Жестокость её методов заставила всех присутствующих госпож признать собственное бессилие. Хотя в Далиане рабы считались частной собственностью, последние пятнадцать лет в обществе поощрялось мягкое обращение с прислугой и избегание телесных наказаний. Сегодняшнее выступление государыни Цзиньян на время ошеломило собравшихся.
Именно в этот момент шум в комнате постепенно стих. Откуда-то донёсся голос:
— Да кто там внутри — девушка из рода Шэнь или нет, даже неизвестно. Сначала дверь откройте!
Эти слова будто разбудили всех ото сна. Ранее все госпожи, увидев слёзы Е Жухуэй и её дочери, единодушно решили, что внутри именно Шэнь Ли. Позже няня Ло спорила с Е Жухуэй, но на самом деле никто так и не удостоверился, действительно ли там находится Шэнь Ли.
Государыня Цзиньян кивнула няне Ло, указывая открыть дверь. В тот миг, когда створки распахнулись, взорам собравшихся предстала крайне непристойная картина: ширма, закрывавшая ложе, уже лежала на полу, а на постели двое людей крепко обнимались.
— Разбудите их немедленно! — в ярости приказала государыня Цзиньян.
В зале воцарилась тишина. Госпожи переглянулись, не зная, что сказать.
Длинная принцесса улыбнулась:
— Пусть мою няню заглянет внутрь.
В этот момент к Е Жухуэй подошла служанка:
— Госпожа, третья барышня велела передать, что её одежда промокла от чая, поэтому она пошла переодеться. Но новое платье оказалось слишком лёгким, и ей стало холодно, так что она решила вернуться домой.
Это была Ляньсинь — доверенная служанка Шэнь Ли.
— Что?! Как это возможно?! — воскликнула Е Жухуэй, побледнев от шока.
Заметив странные взгляды окружающих, Шэнь Вэнь вовремя остановила мать:
— Мама!
Е Жухуэй осознала свою оплошность и замолчала, чувствуя себя крайне неловко.
Вэй Минчжу стояла в стороне. Обычно она избегала подобных интриг, но сегодня она лично видела, как Шэнь Ли возвращалась после переодевания, и могла подтвердить это. А поведение главной жены рода Шэнь явно было направлено на то, чтобы оклеветать Шэнь Ли. Будучи законнорождённой дочерью, Вэй Минчжу часто сталкивалась с подобной грязью и терпеть не могла таких происков. Не желая, чтобы Шэнь Ли оклеветали, она шагнула вперёд и, прикрывшись служанкой от зрелища в комнате, сказала:
— Я только что действительно встретила третью барышню Шэнь. Её платье случайно забрызгала служанка, и она пошла переодеваться.
Вэй Минчжу была любимой дочерью герцога Вэя, и её слова сразу же изменили отношение всех присутствующих к Е Жухуэй — теперь они смотрели на неё ещё подозрительнее.
Присланная Длинной принцессой служанка укрыла лежащих одеялом и вышла доложить:
— Ваше Высочество, внутри молодой господин из рода У, но… это не третья барышня Шэнь.
При этих словах лицо государыни Цзиньян стало ещё мрачнее. Если бы внутри находился кто-то незначительный, няня не стала бы так осторожно выражаться. Неужели это кто-то из знати?
Очевидно, другие тоже это поняли и все перевели взгляды на Длинную принцессу.
— Раз это не третья барышня Шэнь, то кто же там?
Няня, хоть и колебалась, но, будучи человеком Длинной принцессы, быстро взяла себя в руки:
— Мужчина.
Бум!
Словно гром среди ясного неба. Все собравшиеся госпожи и девушки были из знатнейших семей империи, из домов высших сановников, и такое позорное откровение прямо на глазах у всех равносильно было тому, чтобы попирать ногами честь государыни Цзиньян и всего рода У. Особенно унизительно было то, что виновником оказался самый уважаемый и любимый сын рода У.
Государыня Цзиньян давно знала о склонностях сына, но такой внезапный публичный скандал оказался для неё непосильным ударом — она тут же потеряла сознание.
— Государыня!
Няня Ло поспешила приказать слугам отвести её в покой. Длинная принцесса, увидев это, сказала:
— Няня, позаботьтесь о Цзиньян. Здесь я всё устрою.
— Благодарю вас, Ваше Высочество.
— Сегодня всё так перемешалось… Позвольте мне от имени Цзиньян извиниться перед всеми. Прошу расходиться.
Длинная принцесса была самой любимой дочерью покойного императора и старшей родственницей государыни Цзиньян, поэтому её извинения были вполне уместны.
— Госпожа Шэнь, сегодня все ошибочно заподозрили вашу третью дочь. Прошу вас, не держите зла. Завтра я лично навещу третью барышню, чтобы лично извиниться за Цзиньян. Вы сами видите — в таком состоянии Цзиньян вряд ли скоро сможет выходить из дома.
— Ваше Высочество, как можно! Не стоит беспокоиться, — ответила Е Жухуэй, всё ещё не веря, что Шэнь Ли не только избежала беды, но и заслужила личное внимание Длинной принцессы — величайшую честь!
Только усевшись в карету по дороге домой, Е Жухуэй наконец пришла в себя:
— Что всё это значит? Как там оказался мужчина?
— Это, конечно, проделки Шэнь Ли! Она всегда любит такие хитрости! — возмутилась Шэнь Вэнь. Главное, что сегодня они с матерью унизились перед всеми госпожами. Теперь те, наверное, думают, что они — злобные мачеха и сестра, завидующие успехам дочери наложницы. — Что теперь обо мне думают эти госпожи?
Е Жухуэй обняла её за плечи, утешая:
— Всё ещё впереди. Мама обязательно найдёт тебе прекрасную партию. Тогда все узнают, какая ты замечательная, наша Вэнь.
Частная резиденция Чжаньского князя.
— Ну-ка, расскажи, — Длинная принцесса с лёгкой усмешкой пристально смотрела на Лу Чжаньтиня, — каковы твои отношения с третьей барышней рода Шэнь?
Длинная принцесса была родной старшей сестрой Лу Чжаньтиня, третьей по счёту среди детей императора, а он — самым младшим. Когда Лу Чжаньтинь родился, Длинная принцесса только вышла замуж. После кончины императора их мать вскоре последовала за ним, и тогда Лу Чжаньтиню было всего несколько месяцев. С тех пор Длинная принцесса взяла на себя заботу о нём, даже забрала в свой дворец. По сути, она была ему скорее матерью, чем сестрой, и потому Лу Чжаньтинь всегда относился к ней с глубоким уважением и любовью.
В данный момент Лу Чжаньтинь только сменил одежду, как его уже поджидала сестра у дверей, требуя объяснений.
— Пока никаких особых отношений нет. Сегодня благодарю тебя за помощь, сестра, — с лёгким вздохом ответил Лу Чжаньтинь.
Но Длинную принцессу было не так легко провести. Приподняв уголок брови, она выпустила всю свою царственную строгость:
— Ты впервые в жизни просишь у меня помощи. Я слышала о третьей барышне Шэнь — добродетельна и красива. Если она тебе по сердцу, я могу сама отправиться в дом Шэнь с предложением.
Перед мысленным взором Лу Чжаньтиня вновь возник образ Шэнь Ли, когда она прощалась с ним. Она опустилась на колени и сказала:
— Сегодня простолюдинка удостоилась помощи Чжаньского князя и бесконечно благодарна. Впредь готова исполнять любые ваши поручения.
Её слова были полны отстранённости, без малейшего намёка на фамильярность.
Лу Чжаньтинь приподнял бровь, и на лице его заиграла лёгкая насмешливость:
— Пока ещё рано. Когда придёт время, я сам попрошу тебя об этом.
Длинная принцесса кивнула:
— Раз у тебя есть планы, я больше не стану настаивать. Тебе в этом году исполняется двадцать, и я всё волновалась — с таким характером когда же ты женишься и обзаведёшься детьми? Теперь, когда нашлась та, кто смогла привлечь твоё внимание, я успокоилась.
Хотя Лу Чжаньтиню ещё не исполнилось двадцати лет и по обычаю он не должен был иметь цзы (литературное имя), его случай был особенным. При рождении покойный император, чувствуя приближение конца, даровал ему имя заранее. «Тин» означало решительность и стремительность, как гром, а «Сюй» — мягкость и гармонию. Так император желал своему сыну прожить жизнь без тревог.
Лу Чжаньтинь знал, что последние годы действительно держался чересчур холодно, да и слухи из армии лишь усиливали этот образ. Хотя многие девушки в Далиане восхищались его внешностью, большинство боялось его нрава. Поэтому сейчас он предпочёл промолчать. Длинная принцесса, привыкшая к его немногословию, продолжила:
— В следующем месяце погода будет прекрасной. Я устрою турнир по цюцзюй и приглашу все знатные семьи столицы. Это будет и поводом для знакомства для моего сына Жунци. Приходи и ты.
Лу Чжаньтинь нахмурился — ведь в прошлой жизни император скончался именно в следующем месяце. Он уже хотел что-то сказать, но Длинная принцесса добавила:
— Третья барышня Шэнь тоже будет присутствовать.
— Хорошо, — проглотил он все свои слова.
Длинная принцесса хотела остаться на ужин, но Лу Чжаньтинь тайно вернулся в столицу. По императорскому указу он ещё не должен был появляться в городе, и её визит сегодня уже был рискованным. Поэтому ей ничего не оставалось, как с сожалением уйти, не задавая вопроса, почему он вернулся раньше срока.
Дом Шэнь.
— Прочь с дороги! Где Шэнь Ли? Пусть выходит! — раздался гневный голос Шэнь Вэнь ещё издалека. Нетрудно представить, как злились она и Е Жухуэй после провала своего плана и того, как они сами оказались в центре скандала.
Шэнь Ли поправила одежду и спокойно сказала:
— Нанеси мне помаду.
На ней всё ещё было то самое платье, в котором она вернулась от Лу Чжаньтиня — персиково-красное рубашечное платье с открытой грудью. Алый цвет губ придавал ей одновременно сдержанность и игривость, благородство и живость.
Шэнь Вэнь ворвалась в покои, но не успела и рта раскрыть, как её напор был подавлен одной лишь аурой Шэнь Ли. Та спокойно сидела на главном месте, алые губы горели, а взгляд был безмятежен, будто она вообще не замечала присутствия Шэнь Вэнь. Вся её прежняя решимость испарилась вмиг.
Очнувшись, Шэнь Вэнь почувствовала стыд и злость — как она, законнорождённая дочь, могла испугаться дочери наложницы!
— Не радуйся напрасно! Что ты там натворила в доме У?
— Я просто пошла переодеться и вернулась домой раньше. Сестра, похоже, недовольна? Неужели случилось что-то, о чём я не знаю? — спокойно ответила Шэнь Ли.
— Ты… ты, подлая! Это ты нарочно всё устроила! Нарочно заставила меня и маму унизиться перед всеми! Раз уж уходила, почему не сказала заранее? Именно в тот момент! Ты всё спланировала! — Щёки Шэнь Вэнь покраснели от ярости, но она не смела сказать вслух, что именно её так разозлило.
Шэнь Ли велела подать чай и неторопливо отпила глоток. Дождавшись, пока сестра выговорится, она ответила:
— Сестра злится на меня за то, что я ушла раньше? Неужели я помешала твоим планам?
Шэнь Вэнь не осмелилась признаться. Она прекрасно понимала, что проиграла, и мать строго наказала ей сохранять спокойствие и не искать ссоры с Шэнь Ли сейчас. Но стоило ей вспомнить взгляды госпож, с которыми те смотрели на неё при выходе из дома У, как гнев снова вспыхнул. Ведь она — законнорождённая дочь! Почему все смотрят на Шэнь Ли с таким восхищением?
— Что ты несёшь? Я говорю о твоей невоспитанности! Видя старшую сестру, не кланяешься, и даже не сообщила законной матери, что уходишь домой!
— Правда? Я велела Ляньсинь передать матери. Разве сестра не знает об этом? — Шэнь Ли взглянула на Ляньсинь. — Ты передала моё сообщение матери, как я просила?
— Да, госпожа. Я передала. В тот момент первая барышня тоже была рядом. Все госпожи и девушки, бывшие в доме У, это видели.
— Бах!
— Ай!
Ляньсинь не успела договорить, как Шэнь Вэнь со всей силы дала ей пощёчину:
— Я с тобой разговариваю! Какая дерзость у простой служанки вмешиваться!
Ляньсинь прижала ладонь к щеке, глаза её наполнились слезами, но она не смела произнести ни слова. Ведь она всего лишь служанка, собственность господ, и если её бьют — она должна терпеть.
У Шэнь Ли дёрнулся глаз. Взгляд её, устремлённый на Шэнь Вэнь, стал ледяным и полным ярости. Ляньсинь росла вместе с ней, и даже она, хозяйка, никогда не позволяла себе грубого слова. А эта Шэнь Вэнь осмелилась прийти в её покои и ударить её человека!
— Сестра совсем не изменилась, — с холодной усмешкой сказала Шэнь Ли. — Всё такая же глупая. Если не ошибаюсь, ты только что встречалась с Шэнь Цин?
Услышав слово «глупая», Шэнь Вэнь взорвалась:
— Что ты сказала?! Подлая! Баогуо, схвати её!
Именно этого и ждала Шэнь Ли. Баогуо была доверенной служанкой Шэнь Вэнь — и такой же безмозглой. Услышав приказ хозяйки, она бросилась хватать Шэнь Ли.
Во всём дворце Пинъяньсянь только Ляньсинь была верна Шэнь Ли, и та не надеялась на помощь других. В тот миг, когда Баогуо набросилась на неё, Шэнь Ли ловко уклонилась. Служанка пролетела мимо, а Шэнь Ли, воспользовавшись её неустойчивостью, схватила её за волосы, резко развернула лицом к себе и со всей силы дала пощёчину.
— Бах!
Звук получился громким и резким. Щека Баогуо тут же распухла. В комнате раздался её визг, похожий на визг свиньи на бойне, но Шэнь Ли не обращала внимания. Она ударила и по другой щеке:
— Ты, ничтожная служанка, осмеливаешься поднимать руку на хозяйку? Лучше тебя продать!
Ляньсинь, увидев это, бросилась помогать, боясь, что её госпожу поранят. Но Шэнь Ли покачала головой. Её удары никто не осмелится осуждать, но если Ляньсинь сейчас вмешается, Е Жухуэй непременно уцепится за это и будет мучить её без пощады.
Шэнь Вэнь сначала не успела среагировать, но, услышав вопли Баогуо, пришла в ярость:
— Шэнь Ли! Как ты посмела?!
Шэнь Ли дала Баогуо ещё две пощечины — всего четыре — и только тогда отпустила её, повернувшись к Шэнь Вэнь:
— Сестра должна знать: это она первой оскорбила меня. Простая служанка осмелилась поднять руку на хозяйку! Если дело дойдёт до бабушки, тебя ждёт не просто четыре пощечины. Тебя обвинят в потакании слуге, позволившей себе насилие.
Шэнь Вэнь пришла сюда тайком. Если бабушка узнает, ей придётся объяснять, зачем она ходила в Пинъяньсянь и что случилось в доме У. Тогда их сговор с матерью вскроется. А зная характер бабушки, Шэнь Вэнь наверняка отправят молиться в храм предков, а мать — накажут. Как она могла рисковать?
http://bllate.org/book/11782/1051368
Готово:
