу.
В детстве этот шкаф должен был быть любимым местом, там обычно хранили сладости. Но для Линь Банься он стал кошмаром. Стоило ему разозлить тетю, как его запирали внутри.
Он ожидал, что при виде шкафа его охватят эмоции, но вместо этого смотрел на него, будто на чужое воспоминание. То, что должно было причинять боль, теперь оставляло его равнодушным, как тихое озеро.
— Они переехали. — Линь Банься огляделся. — И землю не обрабатывают.
Он указал на горы вдали:
— Я часто туда ходил, особенно летом. В кустах росли кисло-сладкие ягоды…
Он улыбнулся, и в его глазах мелькнула ностальгия.
— Только колючек было много, вечно руки кололи.
Сун Цинло спросил:
— Хочешь туда сходить?
Линь Банься кивнул.
Они прогулялись у подножия холма и вернулись уже после заката. Проходя мимо старого дома, Линь Банься вдруг услышал тонкий детский голосок:
— Старший брат!
Он замер и резко обернулся, но позади никого не было.
Сун Цинло, заметив его странный вид, спросил:
— Что такое?
— Ты слышал, как кто-то меня позвал? — Линь Банься выглядел растерянным.
Сун Цинло покачал головой, показывая, что ничего не слышал.
— Наверное, мне послышалось, — сказал Линь Банься. — Я услышал… голос Сяохуа.
Выражение лица Сун Цинло стало серьезным:
— Давай сначала вернемся в отель.
Линь Банься кивнул.
Пробегав весь день, Линь Банься изрядно устал. Быстро приняв душ, он лег в кровать.
Сун Цинло ненадолго вышел и вернулся с бутылкой колы и несколькими пакетиками горячего шашлыка. Он протянул их Линь Банься:
— Ты почти ничего не ел вечером, нужно хоть немного перекусить.
Линь Банься не особо хотел есть, но не стал отказываться от заботы Сун Цинло. Он сделал несколько глотков колы и съел немного еды.
С наступлением ночи Линь Банься лежал в постели без сна. Сун Цинло, казалось, уже спал, его дыхание было ровным. Но сам он никак не мог заснуть. Стоило ему закрыть глаза, как в голове возникали беспорядочные мысли. Днем он хоть и бросил Хэ Тяньлэю жесткие слова, но в глубине души не верил, что тот действительно найдет Сяохуа. Это было скорее эмоциональной разрядкой.
Линь Банься перевернулся на другой бок, лицом к окну. Сквозь стекло он видел колеблющиеся в лунном свете тени деревьев, которые под легким ветром казались почти живыми. Ему было не страшно, но это зрелище пробудило в нем полузабытые воспоминания. Они приходили обрывками: то густой лес, то залитые солнцем золотистые рисовые поля, то пугающая брань, то звонкий смех.
Сознание Линь Банься постепенно затуманилось. Он закрыл глаза, словно погружаясь в глубокий сон.
Сун Цинло на самом деле не спал. Переживая за Линь Банься, он лишь притворялся спящим. Молодой человек снова перевернулся, видимо, все еще не мог уснуть, но через некоторое время его дыхание стало ровнее. Казалось, он наконец заснул.
Сун Цинло слегка расслабился, как вдруг мягкая кровать резко дернулась. Линь Банься, который только что мирно спал рядом, внезапно сел на кровати.
Сун Цинло открыл глаза и посмотрел на его спину. Он тихо позвал:
— Банься?
Линь Банься не ответил и не обернулся. На мгновение его тело застыло, затем он повернулся, встал с кровати и направился прямо к шкафу напротив.
Сун Цинло тоже поднялся. Он увидел, как Линь Банься остановился перед шкафом, протянул руку и открыл дверцу.
Отельный шкаф был пуст, но Линь Банься, казалось, видел в нем что-то. Мягко, почти шепотом, он произнес имя, которое так долго хранил в сердце:
— Сяохуа…
В следующее мгновение он поднял ногу и шагнул внутрь.
Только тогда Сун Цинло осознал, что происходит. Он громко крикнул имя Линь Банься и бросился к нему, но было уже поздно. Как только молодой человек переступил порог, дверца шкафа со скрипом захлопнулась сама собой. За несколько секунд, пока Сун Цинло подбежал и снова распахнул ее, Линь Банься уже исчез.
Дыхание Сун Цинло прервалось, его лицо исказилось. Он какое-то время смотрел на пустой шкаф, а затем вдруг усмехнулся:
— Ты смеешь посягать на то, что принадлежит мне?
Линь Банься не понимал, что произошло. Придя в себя, он обнаружил, что находится не в мягкой постели, а в темном, тесном пространстве, окруженном со всех сторон стенами. Он ощупал вокруг себя и, коснувшись того, что принял за стену, внезапно осознал, что заперт в маленьком шкафу.
Шкаф был настолько мал, что он даже не мог встать в полный рост. Линь Банься попытался толкнуть дверцу, чтобы выбраться.
Но в этот момент снаружи раздались чьи-то шаги. Кто-то приближался. Линь Банься инстинктивно хотел закричать о помощи, но вдруг услышал знакомый голос.
— Не говори, а то услышат. — Это был тонкий, детский голосок, принадлежавший маленькой девочке.
Линь Банься широко раскрыл глаза. Он никогда не смог бы забыть хозяйку этого голоса. Его собственный голос дрогнул, когда он тихо произнес ее имя:
— Сяохуа…
— Я здесь, я здесь. — Голос Сяохуа был мягким, как самая сладкая карамель. — Не бойся, я всегда с тобой.
Шаги снаружи становились все ближе, вот-вот должны были подойти к шкафу.
Хотя Линь Банься и не знал, что это было, он почему-то тоже начал нервничать. Он хотел спросить, что происходит, но Хэ Сяохуа тихо прошептала ему на ухо: «Тс-с-с…», давая понять, чтобы он не издавал ни звука. Линь Банься знал, что она не желает ему зла, и послушно замолчал.
Шаги остановились прямо перед шкафом. Сквозь узкую щель в дверце Линь Банься смутно разглядел стоящего снаружи человека. Очертания женщины были размыты, но он мог различить ее бледное лицо, а также губы, нарисованные ярко-красной помадой, которые выглядели неестественно большими. У нее не было глаз, и, казалось, она искала что-то по запаху, шумно втягивая воздух носом, что выглядело жутко и странно. Но самое страшное было в том, что с его позиции отлично был виден острый кухонный разделочный топор в ее руке. Лезвие отражало леденящий душу белый свет, который через узкую щель падал прямо на лицо Линь Банься. Он невольно затаил дыхание, стараясь стать невидимым. Однако женщина, похоже, учуяла что-то, и ее слишком большие губы медленно растянулись, обнажая темную пустоту горла.
— Я знаю, что ты там, — сказала она.
Линь Банься перестал дышать. Он в ужасе смотрел, как женщина протянула руку, схватила дверцу шкафа и резко дернула.
Но дверца не открылась. Присмотревшись, Линь Банься заметил, что на шкафу висел замок.
Женщина громко выругалась. Ее голос становился все громче и пронзительнее, и это вдруг напомнило Линь Банься об одном человеке… о его тете. Та была вспыльчивой, и если у нее было плохое настроение, она всегда вымещала злость на нем.
Не сумев открыть дверцу, женщина наконец заметила висячий замок. Она оскалилась в уродливой ухмылке, подняла топорище и со всей силы ударила по замку.
Увидев это, Линь Банься почувствовал, как сердце бешено заколотилось в груди. Но сейчас единственное, что он мог сделать, — это сжаться в комок в холодном шкафу.
Раз. Два. Не слишком прочный замок вскоре расшатался под ее ударами. Женщина издала пронзительный смешок и уже замахнулась для последнего удара, как вдруг сзади раздался звук открывающейся двери, сопровождаемый детским плачем и топотом маленьких ног. Казалось, ребенок, шатаясь, выбежал из дома прямо у нее за спиной.
Услышав это, женщина тут же остановилась, развернулась и крупными шагами бросилась в погоню, временно оставив Линь Банься в покое.
Как только она скрылась из виду, Линь Банься тут же потянулся, чтобы распахнуть дверцу шкафа. Но едва он протянул руку, как почувствовал что-то неладное. Опустив взгляд, он с ужасом обнаружил, что его рука стала тонкой, как хворостинка — точь-в-точь как у ребенка.
«Как так?!» — В душе Линь Банься поднялась волна тревоги. Но он понимал, что нельзя терять время, и потому изо всех сил ударил телом в дверцу. После нескольких попыток замок наконец слетел, и дверца с треском распахнулась.
Линь Банься вывалился из шкафа, поспешно встал и, оглядевшись, наконец осознал, в чем дело. Он… уменьшился. Весь мир вокруг казался ему теперь больше.
Еще мгновение назад он лежал на кровати в гостинице, как же он оказался здесь? Линь Банься никак не мог понять.
В этот момент снаружи снова раздались топот и пронзительные ругательства женщины. Линь Банься сразу понял, что та жуткая женщина вернулась. Он глубоко вдохнул, развернулся и бросился бежать из дома, не смея оглядываться, стремясь как можно быстрее покинуть это место. Выбегая за порог, он мельком взглянул назад и увидел аккуратно расставленную мебель, точь-в-точь как в старом доме, где он когда-то жил.
Хотя он и заметил нечто странное, останавливаться было нельзя. Линь Банься буквально кубарем выкатился со двора и упал в придорожные заросли сорняков.
Едва он скрылся, как женщина вернулась. В руке она что-то держала, но Линь Банься не мог разглядеть, что именно. Издали это было похоже на… ребенка. Женщина занесла дитя в дом.
Сердце Линь Банься бешено колотилось. Он приподнялся, желая рассмотреть ребенка поближе, как вдруг чьи-то холодные маленькие ладошки закрыли ему глаза.
— Не возвращайся, не возвращайся… — раздался детский голосок. Это была Хэ Сяохуа, о которой он так тосковал. — Беги, Сяся, беги скорее.
Линь Банься аккуратно отвел ее ручки, обернулся и наконец увидел знакомое лицо. Его глаза наполнились слезами, и он крепко обнял ее:
— Сяохуа… Сяохуа… Я так по тебе скучал.
— Зачем ты вернулся? — спросила Хэ Сяохуа. — Ты же обещал мне больше не возвращаться.
Линь Банься растерялся:
— О чем ты?
Хэ Сяохуа смотрела на него с печалью в глазах. Она нежно вытерла его слезы:
— Тебе не следовало сюда возвращаться.
Линь Банься спросил:
— Почему?
Хэ Сяохуа не ответила, осторожно сделала жест «тс-с-с» и указала вдаль.
Линь Банься поднял взгляд и увидел, что на темной горной тропе появились бесчисленные черные тени. Они были похожи на людей, но в то же время на что-то другое. Когда они приблизились, Линь Банься с ужасом осознал, что не может разглядеть их лица.
— Я отвлеку их, а ты беги в сторону дома, — сказала Хэ Сяохуа. — Будь осторожен, не упади в реку…
У Линь Банься оставалось еще много вопросов к ней, но сейчас явно было не подходящее время.
Хэ Сяохуа встала и побежала вдаль. Звук ее шагов, казалось, привлек тех странных теней, и они тут же устремились за ней. Линь Банься стиснул зубы и решил последовать совету Хэ Сяохуа и побежать домой. Но сделав лишь два шага, он вдруг осознал, что не знает, где его дом.
Дом тети — не его дом. Будучи ребенком, у него попросту его не было.
И все же Линь Банься не хотел просто сидеть и ждать смерти. Он взглянул в направлении, где исчезла Сяохуа, и решил бежать в противоположную сторону, подальше от тех теней. С этой мыслью он и побежал по узкой меже, покрытой липкой грязью. На небе не было ни луны, ни звезд, и весь мир казался покрытым черным пологом.
Линь Банься бежал на своих тонких ножках без всякой цели. Он ничего не видел и ничего не слышал. Вокруг смутно угадывались зловещие очертания, будто весь мир исказился. Он не понимал, почему оказался здесь, почему превратился в ребенка, но по мере бега в нем начали оживать давно забытые воспоминания детства.
Казалось, в какую-то холодную ночь он уже бежал здесь же, спасаясь от ужасных преследователей.
Кто же гнался за ним? Линь Банься внезапно почувствовал нечто, резко остановился и обернулся. Во тьме он увидел несколько холодных огоньков, среди которых слышались голоса, мужские и женские. Их лица то появлялись, то исчезали в свете огней, и каждое было искажено, как у демонов.
Линь Банься вдруг затрясся, а его сердце бешено заколотилось. Страх, который он раньше не ощущал, теперь накрыл его, как волна. Он не понимал, почему так напуган, но его тело среагировало быстрее сознания.
Линь Банься снова бросился бежать. Он не смел оглядываться, изо всех сил мчась вперед.
Но сейчас он был всего лишь ребенком. Даже выложившись полностью, как он мог убежать от взрослых? Демоны приближались, и ему оставалось лишь бежать, не разбирая дороги. Однако силы в ногах таяли, и в конце концов он споткнулся в темноте, потерял равновесие и свалился с межи в залитое водой поле.
Вода была неглубокая, но Линь Банься был слишком мал. Он наглотался воды и пытался выбраться, когда те демоны уже оказались перед ним.
Их лица были уродливыми и пугающими, и все они выглядели одинаково. Они наклонились с межи и холодно уставились на жалкого ребенка, барахтающегося в воде, как червяк.
Демоны пронзительно засмеялись. Они окружили Линь Банься, и один из них схватил его за тонкую руку.
Линь Банься попытался вырваться, но рука демона была словно отлита из железа. Его усилия оказались тщетны, как попытка муравья сдвинуть дерево.
Так Линь Банься был вытащен из воды. Он промок насквозь, и эти жуткие демоны потащили его — словно мусор — обратно, откуда пришли.
— Помогите!.. — Линь Банься услышал собственный крик. Этот крик исходил не от его сознания, а будто бы был инстинктивной реакцией тела. Он чувствовал, как его кожу обдирают о камни, и в глубинах памяти начали всплывать воспоминания. Все это было так знакомо, настолько знакомо, что в глубине души поднялось невыразимое отчаяние и ужас.
— Нет!..
Ребенок был легким, как жалкий котенок, зажатый в чужой руке. Никто не мог его спасти. Его тащили, швыряли и били, пока перед ним снова не появился тот ужасный низенький дом.
Линь Банься вспомнил. В одну из ночей его, маленького, точно так же грубо хватали, он отчаянно бежал по пустырю, его ловили, ругали, били, а затем с ненавистью тащили обратно... домой.
Нет, это место нельзя было называть домом.
Линь Банься подумал, что это место не заслуживало такого названия.
На этот раз все было немного не так, как в воспоминаниях. По крайней мере, Линь Банься не плакал. Хотя он и испытывал страх и отчаяние, хотя у него уже не было сил, он все равно изо всех сил сопротивлялся, вонзая свои маленькие зубы в руку державшего его демона. Он верил, что кто-то обязательно придет ему на помощь.
После долгого пути перед глазами Линь Банься снова появился тот низкий дом. Внутри горел свет, но это казалось страшнее ада.
Тело Линь Банься неконтролируемо дрожало. Он пытался успокоиться, но не мог преодолеть физиологическую реакцию, будто эти эмоции были выгравированы у него в костях.
Его затащили в дом, и Линь Банься снова увидел тот старый шкаф. На нем все еще были следы от ударов топора, но женщины уже не было. Его швырнули в шкаф, дверцу захлопнули с такой силой, что казалось, она вот-вот разлетится на куски, а снаружи снова повесили замок.
Побег Линь Банься провалился, и его снова поймали. Все тело болело, кожа, казалось, была покрыта бесчисленными ранами, а правая рука, похоже, и вовсе была вывихнута. Он тихо посидел в шкафу, перевел дух, глубоко вдохнул и попытался открыть дверцу.
Но замок висел намертво. У Линь Банься в его нынешнем состоянии не было сил что-либо сделать. Он устал, обхватил колени руками и тихо закашлял, изо всех сил стараясь подавить страх и придумать, что делать дальше.
Однако прежде чем он успел что-то решить, раздался оглушительный удар, будто кто-то изо всех сил ударил по шкафу.
Снаружи появилось бледное лицо. Даже через узкую щель были отчетливо видны мрачные глаза. Раздался пронзительный, режущий слух голос, полный ненависти ругательства, а тонкие стенки шкафа затряслись от ударов.
— Линь Банься... Линь Банься!.. — Кто-то звал его по имени. — Оставайся там навсегда!..
Смех, плач и ругань составлял бесконечный поток звуков. К щели шкафа прижимались искаженные лица. Линь Банься хотел отодвинуться, но за его спиной была холодная стенка. Он наконец осознал, что бежать некуда. Маленький и беспомощный, он мог лишь наблюдать, как отчаяние поглощает его целиком.
Боль, паника, отчаяние и другие бесчисленные эмоции, не принадлежавшие ему, хлынули в его тело. Невыносимая боль ударила по нервам, и в тот момент, когда сознание уже готово было покинуть тело, Линь Банься почувствовал, как его руку осторожно обхватили другие маленькие ладошки.
Он растерянно обернулся и увидел девочку, которая в какой-то момент присела рядом с ним.
— Линь Банься, не бойся, я с тобой, — сказала она и широко улыбнулась ему.
В тот момент Линь Банься вдруг почувствовал, как что-то отделилось от его тела. Его душа погрузилась в невиданное прежде спокойствие.
Без сомнения, это изменение стало самым прекрасным в его жизни.
Автору есть что сказать:
Сун Цинло: Зачем ты залез в шкаф?
Линь Банься: Чтобы... выйти из шкафа*?
Сун Цинло: «...»
П.п.: «Выйти из шкафа» на сленге также обозначает «совершить каминг-аут».
http://bllate.org/book/11830/1055405
