Всю дорогу никто не проронил ни слова, и вскоре автомобиль уже подъезжал к площади Столицы. Е Чжу бывала здесь раньше — вместе с дядей, когда тот ещё работал в столице. Тогда она попросила взять её с собой на парад, и дядя сразу же согласился. Однако на месте оказалось, что попасть на площадь для церемонии — задача не из лёгких. Даже просто глядя на суровые лица солдат, Е Чжу невольно становилась серьёзной. На площади не было ни единого постороннего человека — лишь на трибунах собрались приглашённые чиновники и их семьи.
Е Чжу, Лэ Цыци и Цзы Лянь поднялись на восточную трибуну и увидели, что, хотя до восьми часов ещё оставалось время, здесь уже собралось немало гостей, ожидающих начала парада. Е Чжу бегло осмотрела присутствующих и заметила несколько знакомых лиц: представителей рода Чу, Гуань Ин, нескольких приближённых Чу Юя, единственного сына начальника столичного управления общественной безопасности Ли Чжирона, а также Линь Чжияня и Сун Юйсиня. Рядом с Чу Юем стояла девушка непримечательной внешности, и судя по тому, как они держались за руки, Е Чжу предположила, что это, вероятно, и есть та самая Чжан Юань.
Заметив, как трое поднимаются на трибуну, Чу Юй первым делом увидел идущего впереди Цзы Ляня. Его ноги были стройными и сильными, шаг — уверенным и ровным, совсем не похожим на походку человека, который ещё недавно не мог стоять на ногах. Чу Юй невольно перевёл взгляд на фигуру, появившуюся позади Цзы Ляня. Сегодня, ввиду торжественности случая, Е Чжу надела строгий костюм-тройку и выглядела ещё более элегантной и благородной, чем обычно.
Чу Юй мельком взглянул на Е Чжу, затем на Лэ Цыци и вызывающе посмотрел на Цзы Ляня. Тот прекрасно понял смысл этого взгляда — такая примитивная попытка спровоцировать его не могла остаться незамеченной. Хотя внутри у него и шевельнулось раздражение, он ясно осознавал, что между Е Чжу и Лэ Цыци нет тех чувств, о которых намекал Чу Юй. Возможно, Лэ Цыци и питает к ней интерес, но сама Е Чжу, похоже, даже не замечает этого. А значит, у него самого есть шанс.
Поэтому, не обращая внимания на провокационный взгляд Чу Юя, Цзы Лянь невозмутимо прошёл мимо, не удостоив его даже единым взглядом, и направился к месту, где сидел господин Цзи. Старик, хоть и находился в заднем ряду, всё равно заметил обмен взглядами между молодыми людьми. Он взглянул на сидящего рядом с ним Чу Пэнтао, чей вид явно выдавал недовольство, и усмехнулся:
— Вам, молодым, лучше пересесть поближе к своим сверстникам. С нами, старыми скрягами, вам будет скучно, да и молодость ваша теряет свой блеск.
Господин Цзи прекрасно понимал враждебность рода Чу по отношению к своему дому, но ничуть не боялся её. Даже если Чу и Чжан объединились через брак — что с того? Гордость дома Цзи вновь воспрянула. Ему больше не нужно терпеть насмешки и перешёптывания за спиной. Кто сказал, будто слава дома Цзи угаснет в этом поколении? Его внук — по-прежнему самый выдающийся!
Поэтому он с радостью позволил Цзы Ляню появиться здесь — чтобы продемонстрировать всем тем, кто когда-то издевался над их семьёй, что род Цзи снова стоит на ногах.
Цзы Лянь послушно кивнул деду и, слегка поклонившись сопровождающим его людям, направился вместе с Е Чжу к месту, где собрались молодые представители знати. Е Чжу не особенно любила светские рауты — она предпочитала уединение и чтение медицинских трактатов, — однако, выросши в семье Е, она отлично знала все правила этикета и умела вести себя в подобных кругах. Поэтому, оказавшись среди них, она сразу выбрала наиболее подходящего собеседника.
Она подошла к яркой, ослепительно красивой девушке и протянула руку:
— Здравствуйте! Я — Е Чжу. Всегда слышала, что дочь рода Чжао затмевает всех своей красотой. Отец часто вздыхает, мол, его дочь далеко не так хороша, как другие. Наконец-то мне выпала честь с вами встретиться.
Перед ней стояла Чжао Цзяжань — любимая дочь главы одного из четырёх великих кланов столицы. Будучи поздним ребёнком в семье, где большинство детей были мальчиками, она получала безграничную любовь и внимание от всех родных. К счастью, её мать, происходившая из военной среды, была женщиной строгой и не позволила дочери избаловаться до крайности.
Выбор Е Чжу был не случаен. Во-первых, семьи Е и Чжао давно дружили, а отец Е и глава рода Чжао были закадычными друзьями. Во-вторых, в прошлой жизни Е Чжу уже имела дело с Чжао Цзяжань — тогда, будучи женой Чу Юя, она столкнулась с холодностью со стороны рода Чу, но Чжао Цзяжань никогда не позволяла себе грубости или унижений. А в-третьих, среди присутствующих дам именно Чжао Цзяжань обладала самым высоким статусом — заручившись её расположением, можно было легко завоевать доверие остальных.
Когда Е Чжу с тёплой улыбкой протянула руку, Гуань Ин мысленно проклинала её. Настроение у неё последние дни было отвратительным: узнав, что Чу Юй собирается жениться на этой «уродине» из рода Чжан, она чуть ли не разнесла весь дом в ярости. С детства она считала Чу Юя своим будущим мужем, и теперь всё рушилось. А тут ещё и её заклятая соперница Е Чжу появилась! Глядя, как та заговаривает с Чжао Цзяжань, Гуань Ин всей душой желала, чтобы та дала Е Чжу пощёчину — ведь сама Гуань Ин только что получила именно такой отказ от Чжао Цзяжань и очень хотела, чтобы Е Чжу постигла та же участь.
Но к её изумлению, Чжао Цзяжань с готовностью обняла Е Чжу за руку, словно они давние подруги. Сама Е Чжу на миг опешила от такого неожиданного тепла.
Причины такого поведения Чжао Цзяжань были вполне прагматичны. Семья Е сейчас процветала — как в бизнесе, так и в политике, прочно утвердившись в Южном Городе, втором по значимости городе страны. А кто не знает, что влияние главы Южного Города ничуть не уступает столичным чиновникам? Кроме того, перед ней стояла не просто красавица, а талантливый врач, сумевший вылечить Цзы Ляня, когда все остальные врачи разводили руками. За это род Цзи остался ей обязан огромной услугой. И разве можно позволить себе враждовать с таким человеком?
Как дочь влиятельного рода, Чжао Цзяжань прекрасно понимала эти расчёты. В отличие от глупой Гуань Ин, которая выставляла всю свою ненависть напоказ, она знала цену вежливости и дипломатии. Ведь показная дружелюбность — дело простое, а вот настоящая глупость — демонстрировать открытое презрение.
Е Чжу, конечно, понимала, что не обладает такой харизмой, чтобы вызывать мгновенную симпатию, но искреннее тепло Чжао Цзяжань позволило ей легко влиться в этот пока ещё поверхностно дружелюбный круг. Она принялась поддерживать светскую беседу с другими юными аристократками, и атмосфера постепенно стала менее напряжённой.
Тем временем Цзы Лянь и Лэ Цыци чувствовали себя не в своей тарелке. Оба не были болтливыми, да и среди присутствующих молодых людей у Цзы Ляня почти не было знакомых — кроме, пожалуй, Чу Юя.
Цзы Лянь задумчиво смотрел на стройные ряды солдат внизу. Если бы два года назад его не ранили, он, скорее всего, сейчас стоял бы там, в одном из этих строёв. Интересно, в каком именно? Сможет ли он вернуться в армию? Стоит ли оставлять управление разведки? А если он снова поступит на службу — как тогда быть с чувствами к Е Чжу?
* * *
Ровно в девять часов утра начался парад.
Один за другим стройные каре солдат начали маршировать от боковой части площади к трибуне. Их выправка была безупречной, шаг — чётким и мощным. Даже девушки на трибуне невольно затаили дыхание, заворожённые зрелищем. Мощная, железная дисциплина и боевой дух буквально ощущались в воздухе, заставляя сердце биться чаще.
Е Чжу тоже не осталась равнодушной. Она бросила взгляд на Цзы Ляня, стоявшего на противоположной стороне трибуны. Наверное, он сожалеет, что не может участвовать в этом величественном событии. Такое зрелище трогает любого мужчину с горячей кровью! Лицо Цзы Ляня оставалось суровым, почти холодным, но в глазах плясал неугасимый огонь.
В этот момент к нему подошёл человек в форме охраны с погонами подполковника. Он выглядел обеспокоенным и что-то быстро прошептал Цзы Ляню на ухо. Е Чжу заметила, как черты лица Цзы Ляня напряглись — он явно встревожился. Это было странно: с тех пор как она его знала, Цзы Лянь всегда сохранял полное самообладание. Последний раз она видела подобное выражение у него лишь тогда, когда пропал Сяо Шоу и у господина Цзи обострилась старая травма.
Е Чжу машинально перевела взгляд на деда Цзы Ляня. Увидев, что тот спокойно наблюдает за парадом, она немного успокоилась. Если бы с ним что-то случилось, а она без медицинского чемоданчика — помощь была бы крайне затруднена. Теперь, убедившись, что с господином Цзи всё в порядке, она задумалась: что же так встревожило Цзы Ляня?
Пока она размышляла, Цзы Лянь уже последовал за офицером вниз с трибуны. Глядя на их поспешные спины, Е Чжу нахмурилась. Хотя ей и хотелось узнать, в чём дело, Цзы Лянь явно не собирался ей ничего говорить, так что расспрашивать было бессмысленно. Но и дальше следить за парадом она уже не могла — мысли путались.
Лэ Цыци, заметив, как изменилось настроение Е Чжу после ухода Цзы Ляня, сделал свои выводы. Внутри у него тоже стало тяжело. Его учитель однажды сказал: «Ты кажешься равнодушным ко всему, но на самом деле очень сильно переживаешь то, что действительно важно для тебя. Как, например, судьба твоих родителей и твоё происхождение — эта боль годами копилась в тебе, и чем дольше ты притворяешься, что всё в порядке, тем сильнее становится боль».
А его чувства к Е Чжу… Они даже не успели прорасти, как были вырваны с корнем. Этот процесс был мучительным, но зато окончательным. Когда рана заживёт, останется лишь шрам — но и он станет частью драгоценных воспоминаний.
После ухода Цзы Ляня ни у Е Чжу, ни у Лэ Цыци не осталось желания продолжать наблюдать за парадом, но покинуть трибуну было неприлично, так что они остались на своих местах.
Спустя некоторое время Е Чжу увидела, как к ним быстро идёт Сунь Ян с телефоном господина Цзи в руках. Она удивилась: что происходит?
— Чжу Чжу, полковник Цзы ищет тебя. Срочно, — сказал Сунь Ян и протянул ей телефон.
Е Чжу нахмурилась. Почему Цзы Лянь звонит через деда? Она взяла трубку и едва успела произнести:
— Алло…
— Чжу Чжу, — раздался взволнованный голос Цзы Ляня, — улица Линхуа, дом 108. Возьми медицинский чемоданчик и немедленно приезжай.
http://bllate.org/book/11705/1043569
Готово:
