Герцог Чжуншунь вновь вспомнил о недавней беседе с Пэем Шаосинем — они тогда тоже говорили о наводнении на юге.
При этой мысли в глазах герцога снова вспыхнула надежда:
— Он непременно станет прекрасным правителем.
Праздник Фонарей настал в срок. Улицы и переулки столицы украсили фонари всевозможных форм и расцветок.
Однако Нин Шуяо по-прежнему выглядела подавленной.
Нин Жуинь знала причину её уныния, но не находила слов утешения и потому просто вывела сестру прогуляться, чтобы та отвлеклась.
Лю Жуянь, давно не появлявшаяся перед ними, на этот раз прямо попросила старшую госпожу разрешить ей пойти вместе с сёстрами Нин на праздник Фонарей.
Весенний вечер всё ещё был прохладен. Нин Шуяо надела лазурное платье с распашной кофточкой и поверх него — изумрудный жакет. Её чёрные волосы были аккуратно уложены в причёску, в которой торчала лишь одна изумрудная шпилька превосходного качества. Весь наряд, хоть и не роскошный, идеально соответствовал положению дочери герцогского дома.
Но лицо Нин Шуяо по-прежнему омрачала тревога.
Нин Жуинь ткнула пальцем ей в переносицу:
— Ты так не рада гулять со мной?
Нин Шуяо вздрогнула и поспешила объясниться:
— Сестра, нет, просто…
Нин Жуинь похлопала её по тыльной стороне ладони:
— Я знаю, ты добрая и переживаешь за них. Но теперь уже ничего не изменишь. Лучше надейся, что воды в Цзяннани скоро спадут и люди смогут вернуться домой, чтобы вновь возделывать свои поля.
Глаза Нин Шуяо заблестели:
— А императорский двор отправил туда кого-нибудь?
Нин Жуинь слегка сжала её ладонь и многозначительно кивнула в сторону третьей участницы прогулки.
Нин Шуяо поняла намёк. Хотя настроение по-прежнему было приглушённым, оно явно улучшилось, и она даже начала с интересом оглядывать прилавки торговцев.
Лю Жуянь тем временем вертела головой во все стороны. Увидев, что сёстры направились к лоткам с мелкими товарами, она поморщилась и презрительно прищурилась.
Правда, в Инчуане она сама часто покупала украшения у уличных торговцев, но с тех пор как приехала в столицу, её одежда шилась только лучшими вышивальщицами города, а золотые и серебряные изделия она выбирала исключительно в самых престижных лавках.
Нин Жуинь и Нин Шуяо, однако, не замечали этих тонкостей. Они выбирали себе фонари на вечер. Нин Шуяо остановилась на фонаре в виде зайчика — милый и пухлый, он казался живым; стоило зажечь внутри свет, и образ точно оживёт.
Нин Жуинь выбрала лотос: фитиль помещался в самом центре цветка, и когда загорится пламя, на бумаге вокруг проступят сложные узоры.
Когда сёстры вернулись к Лю Жуянь с фонарями в руках, та сразу же почувствовала укол зависти. Однако, сохраняя высокомерное выражение лица, она лишь бросала косые взгляды на их покупки, делая вид, будто те ей совершенно безразличны.
Нин Шуяо и Нин Жуинь переглянулись и лишь безнадёжно вздохнули.
Держа фонари, девушки двинулись дальше, но впереди внезапно раздался женский визг, за которым последовал глухой звук удара металла о плоть.
Нин Шуяо крепко вцепилась в запястье сестры, пытаясь отступить назад.
Но стоявшая рядом Лю Жуянь вдруг увидела что-то и закричала во всё горло.
Мгновенно несколько пар глаз уставились на троицу девушек.
— О, да откуда такие прелестницы? Такие свеженькие — мне нравится! — проговорил мужчина в чёрной одежде ночного убийцы, но с массивным телосложением и жирным лицом, глядя на них волчьим взглядом.
Нин Шуяо сглотнула ком в горле. Впервые в жизни — ни в прошлом, ни в настоящем — она сталкивалась с подобным и совершенно не знала, что делать.
На улице всё ещё горели огни, но звуки праздника стихли.
Нин Жуинь, хоть и испугалась, инстинктивно загородила собой сестру.
Она была старшей, с детства заботилась о других, и даже сейчас, в такой опасности, стремилась выполнить свой долг.
Лю Жуянь же, увидев его обнажённый клинок, сразу подкосилась от страха.
Дрожащим голосом она пробормотала:
— Не убивайте меня, пожалуйста…
— Тук, тук, тук… — раздавались шаги разбойника. На каждый его шаг девушки делали по одному назад.
Они пытались увлечь за собой и Лю Жуянь, но та вырвалась и бросилась к нападающему, ухватившись за его штаны:
— Мои родители — простые крестьяне, а вот они… они из знатных семей! На них одних драгоценностей хватит на целое состояние!
Нин Шуяо широко раскрыла глаза от изумления.
Но разбойник оказался знатоком. Он сорвал с головы Лю Жуянь украшение и взвесил его в ладони:
— Да у тебя вещица-то неплохая! И ещё говоришь, что родители простые?
Он фыркнул и схватил её за волосы:
— Смеешь меня обманывать?
Боль от рывка за кожу головы заставила Лю Жуянь скривиться. Слёзы потекли по её щекам, и она поспешно стала оправдываться:
— Я не лгу! Я всего лишь дальняя родственница старшей госпожи из дома герцога Чжуншуня. В этом году случайно оказалась в столице.
Она сглотнула и продолжила, косо взглянув на Нин Шуяо и Нин Жуинь:
— В доме герцога Чжуншуня невероятное богатство — даже миски для еды там из белого нефрита!
Она пригнула голову и тихо добавила:
— Лучше возьми любую из них в заложницы — и будешь богат до конца дней.
Разбойник ослабил хватку. Лю Жуянь с облегчением выдохнула и медленно поднялась, повернувшись к сёстрам Нин. Её голос звучал почти насмешливо:
— Любая из них — и хватит на всю жизнь.
Разбойник явно заинтересовался её словами и, отмахнувшись от Лю Жуянь, направился к сёстрам.
Нин Шуяо тут же бросила фонарь и потянула сестру за руку:
— Беги, сестра!
Но их сегодняшняя обувь была сделана ради моды, а не удобства — в ней можно было лишь семенить мелкими шажками. А разбойник был здоровенным мужчиной, легко нагнавшим их.
Нин Жуинь почувствовала, как её руку сзади резко дёрнули, и вскрикнула от страха.
Нин Шуяо в отчаянии закричала:
— Сестра!
Она хотела что-то сказать ещё, но внезапный удар в спину лишил её сознания.
Улица опустела. Нин Жуинь лежала на земле, едва приоткрыв глаза, и смотрела, как разбойник уносит Нин Шуяо на плече. Её голос был тонок, как комариный писк, но она собрала все силы:
— Аяо…
Лю Жуянь, стоявшая позади, едва заметно улыбнулась. Она уже собиралась уйти одна, но вдруг обнаружила за спиной ещё одного мужчину.
Она испуганно взвизгнула:
— Ты… ты не смей трогать меня! Моя тётушка — старшая госпожа дома герцога Чжуншуня! Если посмеешь причинить мне вред, тебе несдобровать…
Мужчина не дал ей договорить и холодно оборвал:
— Эгоистка и предательница. Такой, как ты, не место среди живых.
Он взмахнул мечом — и Лю Жуянь рухнула на землю бездыханной. Её глаза были широко раскрыты, а в них всё ещё читалась злоба.
Убийца вытер кровь с клинка и холодно взглянул на тело. Затем перевёл взгляд на Нин Жуинь, спрятал меч за спину и скрылся во тьме.
Когда Нин Шуяо очнулась, уже наступила глубокая ночь. Её руки и ноги были крепко связаны, и пошевелиться она не могла.
Она повернула голову. За спиной мерцали огни столицы — как всегда в праздник Фонарей, улицы были ярко освещены, и тысячи огней словно висели в небе.
Нин Шуяо приоткрыла рот. Первым, о ком она подумала, был Пэй Шаосинь.
Она прошептала:
— Двоюродный брат…
Разбойник услышал шорох и подошёл с фонарём:
— Эй, чего это ты?
Его главарь шлёпнул его по затылку:
— Дурак! Зачем зажёг огонь? Кто-нибудь может увидеть!
Тот поспешно погасил свет и, потирая ушибленное место, проворчал:
— Да чего волноваться? Кто в эту глушь пойдёт?
Он бросил взгляд на Нин Шуяо и недоверчиво хмыкнул:
— Разве что ради этой красотки?
Главарь строго посмотрел на него:
— Она — дочь герцогского дома.
Он потер пальцем изумрудную шпильку, снятую с её волос:
— Такой камень — один из лучших в мире. За него можно купить сотню таких, как ты. Понял?
Помявшись, он добавил:
— Да и сама девчонка — красотой не уступает даже лучшим красавицам публичных домов.
Он причмокнул:
— Если продадим её в бордель, получим немало серебра.
Подручный недоумённо спросил:
— А почему бы не потребовать выкуп у дома герцога?
Главарь снова ударил его по голове:
— Хочешь денег, но не хочешь жить? Оставь себе на гроб!
Тот почесал затылок и послушно «охнул», после чего злобно уставился на Нин Шуяо и вернулся на своё место, готовясь к раннему отбытию из столицы.
А в это время Пэй Шаосинь, увидев вдалеке мелькнувший огонёк, почувствовал, как усталость в его глазах сменилась решимостью.
Он указал мечом на то место, где вспыхнул свет:
— Вперёд.
Он уже много часов мчался без отдыха, но усталость не могла заглушить панику, охватившую его, когда он увидел Нин Жуинь на земле и услышал её слова: «Аяо унесли».
Он смотрел вдаль и мысленно повторял:
«Аяо, жди меня».
Стороживший лагерь разбойник зевнул, стараясь не шуметь — боялся, что вспыльчивый главарь снова даст ему по затылку.
Он просидел большую часть ночи и теперь оглядел спящих товарищей. «Ну, подремаю чуть-чуть, — подумал он. — Что может случиться в такой глуши?»
Он кивнул сам себе: «Да, всё будет в порядке. Всего лишь немного посплю».
Но когда он снова открыл глаза, даже вскрикнуть не успел — лезвие перерезало ему горло.
Нин Шуяо почувствовала, как верёвки на запястьях ослабли. Она открыла глаза — и первой увидела Пэя Шаосиня.
Пэй Шаосинь прибыл со стражей.
Он крепко обнял её за плечи и тихо, почти шёпотом, так что слышала только она, сказал ей на ухо:
— Аяо, не бойся. Я здесь.
Нин Шуяо онемела. Она лишь молча кивнула.
Пэй Шаосинь пришёл. Её двоюродный брат, о котором она так мечтала, преодолел долгий путь, чтобы спасти её.
— Хруст! — кто-то наступил на сухую ветку.
Спящие разбойники мгновенно проснулись и выхватили оружие.
— Кто вы такие?! — зарычал главарь, увидев Пэя Шаосиня с Нин Шуяо на руках.
Заметив девушку, он презрительно фыркнул:
— А, так это твой любовник, значит.
Лицо Нин Шуяо покраснело от гнева — она возмутилась такой дерзостью.
Но Пэй Шаосинь оставался невозмутимым. Он поднял глаза на разбойника:
— Это ты похитил её?
Тот усмехнулся:
— Ну и что с того? Вас тут немного, а я один справлюсь. Если хочешь спасти свою девчонку — оставь здесь свою жизнь.
Он рванул вперёд и рубанул мечом.
Пэй Шаосинь, несмотря на ношу, легко уклонился благодаря превосходному мастерству лёгких движений.
Он не обратил внимания на противника и нежно спросил девушку на руках:
— Тебе ничего не угрожает?
Нин Шуяо помедлила, но потом покачала головой:
— Будь осторожен. Не дай им застать тебя врасплох.
Их бесцеремонная нежность разъярила разбойника. Он прищурился, и его и без того маленькие глаза превратились в щёлки.
— Братья! В атаку!
Стражники Пэя Шаосиня, обученные и дисциплинированные, бросились в бой.
Пэй Шаосинь прикрыл ладонью глаза Нин Шуяо:
— Аяо, не смотри. Боюсь, потом не сможешь спать по ночам.
Пальцы девушки впились в его одежду. Она вдыхала знакомый аромат сандала и полностью прижалась к нему. От этого ощущения её тело слегка задрожало — широкие плечи Пэя Шаосиня казались ей целым новым миром.
Шум боя, крики, стук стали и запах крови — всё это будто отделилось от неё невидимой стеной. Это был барьер, созданный для неё Пэем Шаосинем.
Прошло неизвестно сколько времени. Звуки сражения стихли, а запах крови стал ещё сильнее.
Пэй Шаосинь, слегка запыхавшись, опустил голову ей на плечо. Его тёплое дыхание коснулось её уха, вызывая щекотку и заставляя кончики ушей покраснеть.
http://bllate.org/book/11786/1051632
Готово:
