Сун Жунчжэнь вяло поднялась, бросила взгляд на Шангуань Цзин и фыркнула:
— Ему и подавальщику двоюродного брата госпожи Шангуань не чета.
С этими словами она, явно недовольная, вышла из сада.
Вэй Минь и остальные переглянулись.
Двоюродный брат госпожи Шангуань — это ведь...
— Я всё это время ошибалась в Сун Жунчжэнь, — вздохнула Вэй Минь. — Думала, она всего лишь избалованная девица, привыкшая кичиться своим положением. А оказывается, у неё храбрости больше, чем у всех нас, дочерей генеральского дома.
Бывший Чу Ван, ныне наследный принц Лян Хуань.
Он и вправду был необычайно прекрасен. После великой победы над северными ди он вернулся в столицу верхом на коне, словно сошедший с небес бог. Говорить, будто ни одна девушка не трепетала при мысли о нём, было бы ложью. Просто они любили не только князя Жуя — скорее, боялись питать какие-либо чувства к наследному принцу, которого все зовут «богом-убийцей».
Ведь каждому хочется пожить подольше.
Сун Жунчжэнь шла за князем Жуем вглубь тихого леса.
Увидев, что он собирается идти ещё дальше, она нахмурилась и остановилась:
— Ваше высочество может не заботиться о сплетнях, но я всё же девушка. Если хотите меня отчитать — говорите здесь и сейчас.
Лян Цзинь помолчал, затем обернулся и посмотрел на неё:
— Разве не этого ты и добиваешься, распуская обо мне слухи?
— А?!
Сун Жунчжэнь выглядела совершенно ошеломлённой.
Неужели он до сих пор думает, что она влюблена в него?
Да она же всячески показывала, как он ей противен!
Выражение её лица, полное изумления, лишь усилило раздражение Лян Цзиня. Он лёгким смешком произнёс:
— Если ты ко мне безразлична, зачем тогда постоянно нападаешь на Цзиньхуа?
— Потому что она мне не нравится, — удивилась Сун Жунчжэнь. Неужели её неприязнь к Бай Цзиньхуа обязательно должна быть связана с Лян Цзинем?
Разве нельзя просто искренне терпеть её не могла?
— Но у тебя должно быть хоть какое-то основание, — настаивал Лян Цзинь, пристально глядя на неё, будто уже знал ответ.
Сун Жунчжэнь на мгновение замолчала. Убедившись, что поблизости никого нет, она скрестила руки на груди и, не скрывая презрения, прямо в глаза ему сказала:
— Послушай, Бай Цзиньхуа — не золото, и ты — тоже нет. Не все обязаны кружить вокруг вас двоих, как мотыльки вокруг огня. Я её ненавижу за то, что она использует людей, а потом бросает. Она льстит Дому Герцога Чжэньгоу, но при этом строит козни моей семье.
Что до тебя — ты лицемер и притворщик. Ты и Бай Цзиньхуа — одного поля ягоды, но при этом весь день изображаешь благородного джентльмена, чтобы завоевывать сердца юных девиц. Мне это кажется просто смешным.
Лян Цзинь не ожидал таких слов.
В его глазах мелькнул ледяной холод, но почти сразу же он вновь принял свой обычный вид — вежливый, спокойный и невозмутимый:
— Всю свою жизнь я действовал так, чтобы не стыдиться ни перед небом, ни перед людьми. Даже если ты считаешь меня не благородным, я знаю: мои поступки чисты и совесть моя спокойна. Но знаешь ли ты, сколько крови на руках у того самого наследного принца, которому ты сейчас доверяешь? Скольких невинных он уже казнил?
— Замолчи! — резко оборвала его Сун Жунчжэнь. Сначала она хотела рассмеяться, услышав, как он говорит о своей чистой совести, но, когда он начал клеветать на наследного принца, её гнев вспыхнул. — Если эти слова долетят до императора, боюсь, ваше положение князя Жуя окажется под угрозой.
Лян Цзинь мягко ответил:
— Отец никогда этого не узнает. Так что тебе не стоит волноваться.
— Кто волнуется о тебе?! Наследный принц никогда тебе не вредил, а ты затаил к нему такую злобу. Ты действительно подлый человек! — Сун Жунчжэнь, словно маленький зверёк, обнажила свои клыки и зло прошипела: — Что бы ты ни задумал, у тебя ничего не выйдет!
— Ты ведь совсем не знаешь этого человека. Неужели думаешь, что все слухи о нём — выдумка?
— Слухи действительно страшны. Благодаря им даже такой лицемер, как ты, может предстать перед светом в образе святого, — с горькой усмешкой сказала Сун Жунчжэнь.
— Ты...
Лян Цзинь тяжело вздохнул.
Ему очень хотелось спросить.
Спрашивать, помнит ли она ту прошлую жизнь и потому ли так ненавидит его.
Но такие слова прозвучали бы абсурдно. Даже если это правда, он не хотел возвращать её к тем воспоминаниям, не хотел снова видеть в её глазах ту ненависть и яд.
Поэтому Лян Цзинь лишь сделал вид, что искренне обеспокоен, и тихо сказал:
— Я лишь хочу, чтобы ты поверила мне ещё раз... Я не причиню тебе зла.
Он слишком хорошо знал, насколько жесток и коварен Лян Хуань.
Ради их прошлого — когда они были мужем и женой — он не мог позволить ей вновь попасть в лапы тигра. Он обязан был открыть ей глаза и спасти её.
Каждый раз, когда Лян Цзинь видел, как Сун Жунчжэнь смотрит на Лян Хуаня с восхищением и надеждой, ему становилось невыносимо больно.
Если бы это был кто-нибудь другой — он, может, и стерпел бы. Но именно Лян Хуань! Самый жестокий и кровожадный мужчина в императорской семье.
Она по-прежнему такая глупая. Хоть и решила полюбить другого, но выбрала самого худшего. Хотя... когда-то она была без ума от него — возможно, до сих пор остаётся. Поэтому он не мог равнодушно смотреть, как она сама шагает в пропасть и вновь встречает свою гибель.
Однако Сун Жунчжэнь, похоже, совершенно не поняла его намерений.
Она посмотрела на него так, будто он сказал нечто смешное, и на её лице появилось странное выражение — будто она хочет рассмеяться, но не может:
— Ты просишь меня... поверить тебе ещё раз?
Лян Цзинь пристально смотрел на неё, на губах играла бесконечно терпеливая улыбка, будто он готов простить все её ошибки последних дней:
— Ты можешь доверять только мне. Кому ещё ты можешь положиться?
Сун Жунчжэнь слегка приоткрыла губы, долго молчала, а затем наконец произнесла:
— Ваше высочество, благодарю за заботу.
Лян Цзинь кивнул. Похоже, эта девушка всё же не настолько глупа — её ещё можно направить на путь истинный.
Но тут же Сун Жунчжэнь резко переменила тон и холодно усмехнулась:
— Для женщины самое страшное — ошибиться в доверии. Вы говорите, что не причините мне зла, но каждое ваше слово пропитано коварством. Вы не успокоитесь, пока не разрушите мою жизнь до основания. Если вы и вправду хотите мне помочь, то держитесь от меня подальше. Потому что я никогда не поверю такому подлому человеку, как вы.
Улыбка Лян Цзиня застыла на его прекрасном лице.
— Сун Жунчжэнь, ты...
— Прошу прощения за дерзость, — перебила она, сделала учтивый реверанс, а затем, подняв голову, бросила на него полный сарказма взгляд и больше не удостоила его вниманием.
— Сун Жунчжэнь! Ты пожалеешь об этом! — крикнул ей вслед Лян Цзинь, наблюдая, как её изящная фигура исчезает вдали. Он уже начинал выходить из себя.
Хватит капризничать!
Неужели она думает, что его терпение безгранично?!
...
Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в золото. Лес становился всё темнее и тише.
Сун Жунчжэнь не ожидала, что этот лес окажется таким огромным. Чтобы сохранить достоинство, она высоко подняла голову и, проходя мимо Лян Цзиня, решительно двинулась обратно к парку Юйцуй.
Но, похоже, она сбилась с пути.
Сколько ни ходила кругами, знакомых мест всё не было видно. Ноги уже гудели от усталости.
Однако Сун Жунчжэнь не особенно волновалась. При её высоком положении достаточно было пропасть на короткое время, чтобы за ней немедленно начали искать. Императорский сад всегда выбирали в безопасном месте — здесь не должно быть опасных зверей.
Просто немного проголодалась.
Она уже собиралась найти чистое место и присесть в ожидании помощи, как вдруг услышала за спиной лёгкие, почти неслышные шаги — кто-то осторожно приближался.
Это те, кто её ищет?
... Вряд ли.
Они бы не стали подкрадываться так тихо. Увидев её силуэт, они сразу закричали бы: «Госпожа Юнсяньская!», бросились бы бежать, боясь, что она укусит змея или ужалит скорпион — ведь за такое голову с плеч снимут даже без приказа Герцога Чжэньгоу.
Сун Жунчжэнь ускорила шаг. В прошлой жизни она никогда не бывала в этой части парка Юйцуй, поэтому не взяла с собой кинжал. Сейчас она сильно жалела об этом.
Тот, кто следовал за ней, явно понял, что она заметила его, и тоже ускорился.
Сун Жунчжэнь не осмеливалась оглянуться и, забыв обо всём, что подобает благовоспитанной девушке, подхватила юбки и побежала.
К счастью, удача ей улыбнулась: через несколько шагов перед ней открылся знакомый сад. Там, тревожно оглядываясь, стояла Фан Ланьи в простом платье.
Если она сейчас изо всех сил крикнет, Фан Ланьи точно услышит.
Лицо Сун Жунчжэнь озарила радость. Она уже готова была позвать подругу, как вдруг почувствовала за спиной ледяной порыв ветра.
Кто-то резко ударил её по затылку.
Мир закружился, и всё погрузилось во тьму.
...
В итоге Фан Ланьи так и не нашла свою единственную подругу — ту самую дерзкую и яркую госпожу Юнсяньскую, вокруг которой всегда крутилось внимание всех.
Она очень переживала, но солнце уже садилось. Старшие сёстры уговорили её уйти, сказав, что, возможно, Сун Жунчжэнь давно уехала домой — при её своенравном характере вполне могло случиться, что она даже не сказала никому.
Фан Ланьи колебалась, но ночевать в парке Юйцуй не могла и отправилась домой вместе с сёстрами.
Большинство благородных девиц уже разъехались, но одна всё ещё оставалась в саду, с тревогой и нерешительностью на лице.
Это была Шангуань Цзин.
С тех пор как она вернулась с подругами после запуска бумажных змеев, её не покидало тревожное чувство.
— Госпожа Шангуань.
Шангуань Цзин обернулась и увидела Бай Цзиньхуа, стоявшую среди цветов с непроницаемым взглядом.
Вспомнив слова Сун Жунчжэнь, она не захотела продолжать общение и лишь слегка кивнула, собираясь уйти.
Но Бай Цзиньхуа мягко остановила её:
— Знаете ли вы, что сегодня Сун Жунчжэнь надела те самые серьги, которые подарил ей наследный принц?
Шангуань Цзин замерла и невольно остановилась.
Бай Цзиньхуа насмешливо улыбнулась:
— Наша госпожа Юнсяньская всегда любит выставлять напоказ, но сегодня она надела эти серьги не ради меня и не ради других. Она специально хотела продемонстрировать их вам.
— Мы с ней почти не общались. Встретились лишь раз во дворце у наложницы Хуэй. Зачем ей угрожать мне? — тихо сказала Шангуань Цзин, слегка прикусив губу.
— Потому что вы — двоюродная сестра наследного принца.
Бай Цзиньхуа медленно подошла ближе и, оказавшись лицом к лицу, подняла палец и легко приподняла подбородок Шангуань Цзин, будто видела насквозь:
— Для неё вы — главная угроза.
Шангуань Цзин с изумлением смотрела в спокойные, как озеро, глаза Бай Цзиньхуа.
Она отступила на шаг и отвела взгляд:
— Почему я могу быть для неё угрозой?
Бай Цзиньхуа сохраняла вид отстранённой мудрецы, дающей совет простым смертным:
— Императорский дом хочет выдать вас замуж за наследного принца. Я права? Сун Жунчжэнь давно влюблена в него. Если вы не угроза, то кто тогда?
Шангуань Цзин промолчала.
— На вашем месте я бы молчала обо всём, что сегодня увидела, — тихо сказала Бай Цзиньхуа, проходя мимо неё. — Не стоит недооценивать власть Дома Герцога Чжэньгоу. Пока Сун Жунчжэнь рядом, даже наложница Хуэй не сможет сделать вас своей невесткой.
Лучше бы...
Пусть Сун Жунчжэнь просто исчезнет.
Бай Цзиньхуа бросила последний многозначительный взгляд на Шангуань Цзин и ушла, легко ступая по дорожке.
Герцог Чжэньгоу всю ночь искал дочь по всему городу.
Исчезла не только Сун Жунчжэнь, но и её возница. Лишь её любимый хромой чёрный конь, которого она лично привезла с конюшни, один примчался в особняк. Будто одушевлённый желанием отблагодарить хозяйку за спасение, он рвался сообщить беду — громко ржал, чуть не ранив служанку, и успокоился лишь после долгих усилий Сун Цы.
Увидев пятна крови на карете, супруга герцога, госпожа Юнь, сразу потеряла сознание.
Сам герцог, хоть и старался сохранять хладнокровие, не мог унять дрожь в руках. Сун Цы стоял с красными от ярости глазами, сжимая меч:
— Если я узнаю, кто посмел причинить вред моей сестре, я разорву этого мерзавца на куски, даже если сам погибну!
Старшая госпожа не спала всю ночь. На рассвете она, опираясь на посох, дрожащей походкой вышла к воротам. Увидев, как герцог и Сун Цы возвращаются, она поспешила навстречу:
— Нашли? Нашли её?
Сун Цы медленно покачал головой.
http://bllate.org/book/11796/1052282
Готово:
