Сун Жужэнь несколько раз провела пальцами по грелке, уголки губ слегка приподнялись:
— Не нужно.
Ночью Ци Минсяо, как обычно, пришёл помочь ей принять лекарство, распарить ноги и сделать массаж.
Чу Янь весь день провёл в западных покоях — читал и обедал там.
Казалось, он знал, что Ци Минсяо придёт. То ли чтобы не видеть его, то ли по какой иной причине — но до сих пор так и не переступил порог Покоев Яогуан.
После того как Сун Жужэнь легла, она притворялась спящей: хотела дождаться Чу Яня и выяснить, действительно ли это он подкладывал ей грелку. Однако едва миновал час Цзы, сонливость накрыла её с головой, и она незаметно уснула.
Наутро в руках у неё снова оказалась грелка — опять в мешочке из грубой холстины, от которого слабо веяло ароматом трав.
Сун Жужэнь открыла грелку и заглянула внутрь. Вода была мутновато-жёлтой и сильно пахла лекарственными травами. Неужели внутри на самом деле был отвар?
За последние две ночи боль в животе заметно утихла. Неужели всё дело в этой странной грелке?
Она взглянула на аккуратно застеленную постель с внешней стороны и задумалась.
В третью ночь Сун Жужэнь отправила всех служанок из Покоев Яогуан, накинула плащ, потушила свет и тихо спряталась в восточных покоях напротив западных, следя за происходящим через щель в двери.
Сидя у двери, Сун Жужэнь зевала от усталости. Подумать только: сама старшая принцесса прячется в углу, подглядывая за собственным фубма! Кто не знает правды, тот подумает, будто она ловит его с любовницей. Впрочем, довольно забавно.
Когда луна взошла в зенит, дверь западных покоев наконец открылась. Сун Жужэнь тут же встрепенулась и уставилась на противоположную сторону двора.
Вскоре оттуда вышел Чу Янь. В руке он держал что-то завёрнутое. Осмотревшись по сторонам, он направился к задней части двора.
Сун Жужэнь быстро выскользнула из восточных покоев и последовала за ним. Пройдя извилистыми тропинками, она увидела, что Чу Янь зашёл на кухню. Там он уверенно нашёл печь, разжёг огонь, достал глиняный горшок, налил в него воды и поставил на огонь.
Через некоторое время он открыл свёрток — именно ту вещь, которую держал в руке, — и высыпал содержимое в горшок. Вместе со свёртком там оказалась ещё одна маленькая грелка в холщовом мешочке.
Чу Янь снял мешочек с грелки и тоже положил его в горшок, после чего сосредоточенно стал раздувать пламя в печи веером.
Значит, грелку действительно сделал Чу Янь.
Мешочек из грубой холстины пропитывали лекарственными травами, а затем использовали для тёплого компресса — так можно облегчить менструальные боли. Откуда Чу Янь узнал об этом методе? Ни Ци Минсяо, ни лекари этого не знали.
Теперь понятно, почему последние два дня Чу Янь возвращался в спальню лишь глубокой ночью: чтобы пропитать мешочек отваром и высушить его, требовалось не меньше пары часов. А потом, когда она уже крепко спала, он тайком подкладывал ей грелку.
Но если это делалось ради её же пользы, почему он ничего не сказал?
Сун Жужэнь смотрела на Чу Яня. Пламя печи играло на его лице, и черты, обычно холодные и чистые, словно цветок снежной лилии, теперь казались окутанными теплом домашнего очага. В этот миг ей показалось, что время замерло в тишине и покое.
Раз он не хочет, чтобы она знала, решила Сун Жужэнь, то она пока сделает вид, будто ничего не заметила. Она тихо вернулась в постель и стала ждать.
Через час дверь действительно бесшумно приоткрылась и так же тихо закрылась. Лёгкие шаги приблизились к кровати.
А потом всё стихло.
Сун Жужэнь лежала, повернувшись лицом к стене, и ждала. Но никаких звуков не было.
Она недоумевала. Глаза под веками задвигались, но она сдерживала желание обернуться и посмотреть.
И тут в её одеяло проскользнул тёплый предмет.
Рука Чу Яня, не колеблясь, нашла её ладонь под одеялом, положила туда грелку, а затем своей ладонью накрыл её руку и вместе с ней прижал грелку к животу.
Как раз в тот момент, когда Чу Янь собирался убрать руку, Сун Жужэнь резко перевернулась и схватила его за запястье, словно боясь, что он сбежит, и потянула к себе со смехом:
— Поймала!
Однако Чу Янь стоял на одном колене у кровати, другая нога оставалась на полу, и он был слегка наклонён вперёд. От неожиданного рывка он потерял равновесие и упал прямо на Сун Жужэнь, а его губы случайно коснулись её губ.
Оба замерли в изумлении.
Автор примечает: «Какое там „случайно“! Это заслуга автора-мамочки! Давай, сынок, дерзай!»
Чу Янь: «Я ведь даже физиологии не проходил… Что делать, если губы соприкоснулись?»
Автор: «Да интуитивно всё понятно! Делай, что должен! Глупыш!»
[По просьбе читателей добавлена реакция Сун Инши на боль в животе и немного раскрыта причина недуга Сун Жужэнь. Многие интересовались связью боли между братом и сестрой. Чтобы не объяснять это постоянно в дальнейшем, заранее немного раскроем: их общая боль и связанная жизнь — результат заговора, а не врождённая особенность. Сун Жужэнь полностью ощущает боль Сун Инши, тогда как он чувствует её боль лишь слабо. Этого достаточно для сейчас.]
Через мгновение длинные ресницы Сун Жужэнь затрепетали, коснувшись щеки Чу Яня. Он будто получил удар током и резко вскочил, стремительно повернувшись к ней спиной.
Сун Жужэнь плотно сжала губы, медленно села на постели. Щёки её пылали, взгляд метался, не зная, куда упасть. Грелка в руках была горячей, и от этого жар разливался по всему телу.
Она заговорила первая, лишь бы что-нибудь сказать:
— Это ты сделал?
Чу Янь чуть склонил голову, мельком взглянул на грелку в её руках и покраснел до кончиков ушей, будто вот-вот из них потечёт кровь.
— …Да.
Только спустя долгую паузу он наконец ответил, будто ему было трудно вымолвить это слово.
— Тогда почему ты мне не сказал?
Чу Янь замер на мгновение, потом повернулся к ней и неуверенно произнёс:
— Я не был уверен… поможет ли это.
У Сун Жужэнь был свой личный лекарь и заботливый цинкэ Ци Минсяо. Все возможные средства уже были испробованы. Чу Янь, видимо, боялся, что его способ окажется бесполезным.
С детства Сун Жужэнь, будучи старшей принцессой, всегда была в центре внимания. Всё, чего бы она ни пожелала, получала без промедления. Люди постоянно старались угодить ей, и она давно привыкла ко всему этому без особого интереса.
Но почему-то именно эта забота Чу Яня согрела её сердце до самого дна.
— Это помогло мне очень сильно. Боль совсем прошла. Спасибо тебе, Чу Янь.
Лёгкий ночной ветерок пробрался в окно и заставил пламя единственной свечи на подсвечнике слегка дрогнуть. Чу Янь опустил голову, и длинные ресницы отбросили мягкие тени на его щёки. Уголки его губ дрогнули, будто собираясь улыбнуться:
— Главное, что помогло.
На свежесделанном мешочке для грелки ещё ощущался сильный аромат трав. Откуда только Чу Янь взял такие мешочки? И сами травы — ведь он не любил приказывать слугам, значит, всё это он сам где-то достал?
К тому же такой необычный и хитроумный способ она никогда прежде не слышала. Она не удержалась и спросила:
— Откуда ты узнал, что тёплый компресс с травами снимает боль?
Чу Янь чуть отвёл лицо. При свете свечи его изящные уши казались вырезанными из алого нефрита.
— Из книги.
Глаза Сун Жужэнь распахнулись. Она вдруг всё поняла:
— Значит… последние дни ты в западных покоях читал именно об этом способе снять боль?
Чу Янь тихо кивнул.
Сун Жужэнь прижала к себе тёплую грелку. Внутри всё бурлило: трогательная благодарность, смутная надежда, инстинктивное желание отступить и ясное осознание собственных сомнений.
Её пальцы нежно гладили грубую ткань мешочка, а сердце билось всё сильнее.
Словно мотылёк, долгое время прятавшийся во тьме, вдруг обрёл смелость ринуться в пламя, она подняла глаза и серьёзно посмотрела на Чу Яня:
— Чу Янь, если тебе неприятно видеть Минсяо, я больше не буду его впускать, когда ты здесь. А если не любишь других цинкэ, я могу их всех прогнать…
— Не надо, — перебил он, поворачиваясь к ней. Его взгляд был прямым и чистым. — Если тебе нравится — пусть остаются.
Искра в глазах Сун Жужэнь погасла. Она опустила голову и горько усмехнулась про себя: «Вот идиотка! Ему просто захотелось проявить доброту, а ты уже начала строить какие-то глупые надежды. Сун Жужэнь, тебе не стыдно?»
Через мгновение лицо её снова стало спокойным. Она забралась под одеяло с грелкой в руках, уставилась в балдахин и равнодушно сказала:
— Раз уж вернулся, ложись спать. А то ещё подумают, будто я тебя опять обижаю. Если это разнесётся, вся наша „гармония супругов“ пойдёт насмарку.
С этими словами она закрыла глаза.
Чу Янь стоял у постели, растерянно сжимая кулаки.
Он не понимал: ещё мгновение назад всё было хорошо, почему она вдруг переменилась?
Поддерживать всё, что ей нравится, — это был лучший способ отблагодарить её, какой он мог придумать.
Неужели он ошибся?
Обычно Сун Жужэнь навещала дворец раз или два в каждую декаду. Но с тех пор как в прошлый раз она поссорилась с Сун Инши и ушла, прошло уже больше трёх декад.
Сначала во дворце не было никаких вестей. Лишь на третью декаду Сун Инши наконец занервничал и дважды посылал мелких евнухов звать Сун Жужэнь во дворец. Но те даже не смогли войти в резиденцию принцессы.
Это и был ответ Сун Жужэнь Сун Инши: раз он посмел тронуть Чу Яня, она не станет с ним разговаривать.
Наступило раннее лето. Лиловые цветы глицинии на галерее почти полностью покрыли черепичную крышу, а длинные кисти свисали, словно фиолетовые занавеси. От лёгкого ветерка они весело покачивались, а птицы то ныряли сквозь цветы, то порхали среди ив, весело щебеча за пределами двора, будто напоминая обитателям не упускать эту прекрасную пору.
Ранним утром Чу Янь в белоснежном однотонном даошане стоял под навесом Покоев Яогуан. В одной руке он держал Асюэ, другую держал за спиной, слегка запрокинув лицо, будто наслаждался утренним солнцем вместе с кошкой.
Несколько служанок, отвечавших за уборку двора, прятались в углу и тайком поглядывали на него.
Их положение позволяло им входить во внутренний двор лишь на время уборки, иначе они не имели права приближаться. Увидеть знаменитого фубма им выпадало крайне редко. Сегодняшняя встреча лишила их дара речи: девушки будто околдованные стояли с метлами в руках, мечтая, чтобы время остановилось навсегда.
Когда Сун Жужэнь распахнула окно, она сразу заметила, как служанки, прижавшись к метлам, смотрят куда-то, совершенно позабыв обо всём.
Завидев её, они в ужасе подскочили и, крепко сжав свои инструменты, бросились прочь, будто мыши, увидевшие кота.
Сун Жужэнь рассмеялась. Обернувшись, она наконец поняла, почему служанки так растерялись.
Всё дело в том, что некто явно собирал вокруг себя поклонниц.
Лёгкий ветерок, аромат цветов, молодой господин в простой одежде — одного его присутствия было достаточно, чтобы создать картину, достойную кисти мастера: будто сосна в горах, бамбук в лесу, изысканный и благородный.
И правда, некоторые люди рождены для того, чтобы радовать глаз и очищать душу.
Когда Чу Янь одет в такую «манеру джунцзы из бамбуковой рощи», это означает, что сегодня у него выходной.
В дни отдыха он обычно сидел в западных покоях. С тех пор как они начали спать в одной постели, его зона пребывания расширилась до всего двора Покоев Яогуан. У него, похоже, не было никаких увлечений, и он никогда не выходил, чтобы повеселиться с друзьями.
Сун Жужэнь вспомнила слова старого управляющего: раньше Чу Янь всегда ходил в учёбу один, ел один, спал один — у него не было друзей и не было увлечений.
Теперь это становилось очевидным.
— Чу Янь! — крикнула она, заметив, что он полностью погрузился в созерцание солнца.
Чу Янь спокойно обернулся и вопросительно приподнял бровь, глядя на неё, стоявшую у окна.
Сун Жужэнь улыбнулась:
— Сегодня прекрасная погода. Сыграем в го?
Чу Янь молча смотрел на неё. В его миндалевидных глазах играл свет. Через мгновение уголки его тонких губ слегка приподнялись:
— Хорошо.
Сун Жужэнь тут же велела установить под яблоней лежанку и низенький столик, расставить доску для го и заварить чай. Они начали партию под лёгким ветерком и ароматом цветов.
— Префект Фэн больше не причиняет тебе хлопот? — спросила она. После её визита в управу Хуачжэня, где она хорошенько проучила префекта, Чу Янь больше не задерживался допоздна и не приносил домой дела.
Чу Янь покачал головой, но с нерешительностью посмотрел на неё.
Сун Жужэнь удивилась:
— Что случилось?
http://bllate.org/book/11498/1025342
Готово:
