— ?! — Су Хуаньхуань вздрогнула и обернулась к Сун Цзюньвэню.
Лишь услышав, как он добавил: «В тот раз, когда кто-то врезался в мою машину, а потом ещё столкнулся с трамваем… Вы ведь тогда были в том самом трамвае, госпожа Су?» — она незаметно выдохнула с облегчением.
Она даже не осознавала, что невольно затаила дыхание.
Ей было страшно услышать от Сун Цзюньвэня нечто определённое… но в то же время в душе теплилось лёгкое, почти непонятное ей самой ожидание.
Поэтому, когда его слова оказались совсем не теми, о чём она думала, она забыла спросить, откуда он узнал, что она тогда была в трамвае. Просто слегка растерянно кивнула:
— Да.
Сун Цзюньвэнь опустил ресницы, прикрывая взгляд, и тихо произнёс:
— …Простите, что вам пришлось увидеть ту сцену.
Эти слова прозвучали неожиданно и заставили Су Хуаньхуань удивлённо воскликнуть:
— А?
Только после этого она поняла, что он имеет в виду смерть господина Цая, и поспешно замахала руками:
— Ничего подобного! Это ведь не то, чего вы могли ожидать, господин Сун.
— Да, — мягко ответил Сун Цзюньвэнь, снова подняв на неё глаза. — Впредь… подобного больше не случится у вас на глазах.
— ?
Не дожидаясь её ответа, Сун Цзюньвэнь лишь слегка кивнул:
— Отдыхайте, госпожа Су. Не стану больше отнимать у вас время.
С этими словами он сел в автомобиль и уехал.
Су Хуаньхуань проводила машину взглядом до самого поворота, пока та окончательно не скрылась из виду, а затем снова посмотрела на мазь в своих руках.
Моргнула, слегка растерянная.
Цянь Литун публично встал на сторону Су Хуаньхуань и в итоге заставил Чэнь Цзюнь убежать в слезах.
Теперь между ними окончательно возникла вражда.
Хотя, по правде говоря, всё это было целиком и полностью заслугой самой Чэнь Цзюнь.
Сунь Мэйгуй была вне себя от возмущения и считала, что Чэнь Цзюнь просто безобразничает.
— Эта Чэнь Цзюнь — настоящая грубиянка! Где тут хоть капля того, что должна давать многолетняя учёба и новое образование? — всё больше злилась Сунь Мэйгуй и даже хлопнула ладонью по каменному столу.
Но ударила слишком сильно и тут же вскрикнула от боли, прижимая руку к губам и дуя на неё.
Су Хуаньхуань, которая до этого спокойно рисовала в альбоме причудливые камни искусственного горного пейзажа, сразу же отложила карандаш и обернулась. Увидев состояние подруги, она бросила альбом прямо на стол, поманила Сунь Мэйгуй рукой и сказала:
— Злишься — злись, но зачем же биться рукой о камень? Дай-ка посмотрю, не повредила ли ты свою нежную ладошку.
Этот слегка насмешливый тон из уст такой миловидной и изящной девушки, да ещё и с совершенно серьёзным выражением лица, вызывал лишь улыбку.
Сунь Мэйгуй игриво фыркнула и бросила на неё лёгкий укоризненный взгляд, но послушно протянула руку, подняв подбородок и надув губки в привычной манере:
— Ну, смотри.
Су Хуаньхуань улыбнулась ей и перевела взгляд на её руку.
Обе девушки смотрели на пальцы Сунь Мэйгуй, пока та ворчала:
— Я ударилась костяшкой. Завтра, наверное, будет синяк.
После этих слов она тяжело вздохнула, явно расстроенная.
Её руки были для неё самым большим сокровищем. Она всегда экономила свои карманные деньги, чтобы купить самую дешёвую питательную мазь и тщательно ухаживать за кожей.
Поэтому даже такой лёгкий ушиб был для Сунь Мэйгуй настоящей трагедией.
— Не волнуйся, у меня есть мазь. Сейчас намажу, — сказала Су Хуаньхуань, увидев, как подруга надула губки, и вдруг вспомнила про баночку мази «Жунцзи», которую ей подарил Сун Синчжоу пару дней назад. Она тут же наклонилась и стала рыться в портфеле, стоявшем рядом на низеньком табурете.
Сунь Мэйгуй с любопытством заглядывала ей через плечо и спрашивала:
— Что это такое?
Су Хуаньхуань молчала, продолжая перебирать вещи, но вдруг обернулась к ней и загадочно улыбнулась, подмигнув:
— Увидишь, как достану.
Сунь Мэйгуй скривила носик и показала язык — так её раззадорило это таинственное поведение подруги.
— Нашла!
— Что? Что? Покажи скорее! — Сунь Мэйгуй буквально впилась глазами, пытаясь разглядеть предмет, но Су Хуаньхуань плотно зажала его в ладонях.
— Закрой глаза и протяни руки ладонями вверх.
— Да что же это такое?! — Любопытство Сунь Мэйгуй достигло предела, но она послушно закрыла глаза и ждала, когда подруга положит ей что-то в руки.
Су Хуаньхуань аккуратно поместила в её ладони маленькую коробочку бледно-зелёного цвета с изящным изображением жасмина и сказала:
— Теперь можешь открывать глаза.
Сунь Мэйгуй послушно открыла их и уже собиралась спросить: «Что это?», но, увидев коробочку, радостно завизжала:
— Ааа!! Это же мазь «Жунцзи»!
Она была в восторге, глаза её засияли, и, получив подтверждающий кивок от Су Хуаньхуань, она с нетерпением, но бережно открыла крышку, сначала наслаждаясь ароматом с закрытыми глазами, а потом радостно воскликнула:
— Как приятно пахнет! Натуральный жасмин!
— Если нравится, скорее мажь, — улыбнулась Су Хуаньхуань.
Сунь Мэйгуй с восторгом посмотрела на неё, потом на коробочку и снова на подругу:
— Ты правда позволишь мне использовать?...
Эта вещица стоила недёшево — целых пять юаней!
Пять юаней — почти месячная зарплата грузчика на причале.
— Конечно, давай скорее, — кивнула Су Хуаньхуань, видя, что подруга всё ещё стоит, растерянно сжимая коробочку, и подтолкнула её:
— Мажь!
Сунь Мэйгуй растроганно пробормотала:
— Хуаньхуань, ты такая добрая!
И только после этого осторожно набрала чуть-чуть белой мази и аккуратно нанесла на ушибленную костяшку.
Использовала совсем немного.
Но даже этого ей было достаточно, чтобы с восторгом поднести руку к носу, понюхать и, улыбаясь до ушей, сказать:
— Какой чудесный аромат!
Иногда счастье девушки бывает таким простым.
Этот милый вид рассмешил и Су Хуаньхуань. Покачав головой, она одной рукой взяла Сунь Мэйгуй за запястье, а другой — снова окунула палец в баночку и, несмотря на её испуганные возгласы: «Ай-ай-ай! Слишком много! Слишком много!», — щедро нанесла мазь на всю руку.
Затем, втирая средство, сказала:
— Такой малости ведь не хватит для эффекта. Вот так правильно.
— Тогда… и ты тоже намажься. Будем пахнуть одинаково! — Сунь Мэйгуй обхватила свободной рукой кисть Су Хуаньхуань, и они вместе стали делить мазь.
Когда закончили, обе поднесли руки к лицу и, улыбаясь, наслаждались ароматом.
Были счастливы как никогда.
Но внезапно Сунь Мэйгуй словно вспомнила о чём-то и резко подняла голову, глядя на Су Хуаньхуань с явным любопытством:
— Хуаньхуань, а кто тебе это подарил?
Она сделала паузу и, многозначительно прищурившись, протянула:
— Неужели… Цянь Литун? Может, он вчера сделал вид, что ушёл, а потом вернулся и дал тебе эту мазь?
На эти слова Су Хуаньхуань бросила на неё лёгкий укоризненный взгляд:
— Да что ты такое говоришь! Как можно так думать!
— А? Не он? — Сунь Мэйгуй удивилась, но тут же подсела ближе, ухмыляясь: — Тогда кто же купил нашей Хуаньхуань такую прелесть~?
— Ладно тебе, замолчи уже! — Су Хуаньхуань не знала, что ответить, и не хотела рассказывать про Сун Цзюньвэня, поэтому просто схватила подругу за щёчки и стиснула их, превращая миловидное личико в забавный «цыплёнок-пищит».
Сдерживая смех, она добавила:
— Завтра принеси пустую коробочку. Я разделю пополам.
— А? — Сунь Мэйгуй вырвалась и уже потирала щёчки, но слова подруги так её ошеломили, что она замерла на несколько секунд, а потом замахала руками:
— Нет-нет-нет! Такая дорогая вещь — оставь себе. Я и своей мазью прекрасно обойдусь.
— Поэтому я и хочу разделить пополам, — легко ответила Су Хуаньхуань, убирая мазь обратно в портфель. — Половина останется мне.
Видя, что Сунь Мэйгуй снова собирается отказываться, она перебила её:
— Всё, решено. Разве что… в следующий раз угостишь меня пирожками с трёхгранной начинкой. Если будешь отказываться дальше — обижусь!
Она сделала паузу и уже серьёзнее добавила:
— Не переживай. Я делюсь только тем, чем могу поделиться. Если бы не могла — отказалась бы, даже если бы кто-то очень просил. Так что не чувствуй никакого долга.
— Ладно… — Сунь Мэйгуй, убедившись, что подруга настроена серьёзно, кивнула и улыбнулась: — Тогда в следующий раз принесу тебе домашние крылышки жареного гуся. Они невероятно вкусные!
У них дома действительно готовили еду в основном для грузчиков с причала, но часть клиентов составляли работники соседних лавок и универмагов, поэтому меню было простым и домашним.
Однако именно крылышки жареного гуся были фирменным блюдом и пользовались большой популярностью.
Су Хуаньхуань не стала отказываться и кивнула:
— Тогда как-нибудь сходим куда-нибудь вместе, и ты возьмёшь одно крылышко — разделим пополам.
— Договорились! — Сунь Мэйгуй радостно сцепила руки и, наслаждаясь ароматом, исходящим от кожи, весело кивнула.
Когда Су Хуаньхуань убрала коробочку в портфель, Сунь Мэйгуй перевела взгляд на альбом, который та оставила на столе.
Она взяла его и, пролистав несколько страниц, увидела аккуратную миниатюрную копию киноплаката, а рядом — отдельные зарисовки деталей.
Весь рисунок был чистым, аккуратным и приятным глазу.
Сунь Мэйгуй перевернула ещё несколько листов и, увидев, как тщательно Су Хуаньхуань проработала каждый плакат, восхитилась:
— Хуаньхуань, да ты просто кладёшь душу в каждую работу! Но разве на школьной доске ты сможешь рисовать так же подробно?
— Нет, конечно, — засмеялась Су Хуаньхуань. — Мне дали совсем небольшую доску, вот примерно такого размера.
Она показала руками приблизительные габариты.
— Тогда зачем так стараться? Получается, зря трудишься? — Сунь Мэйгуй снова посмотрела на неё.
Су Хуаньхуань покачала головой:
— Как можно зря? Вдруг однажды мне доверят рисовать рекламу на большой доске перед кинотеатром? Да и сами плакаты мне очень нравятся, поэтому и рисую. Это ведь не так уж и долго.
Сунь Мэйгуй согласилась и кивнула, но тут же вспомнила что-то и снова обратилась к подруге:
— Может, ты вообще устроишься художником в киностудию? Это же отличная работа!
Су Хуаньхуань улыбнулась, но тут заметила, что скоро кончится перемена, и сказала:
— Уже почти время следующего урока. Давай собираться и возвращаться в класс.
— Хорошо, — согласилась Сунь Мэйгуй, передавая альбом. Когда Су Хуаньхуань всё убрала, они взялись за руки и пошли обратно.
По дороге Сунь Мэйгуй то и дело подносила руку к носу, вдыхая аромат, а потом протягивала её подруге:
— Ну разве не чудесно пахнет?
Она была счастлива.
Когда они, болтая и смеясь, подошли к задней двери класса, то, не успев войти, услышали громкие голоса Чан Ай и других девочек:
— Ой! Сяо Цзюнь, это ведь очень дорогое, да?
— Ну, не так уж и дорого, — ответила Чэнь Цзюнь, гордо подняв подбородок, хотя старалась говорить скромно и небрежно. — Всего-то пять юаней.
Эти слова вызвали в классе восхищённое «Ух!», и многие повернулись друг к другу, увидев на лице соседа такое же изумление, а потом снова уставились на Чэнь Цзюнь.
Кто-то смотрел с завистью, а кто-то — с презрением, считая, что та просто хвастается.
Су Хуаньхуань и Сунь Мэйгуй, стоя у двери и узнав по круглой жестяной коробке в руках Чан Ай, переглянулись.
…Какое совпадение?
— Пять юаней… всего-то?! — Чан Ай с завистью повторила слова Чэнь Цзюнь. От волнения её голос прозвучал чуть кисло.
Но она тут же спохватилась и смягчила интонацию:
— Сяо Цзюнь, я так тебе завидую! Твоя мама так тебя балует — купила такую дорогую вещь.
http://bllate.org/book/11799/1052542
Готово:
