Нин Шуяо подняла на него глаза, и уголки губ сами собой изогнулись в улыбке. Но тут же вспомнились слова Нин Янь — неужели бабушка снова задумала какую-то выходку?
Пэй Шаосинь пришёл обсудить дела с Верным и Послушным маркизом и лишь кивнул Нин Шуяо с Нин Жуинь, направляясь во двор главного крыла.
Проходя мимо поворота, он нащупал в рукаве спрятанную заколку и вздохнул.
Это уже седьмая. Каждый раз, заходя в дом Нинов, он заглядывал в лавку украшений и тщательно выбирал подарок для Нин Шуяо — но до сих пор так и не нашёл повода вручить хотя бы один.
Сзади Нин Янь пристально следила за ним, словно за добычей. Лишь когда Пэй Шаосинь скрылся из виду, она повернулась и уставилась на покои Нин Шуяо.
— Нин Шуяо, только жди. Хоть ты и законнорождённая дочь второго крыла, всё равно будешь слушаться старуху и выйдешь замуж за какого-нибудь распущенного повесу.
— Кузен-наследник, не смей отнимать его у меня!
Она гордо вскинула бровь, фыркнула и направилась к себе.
Внутри Нин Шуяо застыла, увидев на столе вышивальный станок. Подойдя ближе, она взяла его в руки:
— Это...
Цайлюй решила, что госпожа давно забыла о нём, и напомнила:
— Разве это не тот мешочек, который вы хотели вышить для наследника? Вы сделали всего несколько стежков и отложили в сторону.
Подумав о том, как плохо у госпожи получается шить, служанка осторожно добавила:
— Может, выбрать что-нибудь другое? До дня рождения наследника ещё много времени.
Ведь раньше Нин Шуяо даже сумела прогнать наставницу по рукоделию.
Но Нин Шуяо покачала головой:
— Нет, я дошью его.
Обернувшись, она заметила выражение лица Цайлюй и сморщила носик:
— Что, не веришь в моё мастерство?
Цайлюй подняла глаза и натянуто улыбнулась, больше ничего не говоря.
«Ладно, пусть делает, что хочет, — подумала она. — Главное, чтобы ей самой было радостно».
Нин Шуяо не знала, о чём думает служанка, да и знай — лишь улыбнулась бы, не принимая близко к сердцу.
В прошлой жизни её вышитый мешочек, хоть и был далёк от совершенства, Пэй Шаосинь носил годами. Теперь, когда умение стало лучше, она хотела сделать ему настоящий подарок.
+++
До перерождения Нин Шуяо почти десять лет ничего не ела. Вернувшись в прошлое, она наконец могла наслаждаться вкусной едой.
И, конечно, немного поправилась.
Но завистливым взглядам других девушек не было предела: все лишние килограммы оказались именно там, где надо, а лицо постепенно избавилось от детской пухлости и приобрело черты взрослой женщины.
Служанка, измеряя её сантиметром, сказала:
— Госпожа сильно выросла, нужно сшить новую одежду. Почему бы не выбрать что-нибудь яркое? Ведь скоро будут гости.
Нин Шуяо нахмурилась, но всё равно стояла смирно, позволяя мерить себя.
— Какие гости?
Руки служанки не замедлились ни на миг, опоясывая талию хозяйки:
— Бабушка пригласила родных из рода Лю и велела приготовить «Цинчжу чжу» для их проживания.
Нин Шуяо кивнула. Лю приезжали в дом Нинов раз в несколько лет, и каждый раз уезжали с чемоданами, набитыми подарками. Но ведь они — родственники бабушки, и никто не осмеливался возражать. Их встречали, как почётных гостей, и старались угождать им всеми силами.
Тем не менее на этот раз Нин Шуяо почувствовала что-то неладное.
Она отмахнулась от этой мысли.
— Отнеси в мастерскую те несколько отрезов ткани, что остались с прошлого года. Пусть сошьют из них платья. Иначе они так и пролежат без дела.
Служанка убрала сантиметр и поклонилась.
Из-за приезда Лю нескольких слуг из второго крыла перевели на уборку и прислуживание в «Цинчжу чжу».
— Сестра, — тихо сказала Нин Шуяо, глядя, как карета Лю медленно подъезжает к дому Маркиза Чжуншуня, — как думаешь, что они увезут на этот раз? В прошлый раз забрали подарки дяди и отца для бабушки. А в этот?
— Род Лю просто использует бабушку как золотую жилу, — добавила она.
Хотя Нин Шуяо и не была близка с бабушкой, всё же не хотела видеть, как ту держат в узде ложные семейные узы.
Род Лю — бездонная пропасть, которую невозможно заполнить.
Нин Жуинь тихо ответила:
— Такие слова лучше оставить между нами.
— О, они приехали.
Карета остановилась у ворот. Кучер откинул занавеску, и первым вышел единственный сын рода Лю — Лю Чэнжу. Под глазами у него были тёмные круги, будто он годами не спал, а в глазах — мутный, потухший блеск, совсем не похожий на юношу двадцати лет.
Спустившись, он вызывающе оглядел трёх дочерей Нинов:
— Кузины, здравствуйте! Давно не виделись, стали ещё прекраснее.
Его взгляд задержался на Нин Шуяо:
— Особенно ты, кузина Шуяо.
Нин Шуяо слегка нахмурилась — такое поведение было крайне неприличным. Но раз уж гость… Она чуть отступила назад и слегка поклонилась:
— Кузен Чэнжу.
Нин Янь внимательно наблюдала за ними и вдруг прикрыла рот ладонью, тихо хихикнув.
Как незаконнорождённая дочь, она стояла позади, и никто не заметил её злорадной ухмылки.
За Лю Чэнжу последовала ещё одна фигура. Едва занавеска откинулась, в нос ударил резкий запах дешёвых духов.
— Кузины, здравствуйте! А где же кузен Нин Чжао?
Лю Жуянь сошла с кареты и оценивающе осмотрела наряды и украшения Нин Жуинь и Нин Шуяо.
— Сестра Жуинь, сестра Шуяо, это ведь самые модные вещи в столице в этом году?
Она быстро подошла и потрогала рукав Нин Шуяо, в голосе звенела зависть:
— Как же здорово! Мне же приходится носить старые модели.
У Нин Шуяо улыбка застыла на лице — духи буквально впивались в ноздри.
— Ты ошиблась, кузина. Это ткань из прошлогодних остатков. Просто в этом году нашли время заказать шитьё.
Лю Жуянь тут же отпустила рукав и презрительно фыркнула:
— А, так это прошлогоднее... Я-то думала...
Нин Жуинь не выдержала и кашлянула:
— Бабушка уже ждёт вас в главных покоях.
Лю Чэнжу изобразил учтивую улыбку и кивнул:
— Тогда мы с Жуянь пойдём кланяться тётушке-бабушке.
Нин Шуяо выдохнула лишь тогда, когда они скрылись из виду.
Даже Нин Жуинь покачала головой:
— Зовут Чэнжу, а ведёт себя как уличный хулиган. Жаль хорошего имени.
Нин Янь вдруг рассмеялась. Только тогда сёстры вспомнили, что за спиной кто-то есть.
— Ты чего смеёшься? — спросила Нин Шуяо.
Нин Янь покачала головой, но всё ещё улыбалась:
— Ничего. Просто скоро начнётся отличное представление.
Нин Шуяо сморщила носик — в словах Нин Янь явно скрывался какой-то подвох.
В главных покоях.
Бабушка смотрела на Лю Чэнжу и Лю Жуянь, и морщинистое лицо её светилось радостью:
— Чэнжу, Жуянь, вы приехали?
— Тётушка-бабушка так давно не видела вас! Почему не навещаете чаще?
Глаза Лю Чэнжу блуждали по служанкам в комнате.
Лю Жуянь толкнула его в локоть и улыбнулась бабушке:
— Тётушка-бабушка, ведь Лю живут в Инчуане, а это далеко от столицы.
Она полушутливо добавила:
— Да и если будем часто приезжать, люди начнут сплетничать.
— Кто же станет болтать, если тётушка-бабушка относится к нам, как к своим внукам?
Старуха была польщена:
— Какие мы чужие! Мы же все Лю!
Она фыркнула:
— Неужели теперь, когда я состарилась, мои дети и внуки позволят обижать род Лю?
Лю Чэнжу и Лю Жуянь переглянулись — в глазах у обоих читалась расчётливость.
Лю Чэнжу протянул лакированный футляр служанке и незаметно провёл пальцем по её ладони.
Служанка нахмурилась, но, помня, что он гость, промолчала и отошла на шаг, передавая футляр бабушке.
Внутри лежала нефритовая рука желаний, но качество было явно ниже того, к чему привыкла старуха.
— Тётушка-бабушка, отец специально подыскал это для вас. Но семья Лю бедна, не может предложить что-то стоящее. Если не нравится — не пользуйтесь. Всё равно в доме маркиза вещи куда лучше, — сказала Лю Жуянь так, что нельзя было упрекнуть её в грубости, но каждое слово кололо.
Старуха, прославившаяся всю жизнь мудростью, и не подозревала, что родные тоже хотят ею воспользоваться.
Она достала руку желаний, погладила её и сказала с видимым удовольствием:
— Как я могу не любить? Это же внимание.
Вздохнув, добавила:
— Ваш отец всегда был моим любимым племянником.
Помолчав, бабушка велела:
— Принесите мою шкатулку для украшений.
Служанка замялась — ведь внутри лежали драгоценности, подаренные лично маркизом и вторым господином.
Но, зная упрямый нрав хозяйки, она лишь вздохнула и принесла инкрустированную драгоценными камнями шкатулку.
— Подойди, девочка, — позвала бабушка Лю Жуянь.
— Бери, что понравится. Я стара, а вам, молодым, эти вещи нужны больше.
Лю Жуянь притворно отказалась:
— Как можно? Эти украшения явно из лучших материалов. Я не достойна их носить.
Бабушка сама выбрала несколько и воткнула ей в причёску:
— Девушка из рода Лю — достойна всего на свете.
Она любовалась:
— Как красиво!
Лю Чэнжу нетерпеливо потер руки:
— А мне?
Лю Жуянь бросила на него недовольный взгляд.
Бабушка лишь рассмеялась:
— На этот раз я хочу устроить тебе женитьбу. Как тебе такой подарок?
Глаза Лю Чэнжу загорелись. Перед мысленным взором возникла пышная грудь Нин Шуяо и стройные ноги под платьем.
— Тётушка-бабушка, какую из кузин вы хотите мне сосватать?
Он уже подумал и о Нин Янь — хоть и уступает Шуяо красотой, но характер мягкий, будет хорошей наложницей. А там и пару красавиц из борделей подберу — рай на земле!
Бабушка похлопала его по руке:
— Ты — единственный наследник рода Лю. Женишься только на законнорождённой дочери знатного дома. Дочь наложницы — всё же ниже по статусу.
За дверью Нин Янь, собиравшаяся войти, сжала кулаки так, что острые ногти впились в ладонь.
Каждый раз, когда приезжали гости, хозяева устраивали обед.
Нин Шуяо только села, как почувствовала на себе наглый взгляд. Подняв глаза, она встретилась с прищуренными глазами Лю Чэнжу.
Молча отведя взгляд, она потянула за рукав Нин Жуинь:
— Сестра, мне кажется, Лю Чэнжу смотрит на меня странно.
Нин Жуинь бросила на него холодный взгляд:
— Не понимаю, что бабушка в нём видит. Этот паразит словно кровь из нас высасывает.
Она наклонилась к Нин Шуяо:
— Видишь, сегодня на Лю Жуянь надета длинная заколка с подвеской из дорогого стекла.
— Каждый раз, как приедут, роются в личном сундуке бабушки, будто у себя дома.
Нин Шуяо усмехнулась:
— Неужели ревнуешь, сестра?
Нин Жуинь опустила глаза, в них мелькнула боль:
— Просто жаль нас. Мы — её родные внучки, а она нас меньше ценит, чем чужаков.
Нин Шуяо обняла её:
— Прошло столько лет, хватит думать об этом. Хотя мы и связаны кровью, но для неё важнее, что они носят фамилию Лю. Ты же это давно поняла.
Нин Жуинь вздохнула, и в глазах появилось облегчение:
— Да, зачем мне мучиться?
Она щёлкнула Нин Шуяо по носу:
— Не ожидала, что ты, малышка, умнее меня.
Нин Шуяо промолчала — ведь она прошла через годы в прошлой жизни, прежде чем научилась «понимать» это.
Служанки начали подавать блюда: акульи плавники и ласточкины гнёзда, жареное мясо и рыба — роскошные яства, от которых захватывало дух.
Ведь за пределами дома ходили слухи, что семья Нинов — лишь тень былого величия.
http://bllate.org/book/11786/1051619
Готово:
