— Старшая госпожа, я уважаю вас как пожилую женщину и потому до сих пор не вступала с вами в спор. Но это вовсе не означает, что буду терпеть ваше высокомерие вечно. Вы заявляете, будто я недостойна Шэнь Кэнаня? А спрашивали ли вы хоть раз его самого? Я выхожу замуж за него — человека, а не за весь род Шэней. Моя жизнь связана с ним, а не с вашей семьёй. Признаёте вы меня своей внучкой или нет — мне совершенно безразлично. Главное, чтобы мы признавали друг друга!
Едва Лю Мэнъяо произнесла эти слова, как старшая госпожа задрожала от ярости. Её рука дрожащим указательным жестом устремилась на девушку, но она не могла вымолвить ни звука. В глазах матери Шэня, напротив, мелькнула улыбка: она уже начала волноваться, не окажется ли эта девочка слишком кроткой, но теперь поняла — в ней есть искра, напоминающая ту, что была когда-то в ней самой. Отец Шэня спокойно сидел в стороне, явно не собираясь вступаться за старшую госпожу.
Шэнь Кэнань бросил на Лю Мэнъяо одобрительный взгляд. Шэнь Чэнь молчал, сидя справа. Шэнь Линъюнь лишь приподнял бровь. Лишь Сюй Цяохуэй пылала гневом: она была уверена, что Лю Мэнъяо испугается и не осмелится возражать старшей госпоже, но всё пошло наперекор ожиданиям. Оказывается, эта Лю Мэнъяо умеет держать язык за зубами!
— Лю Мэнъяо, это и есть твоё отношение к старшим?! — язвительно протянула Сюй Цяохуэй.
Но Шэнь Чэнь бросил на неё один взгляд — и она, почувствовав себя неловко, замолчала.
Шэнь Кэнань холодно взглянул на Сюй Цяохуэй и медленно произнёс:
— Тётушка со стороны отца, у вас серьёзные претензии к Мэнъяо?
— Кто сказал?! Просто мне не нравится, как она обращается со старшими! Ведь это же твоя бабушка! Неужели ты позволишь посторонней женщине так говорить о своей семье?
Сюй Цяохуэй изображала защитницу справедливости, но Шэнь Чэнь потянул её за рукав, давая понять: молчи. Однако она проигнорировала его и продолжила сыпать словами. Только закончив, она заметила, что все в комнате уставились на неё. От холода, пробежавшего по спине, на лбу выступил пот, и в душе она тут же пожалела о сказанном.
Взгляд Шэнь Кэнаня был остёр, будто готов был рассечь её надвое. Мать Шэня смотрела на неё с гневом, отец Шэня нахмурился недовольно, лишь старшая госпожа сохраняла полное спокойствие.
Лю Мэнъяо перевела взгляд на Сюй Цяохуэй и холодно усмехнулась:
— Уважаемая, вы пытаетесь поссорить меня с Кэнанем? Или защищаете старшую госпожу? Если первое — вы глупы. Если второе — глупы и злонамеренны. В любом случае, вы сами прекрасно знаете, что задумали!
— Ты…! — Сюй Цяохуэй взорвалась от ярости, но едва вымолвила «ты», как взгляд Шэнь Кэнаня пригвоздил её к месту. Всю обиду она вынуждена была проглотить.
Мать Шэня, напротив, была в восторге: её невестка отлично разглядела эту Сюй Цяохуэй! Та не просто глупа — у неё мозги свиньи, и она даже не понимает, кто она такая на самом деле!
— Тётушка со стороны отца, — спокойно произнёс Шэнь Кэнань, — Мэнъяо — моя невеста. У неё есть полное право высказывать своё мнение о членах семьи. В следующий раз, прежде чем говорить, подумайте головой. На сей раз, раз вы старшая, я прощу вам. Но если повторится — не обессудьте!
Последние слова он произнёс с такой ледяной жёсткостью, что Сюй Цяохуэй мгновенно прижалась к Шэнь Чэню и опустила голову, не смея больше произнести ни слова. Как говорится, благоразумный человек знает, когда следует уступить — она решила пока притихнуть.
— После всего случившегося, — продолжил Шэнь Кэнань, — я считаю, что после свадьбы нам нет смысла приезжать сюда. И вам тоже не стоит навещать нас — у нас нет времени вас принимать. Мэнъяо, пошли!
Он встал и, взяв Лю Мэнъяо за руку, решительно покинул гостиную. В огромной комнате воцарилась тишина. Отец и мать Шэня попрощались со старшей госпожой и последовали за молодыми.
* * *
В гостиной остались лишь старшая госпожа, Шэнь Чэнь и ещё двое. Сюй Цяохуэй обернулась к старшей госпоже и недовольно выпалила:
— Мама, посмотрите на старшего брата и его жену! Какое у них отношение! Невестка чуть ли не на голову вам встала, а они и слова не сказали! Это же прямое оскорбление для вас!
Старшая госпожа подняла на неё глаза, но ничего не ответила. Хоть она и в годах, разум её остр, как прежде. Она сразу поняла: Сюй Цяохуэй нарочно пытается её разозлить. Но эти уловки не скрыть от её взгляда. Шэнь Чэнь, увидев молчаливое выражение матери, понял, что та всё видит, и внутренне содрогнулся.
— Цяохуэй, не можешь ли ты помолчать?! Это дело вообще не касается старшего брата и его жены!
— Что ты имеешь в виду, Шэнь Чэнь? — возмутилась Сюй Цяохуэй. — Неужели ты думаешь, что я оклеветала их? Если бы не их молчаливое согласие, разве Кэнань и эта женщина устроили бы столько шума? Разве мама так разволновалась бы? Всё это — их вина!
— Хватит! — резко оборвала её старшая госпожа. — Ещё одно слово — и вон из моего дома!
Она бросила на Сюй Цяохуэй такой взгляд, что та почувствовала себя крайне неловко. Шэнь Чэнь, заметив, что у матери плохое самочувствие, потянул жену за рукав и строго сказал:
— Мама, вы выглядите уставшей. Пойдите отдохните. Мы с Цяохуэй и Линъюнем не будем вам мешать.
— Хорошо, — кивнула старшая госпожа.
Шэнь Чэнь вывел несогласную Сюй Цяохуэй из комнаты, а Шэнь Линъюнь последовал за ними.
* * *
Только Лю Мэнъяо и Шэнь Кэнань подошли к машине, как сзади их окликнула мать Шэня:
— Мэнъяо, подожди!
Лю Мэнъяо, уже собиравшаяся открыть дверцу, обернулась. К ним подходили отец и мать Шэня. Шэнь Кэнань молча сел в машину и опустил стекло.
— Папа, мама, что случилось? — спросила Лю Мэнъяо с улыбкой.
Она думала, что её слова в гостиной испортили впечатление, и теперь они, вероятно, скажут, что она не подходит их сыну. Но вместо этого мать Шэня вырвалась из объятий мужа и, подойдя ближе, взяла её за руки:
— Мэнъяо, прости, что тебе пришлось сегодня страдать. Бабушка такая упрямая — не обижайся, со временем привыкнешь!
— Э-э… — Лю Мэнъяо растерялась. Она ожидала упрёков, а получила утешение!
Мать Шэня сняла с запястья кроваво-красный браслет и надела его Лю Мэнъяо:
— Вот, возьми. Это семейная реликвия. Передашь своему сыну, а тот — своей жене!
Лю Мэнъяо почувствовала холодок на запястье и удивлённо посмотрела на браслет. Она совершенно не понимала, что происходит. Шэнь Кэнань, сидевший в машине, увидев, что мать отдала ей самый ценный кровавый браслет, понял: она окончательно приняла Мэнъяо как невестку. Он холодно произнёс:
— Мэнъяо, поблагодари маму.
— Ой, да! Спасибо, мама, за браслет! Мне очень нравится, я обязательно буду беречь его!
Мать Шэня сияла от радости. По её мнению, один браслет — отличная плата за такую невестку.
— Ладно, не стану вас задерживать. Не принимайте близко к сердцу то, что наговорила сегодня бабушка!
— Хорошо, мама. Тогда я поеду, — сказала Лю Мэнъяо и села в машину.
Шэнь Кэнань завёл двигатель и выехал из главной резиденции. Родители провожали их взглядом.
Машина плавно катилась по дороге. Лю Мэнъяо разглядывала браслет: он был ледяным на ощупь, прозрачным и алым, словно кровь. Такой редкий и ценный — она чувствовала, будто разбогатела. Шэнь Кэнань коснулся её взгляда и спросил:
— Стоит ли так долго изучать один браслет?
— Ну, я никогда раньше не видела таких, красных, как кровь!
Она говорила честно: подобные браслеты ей действительно встречались только в рассказах. Получить такой подарок от будущей свекрови было неожиданно и приятно.
Шэнь Кэнань, услышав искренний ответ, понял, что она не лукавит. Подобные кроваво-красные нефритовые браслеты и вправду редкость на рынке.
— Теперь видела. Как тебе?
— Неплохо! Очень красивый, — ответила она, продолжая вертеть браслет в руках. — Кстати, а откуда он вообще?
Шэнь Кэнань нахмурился, взглянул на браслет и пояснил:
— Его привёз наш предок из Западных земель. Было два, но один потерялся. Остался только этот. Бабушка передала его маме.
— А почему не тётушке со стороны отца, а именно маме?
— В нашем роду есть правило: передавать старшему, а не младшему. Да и бабушка никогда не любила твою тётушку.
— Понятно… Но ведь бабушка и меня не любит! Интересно, как она отреагирует, узнав, что мама отдала мне браслет?
Лю Мэнъяо усмехнулась с явным злорадством. Шэнь Кэнань понял её настроение, в глазах мелькнула улыбка, и он ласково погладил её по голове:
— Не злорадствуй. Сегодня бабушка и так достаточно настрадалась. Ты успокоилась?
Лю Мэнъяо тут же перестала улыбаться и повернулась к нему:
— А ты злишься на меня за то, что я так ответила старшей госпоже?
Она тогда была вне себя от её слов и не подумала о его чувствах. Сейчас ей казалось, что она поступила импульсивно, хотя и не жалела об этом.
— А ты жалеешь о сказанном? — спросил Шэнь Кэнань, не отрываясь от дороги.
— Ни капли! — твёрдо ответила она.
Услышав такую уверенность, он с нежностью взглянул на неё и холодно, но твёрдо сказал:
— Я не сержусь. Что бы ты ни сделала, я всегда буду на твоей стороне. Сегодня бабушка сама начала тебя унижать — ты отлично ответила. Пусть знает, что с тобой не так просто!
Сердце Лю Мэнъяо наполнилось сладостью. Она не могла скрыть улыбки и с восхищением смотрела на него: какой он красивый, зрелый, надёжный! Ей казалось, будто он вот-вот вознёс её на небеса. Шэнь Кэнань чувствовал её взгляд и был доволен. В уголках его губ мелькнула едва заметная улыбка.
До свадьбы оставалось совсем немного, и Шэнь Кэнань больше не ходил в компанию. Все важные документы Цзян Хай присылал ему по почте, и тот втайне стонал от усталости.
Однажды днём Цзян Хай и Ци Фэн приехали к Шэнь Кэнаню. Они сидели на диване, пили чай, приготовленный Цяньшао. Ци Фэн взглянул на Лю Мэнъяо и, обратившись к Шэнь Кэнаню, весело произнёс:
— Третий господин, поздравляю! Наконец-то женились! Знаете ли вы, что все девушки в городе рыдают в подушку, узнав, что вы берёте себе жену? Вы разбили бесчисленные сердца!
Лю Мэнъяо скривилась: он явно преувеличивает. Наверняка завзятый ловелас — такие фразы обычно говорят те, кто привык кокетничать. Женщине, вышедшей за него замуж, будет несладко!
Шэнь Кэнань поставил чашку и холодно бросил:
— Правда? Ты проверял?
http://bllate.org/book/11722/1046059
Готово:
