Хэ Тяньлэй смотрел, как Линь Банься уходит. Хотя в душе ему очень хотелось остановить его и устроить с ним еще один громкий скандал, красивый мужчина, стоявший рядом с Линь Банься, заставил его отказаться от этой мысли. Возможно, из-за того, что он раньше сталкивался с подобными вещами, Хэ Тяньлэй почувствовал от этого мужчины тот же самый оттенок. Ощущение опасности заставило его подавить свою ярость, и он просто молча наблюдал, как Линь Банься уходит.
После ухода двоюродного брата Хэ Тяньлэй стоял в коридоре, выкуривая третью сигарету. Он выругался про себя и вернулся в палату.
В палате его отец, словно сумасшедший, был привязан к кровати. Чем дольше Хэ Тяньлэй смотрел на него, тем сильнее раздражался. Он пнул кровать и с ненавистью прошипел:
— Если бы ты тогда не позарился на эти жалкие деньги, разве бы мы взяли в дом этого несчастного? Теперь вот до чего все докатились…
Он ругался еще некоторое время, прежде чем заметил, что человек на кровати не издал ни звука. Хэ Тяньлэй наклонился и в ужасе отпрянул. Полотенце, засунутое в рот его отцу, было пропитано кровью. Отец с ужасом таращил глаза, словно видел что-то невероятно страшное.
Хэ Тяньлэй в панике закричал:
— Медсестра! Медсестра!
Когда медсестра вошла и осмотрела пациента, она удивилась:
— Как так?
Хэ Тяньлэй спросил:
— Что с ним?
Медсестра взглянула на него:
— Ваш отец прокусил полотенце и откусил себе половину языка. Хорошо, что кровь впиталась в ткань, и он не задохнулся.
Хэ Тяньлэй не мог поверить:
— Он прокусил такое толстое полотенце?
— Сейчас придет врач, — сказала медсестра с сомнением. — У вашего отца раньше не было психических расстройств?
— Нет, — уверенно ответил Хэ Тяньлэй, но, произнеся это, он вдруг о чем-то вспомнил. Его взгляд беспокойно скользнул по комнате, и, когда он увидел один угол, его лицо мгновенно изменилось, став смертельно бледным.
Он спросил:
— Медсестра… вы не помните, этот шкаф был открыт или закрыт?
Медсестра, хоть и нашла вопрос странным, ответила:
— Когда я выходила, он был закрыт. А что?
— Ни-ничего. — Хэ Тяньлэй попытался улыбнуться, но у него не вышло.
Вскоре пришел врач, и отца Хэ Тяньлэя увезли на обследование. В комнате остался только он один.
Он сидел на кровати, напротив него был пустой шкаф с открытой дверцей, но внутри ничего не было. Однако Хэ Тяньлэй, глядя на пустоту внутри, почувствовал леденящий душу страх.
Прошло так много времени, что он кое-что забыл. Но, увидев знакомую сцену, воспоминания, постепенно стиравшиеся из памяти, всплыли из глубин подсознания.
После переезда в их доме ни на одном шкафу не было дверец. Все трое членов семьи молчаливо соблюдали эту странную традицию, никогда не упоминая о прошлом, инстинктивно избегая чего-то.
Но Хэ Тяньлэй понимал, что он никогда не забудет ту ночь.
То была холодная зимняя ночь. Линь Банься, совершивший проступок и ожидавший наказания, в страхе убежал. Отец Хэ Тяньлэя, пьяный, с руганью погнался за ним с палкой. Мать на кухне стучала ножом, резала что-то, но на шум с улицы не обратила внимания.
Тот день был очень холодным, вспоминал Хэ Тяньлэй. Даже спустя столько лет он мог ощутить ледяной ветер, хлеставший по лицу. Это был холод, проникающий в кости, от которого он и сейчас, сидя в комнате, невольно содрогнулся.
Отец притащил обратно Линь Банься к вечеру. Тот был весь мокрый, грязный, словно жалкая обезьянка. Хэ Тяньлэй стоял в комнате, жевал молочную конфету, наблюдая, как отец втаскивает избитого мальчика. Мужчина ругался, пинал и бил ребенка, а когда устал, детский плач уже почти не было слышно. Но этого ему было мало, он распахнул дверцу шкафа и швырнул мальчика внутрь.
Маленький Хэ Тяньлэй, увидев это, рассмеялся. От смеха недоеденная конфета выпала у него изо рта. Увидев ее на полу, он рассердился, развернулся и побежал в свою комнату. Когда он вернулся, в руке у него был маленький замок.
— Противный тип, — ругнулся Хэ Тяньлэй.
Он без колебаний он навесил замок на дверцу шкафа, а затем, подражая отцу, с руганью ушел.
Прошли годы, но воспоминания Хэ Тяньлэя оставались ясными. Он словно снова видел, как маленький он, довольный, в сопровождении матери принимает ванну, а затем забирается в теплую постель. Свет в доме погас, и его охватила сильная сонливость. Хэ Тяньлэю казалось, что он что-то забыл, но, видимо, это было неважно, поэтому он спокойно закрыл глаза и погрузился в глубокий сон.
Если бы сейчас у Хэ Тяньлэя был шанс все изменить, он бы ни за что не позволил себе тогда заснуть. Не из-за чувства вины, а потому что этот день стал началом кошмара для их семьи.
После той ночи в их доме появилась… несуществующая девочка.
При этой мысли Хэ Тяньлэй невольно содрогнулся. Он очнулся от воспоминаний и уставился на маленький шкаф перед ним, и в следующий момент волосы на его теле встали дыбом. Неизвестно когда, но дверца шкафа перед ним закрылась. В комнате по-прежнему никого не было, только он один, но на шкафу висел замок.
И этот замок выглядел до боли знакомым… Совсем как тот, которым он пользовался в детстве.
Хэ Тяньлэй сглотнул, а его глаза наполнились ужасом. Он изо всех сил пытался успокоиться, хотел встать и уйти, но тело будто прилипло к стулу, и он не мог пошевелиться.
В гнетущей тишине раздался легкий щелчок, замок упал на пол. Под полным ужаса взглядом Хэ Тяньлэя дверца шкафа медленно открылась…
В маленьком шкафу оказались двое людей с неестественно скрюченными телами. Хэ Тяньлэй увидел два искаженных страданием лица — его матери и отца.
Кто-то дернул его за рукав. Хэ Тяньлэй опустил взгляд и увидел лицо девочки.
Девочка широко улыбнулась и сказала:
— Давно не виделись.
* * *
Линь Банься сжался в маленьком шкафу. Все его тело было покрыто ранами, он должен был чувствовать страх и боль, но рядом была Сяохуа, и ему стало немного легче. Он даже нетерпеливо повернулся и схватил ее холодную мягкую руку, прошептав:
— Сяохуа, я вернулся.
— Ты вернулся. — Голос девочки был нежным, точно таким, каким он его помнил. Она была заплетена в два озорных хвостика и выглядела как куколка. — Зачем ты вернулся? Тебе было плохо там? Кто-то обижал тебя?
Она пристально смотрела на Линь Банься, словно пытаясь найти ответ в его глазах.
— Нет, никто не обижал, — ответил Линь Банься. — У меня все хорошо… и у меня появилось много друзей.
Раньше он не осознавал этого, но теперь, глядя на Сяохуа, он заметил, что в ее глазах была печальная доброта. Она больше походила не на ребенка, а на старшего родственника.
— Как хорошо, — сказала она. — Но тебе не стоило возвращаться.
— Я скучал по тебе. — Голос Линь Банься дрогнул. — Я не должен был бросать тебя здесь. Я всегда знал, какие они. Просто тогда я был слишком слаб, чтобы защитить тебя. Но сейчас все иначе, я могу забрать тебя с собой.
Сяохуа улыбнулась:
— Банься, ты такой добрый.
Линь Банься, глядя на ее улыбку, почувствовал грусть и радость одновременно. Он тихо спросил:
— Но где мы сейчас? Как нам выбраться?
— Тс-с-с. — Сяохуа подняла палец к губам. — Не говори. Она снова идет.
Только она это произнесла, как снаружи снова раздались шаги. Линь Банься через щель в шкафу увидел ту самую ужасную женщину без глаз. Она по-прежнему держала нож, но на этот раз ее лицо и одежда были залиты кровью, отчего она выглядела еще страшнее, чем демон.
Линь Банься, увидев кровь, вспомнил ребенка, которого схватила женщина, и в его голове мелькнула невероятная мысль, отчего сердце забилось чаще.
— Ты спрячься здесь, — сказала Сяохуа. — Главное, чтобы тебя не нашли.
Линь Банься хотел спросить ее, почему, но она снова исчезла.
Затем, когда женщина уже почти обнаружила Линь Банься, Хэ Сяохуа вновь выбежала за дверь, отвлекая ее. Казалось, это был бесконечный цикл. Линь Банься с силой распахнул дверцу шкафа и увидел на полу кровавые следы. Капли крови, падая с женщины на пол, превращались в черные пятна.
На этот раз Линь Банься не побежал наружу. Он огляделся и заметил в кухне плотно сложенные дрова. Их было так много, что за ними оставалось пустое пространство, достаточно, чтобы спрятать худенького ребенка. Недолго думая, Линь Банься юркнул туда.
Вскоре он услышал приближающиеся шаги женщины. Казалось, она возвращалась. Как и прежде, в руке она держала ребенка. Ранее Линь Банься не разглядел его, но теперь при тусклом свете в доме смог увидеть — это была Хэ Сяохуа, пытавшаяся отвлечь женщину.
— Проклятая тварь, проклятая тварь. — Голос женщины звучал странно и искаженно. У нее не было глаз, и она не видела вокруг, но ее ноздри судорожно раздувались, словно у существа, живущего в глубине земли.
Хэ Сяохуа, которую она держала, широко раскрытыми черными глазами смотрела вперед, не сопротивляясь.
Женщина, держа в одной руке Сяохуа, а в другой — нож, вошла на кухню. Она медленно обвела помещение, ее нос слегка дрогнул, будто учуяв что-то, и она направилась к месту, где прятался Линь Банься.
Увидев это, Линь Банься внутренне содрогнулся и крепко прижал ладонь ко рту, стараясь заглушить свое дыхание.
Женщина приближалась, и когда она была уже в шаге от него, Сяохуа внезапно забилась в ее руке. Она дергалась и кричала, мгновенно переключив на себя все внимание женщины.
Та с силой швырнула ее на пол, а затем подняла нож.
Зрачки Линь Банься резко сузились, но не от страха, а от внезапного ощущения, что эта сцена была ему знакома. Обрывки давних воспоминаний сложились в целостную картину, и он вдруг осознал, почему это выглядело так знакомо. Он сам видел, как тетя и дядя пытались убить Сяохуа.
Эта вездесущая девочка довела их хрупкие нервы до предела, и однажды Линь Банься услышал из кухни жуткие звуки.
Находясь снаружи, он встал на цыпочки и заглянул внутрь.
Мужчина и женщина, склонившись, орудовали чем-то острым, их лица были залиты кровью, и вид у них был ужасающий. Линь Банься услышал, как лезвие вонзается в плоть, и застыл на месте, слушая их разговор.
— Убьем ее и все, никаких призраков и духов.
— Да, давно пора.
— Если бы не боязнь подозрений, этого мальчишку по фамилии Линь тоже бы…
— Он не должен умереть, иначе подумают на нас.
Шепот и искаженные злобой лица — эта сцена навсегда стала кошмаром для Линь Банься. Наконец он разглядел то, что они держали на полу: существо в знакомом платьице в цветочек, с двумя милыми хвостиками на голове. Голова девочки была повернута в сторону Линь Банься, и он с оцепенением увидел, как она подмигнула ему и ласково улыбнулась.
Однако, когда тетя и дядя, потратив уйму сил, избавились от воображаемого трупа, они с ужасом осознали, что для некоторых вещей нет конца, есть только начало.
Девочка, которая раньше появлялась лишь изредка, теперь словно поселилась в их доме.
Холодильник или шкаф, ее можно было увидеть за любой дверью. Она сидела в тесном пространстве, повернув голову, и широко улыбалась тому, кто открывал дверцу.
Увы, чем ярче была ее улыбка, тем сильнее охватывал ужас того, кто ее видел.
А единственным, кто не реагировал вовсе, был Линь Банься. В тот момент он еще не осознавал, что с его телом что-то не так. Он был безумно рад, что мог видеть Сяохуа каждый день, тетя и дядя больше не издевались над ним, а жизнь, казалось, понемногу налаживалась. Однако лишь спустя долгое время после того, как Линь Банься покинул то место, он смутно начал замечать, что, кажется, отличается от обычных людей. Он перестал бояться. Вернее, когда он осознавал страх, с момента происшествия уже проходило очень-очень много времени. Так же долго, как было расстояние между ним и Сяохуа.
Женщина перед ним опустила нож. Сяохуа не издала ни звука, словно жалкое животное, позволив ей с легкостью отнять свою жизнь.
http://bllate.org/book/11830/1055407
