На шее Чу Яня выступили капли пота, мокрые пряди прилипли к коже. Раздражённая, Сун Жужэнь отвела волосы с его затылка. Но едва её пальцы коснулись кожи, как он задрожал ещё сильнее. Он плотно зажмурился, брови нахмурились до боли — будто прикосновение Сун Жужэнь вызывало у него отвращение.
Сун Жужэнь бросила на него презрительный взгляд. «Вот и сейчас, в таком положении, ты всё равно ненавидишь, когда я тебя трогаю», — подумала она.
Но разве это могло её остановить? Напротив, она намеренно прижала ладонь к его коже и начала медленно водить по телу. Вскоре её пальцы нащупали иглу.
Выходит, Чу Янь не мог двигаться, потому что кто-то поразил его серебряной иглой в точку акупунктуры.
Она схватила иглу и резко выдернула. Едва она собралась рассмотреть её поближе, как перед глазами всё закружилось. В следующий миг она уже лежала на спине, а над ней навис Чу Янь, яростно вдавливая её в постель.
Его руки впились ей в плечи, будто хотели вогнать ногти в самую плоть. Сжав зубы, он прошипел сквозь стиснутые челюсти:
— Противоядие!
Противоядие?
Откуда ей знать, где находится противоядие от «Порошка наслаждения»? Ведь это не она подсыпала его!
Хотя… если «Порошок наслаждения» — сильнодействующее возбуждающее средство, то существует всего два способа избавиться от его действия: либо принять противоядие, либо найти того, кто сможет «разрядить» действие препарата.
Чу Янь формально был её фубма, но за год совместной жизни они так и не стали мужем и женой. Их брак был лишь показным: она унижала его, он терпел; она знала, что Чу Янь ненавидит её, избегает даже взглянуть в её сторону, а она, будучи великой принцессой, никогда не опустится до того, чтобы угождать ему.
Но кошмарный сон всё ещё свеж в её памяти, и Сун Жужэнь не осмеливалась рисковать. Сейчас главное — снять действие «Порошка наслаждения» с Чу Яня. Решившись, она раскинула руки и, закрыв глаза, отчаянно выкрикнула:
— Давай!
Прошла пара мгновений, но Чу Янь не двинулся. Зато на её щёки упали несколько горячих капель.
Сун Жужэнь открыла глаза. Перед ней был Чу Янь — его алые миндалевидные глаза на миг остекленели. Пот струился по его лицу, стекал с подбородка крупными каплями и падал прямо ей на щёки.
— Противоядие — это я! Не тяни! Быстрее! — воскликнула она.
В таком состоянии он всё ещё медлит?! Сун Жужэнь испугалась, что через мгновение он лопнет все сосуды и истечёт кровью из всех семи отверстий. Забыв о своём высоком статусе принцессы, она обвила руками его шею и торопливо подтолкнула:
— Ну же!
Третья глава. Предзнаменование (часть третья)
Обычно невозмутимый Чу Янь дрогнул. Он резко оттолкнул Сун Жужэнь. Та больно ударилась о постель и увидела, как в его обычно спокойных чёрных глазах закрутились два бурных водоворота — ярость, отвращение и убийственное намерение готовы были вырваться наружу.
Сун Жужэнь похолодела от страха. Внезапно блеснула золотая искра — Чу Янь грубо вырвал из её причёски золотую шпильку и занёс её над её лицом.
«Всё кончено. После всех моих унижений он наконец решил убить меня», — подумала она с отчаянием, вспомнив, как во сне он безжалостно отрубил голову Аши.
Она зажмурилась, ожидая смертельного удара.
Раздался лёгкий хруст, за которым последовал глухой стон Чу Яня. Затем послышалось шуршание, будто ползёт змея.
Сун Жужэнь осторожно приоткрыла один глаз — и похолодела от ужаса.
Перед ней был Чу Янь, который только что воткнул её золотую шпильку себе в левое предплечье и теперь медленно, словно ножом, резал плоть вниз.
Её золотая шпилька с изображением феникса и кирина имела широкое основание и острый кончик, но не была заточена. Тем не менее Чу Янь сумел ею нанести себе глубокий, в несколько цуней длиной разрез, из которого хлынула кровь, словно ручей.
Зубы Сун Жужэнь застучали от холода.
— Ты... ты... ты...
Чу Янь вырвал шпильку и с силой швырнул её на пол, будто боялся, что руки его запачкаются от одного лишь прикосновения к этому предмету.
Сун Жужэнь напряжённо повернула голову и уставилась на лицо Чу Яня, парящее над ней. Его черты, обычно резкие и чёткие, теперь побелели, будто он вот-вот растворится в воздухе и вознесётся на небеса.
Она затаила дыхание, сжала кулаки под подбородком и приняла защитную позу — невозможно было предугадать, что он сделает дальше.
Постепенно туман в глазах Чу Яня рассеялся, взгляд стал ясным.
И тогда Сун Жужэнь поняла: он выпускает кровь, чтобы сохранить ясность ума и вывести яд из организма.
Метод... действительно работал.
Но Чу Янь оказался слишком жесток к самому себе.
Внезапно он перекатился с кровати, схватил одеяло и, завернувшись в него, вышел из комнаты, пошатываясь от слабости.
«???»
Сун Жужэнь хотела подползти к краю постели, чтобы посмотреть, куда он делся, но в следующий миг на неё обрушилось одеяло. Когда она стащила его с лица, Чу Янь уже исчез за дверью.
«Так вот и всё? Кризис просто... разрешился?»
Оправившись от шока, Сун Жужэнь вскочила с постели и крикнула:
— Кто-нибудь!
Через мгновение в комнату вбежала девушка в розовом платьице с двумя пучками волос:
— Ваше Высочество, чем могу служить?
Сун Жужэнь нахмурилась:
— Где Хуэйлань?
Хуэйлань была её старой служанкой из дворца Чанчунь. Она была на три года старше принцессы. Из всех придворных, которые сопровождали Сун Жужэнь до замужества, почти всех распустили или перевели по возрасту и другим причинам — осталась лишь юная Хуэйлань.
Девушка перед ней звали Синцяо. Её прислала Аши два года назад, когда Сун Жужэнь переехала в резиденцию принцессы. Синцяо была весёлой, живой и разговорчивой, поэтому Сун Жужэнь повысила её до первой служанки.
— Старшая сестра Хуэйлань простудилась и боится заразить вас, — ответила Синцяо. — Сейчас лежит в своих покоях.
Сун Жужэнь потерла виски. Она и вправду забыла — вчера Хуэйлань прислала сообщение об этом.
Глубоко вздохнув, чтобы успокоить тревогу и гнев, она спросила:
— Скажи мне, как фубма оказался под действием «Порошка наслаждения»? И почему я здесь?
Синцяо удивлённо посмотрела на неё:
— Ваше Высочество разве не помните?
— Что именно?
Служанка странно взглянула на неё и тихо напомнила:
— Это вы сами подсыпали «Порошок наслаждения» фубма.
— ??? — Сун Жужэнь широко раскрыла глаза и указала на себя. — Это я... подсыпала фубма «Порошок наслаждения»?
Синцяо кивнула:
— Да. После того как вы вчера вечером выпили с господином Ци, вам захотелось «приручить» фубма. Вы приказали принести «Порошок наслаждения», подмешали его в вино и заставили фубма выпить...
Сун Жужэнь остолбенела.
Изо рта действительно пахло вином. В голове мелькнули обрывки воспоминаний:
Она и Ци Минсяо сидели у жаровни, любовались луной и пили вино. Ци Минсяо сыграл на флейте, и ей вдруг захотелось услышать, как Чу Янь сыграет на цитре — ведь в такую снежную ночь идеально сочетаются звуки цитры и флейты.
Она послала слугу за фубма, но тот быстро вернулся с ответом: «Фубма уже спит. На улице холодно, не хочет вставать». Тогда она разгневалась и заявила, что научит его быть настоящим фубма. Приказала принести возбуждающее средство, подмешала в вино и снова отправила за ним.
На этот раз Чу Янь пришёл. Она указала на чашу, и он, молча взглянув на вино, выпил его...
А дальше — полная тьма. Она ничего не помнила.
Но этих воспоминаний было достаточно, чтобы понять: «Порошок наслаждения» действительно подсыпала она сама.
Сун Жужэнь со злостью стукнула себя по лбу: «Вино — зло!»
Без этого проклятого вина она бы никогда не совершила такой жестокости и подлости.
Хотя она и получила приказ унижать Чу Яня, обычно ограничивалась лишь оскорблениями его достоинства. Ведь Чу Янь был тем самым человеком, который однажды заставил её сердце забиться быстрее. Пусть потом она и узнала, что он вместе со своей возлюбленной обманул её, но всё равно сохранила к нему каплю доброты.
Подсыпать ему возбуждающее средство и заставлять страдать от неутолимого желания до тех пор, пока он не лопнет все сосуды и не станет калекой, — такое она никогда бы не сделала в трезвом уме. Неудивительно, что во сне Чу Янь восстал и собственноручно убил их с братом.
Воспоминание о том кошмаре заставило её вздрогнуть.
Она не верила в суеверия и вещие сны, но сегодняшнее совпадение с тем, что происходило во сне, заставляло задуматься: а вдруг это не просто сон, а предупреждение?
Однако полагаться лишь на случайный сон и считать, что будущее обязательно повторит его, казалось ей абсурдом.
Пережив всё это, Сун Жужэнь чувствовала себя измотанной. От холода и липкого пота её знобило. Она обхватила себя за плечи и потерла руки.
Синцяо тут же подбежала, сняла с вешалки гранатово-красный шёлковый плащ и накинула ей на плечи.
Сун Жужэнь крепко запахнулась в плащ и взглянула на улицу. Небо начало светлеть, снег прекратился. Снег на дворе отражал лунный свет, делая двор ярким, но в её душе царила тьма.
— Который час?
— Уже Чоу-ши. Позвольте проводить вас в покои, Ваше Высочество.
Сун Жужэнь всю ночь ворочалась в постели и к рассвету так и не уснула. Наконец она села и решила больше не пытаться.
Завернувшись в одеяло, она перебирала в мыслях образы сна и реальности. Ей было тяжело на душе, и она чувствовала, что должна что-то сделать, чтобы успокоиться. Вспомнив, как Чу Янь резал себе руку золотой шпилькой, она содрогнулась.
Не то из-за чувства вины за подсыпанное средство, не то из-за страха перед трагической развязкой из сна, Сун Жужэнь решила проявить милосердие и пойти навестить Чу Яня. Это будет её жестом искупления и попыткой утихомирить его гнев.
Приняв решение, она почувствовала облегчение, встала с постели, позвала Синцяо и велела принести лучшие мази для ран и бинты. Несмотря на пронизывающий утренний холод, она отправилась к Чу Яню.
Сун Жужэнь остановилась перед ветхим строением и огляделась.
На востоке уже занимался рассвет, снег прекратился. Дрова во дворе были покрыты толстым слоем снега, на крыше и земле тоже лежал снег — виднелись лишь их следы. Под серыми карнизами болтались огромные паутины, а облупившиеся двери и окна ясно говорили о запустении и убогости этого места.
Если она не ошибалась, это была дровяная кладовая резиденции принцессы.
Сун Жужэнь сглотнула ком в горле и повернулась к Синцяо:
— Ты уверена, что фубма живёт здесь?
— Да, Ваше Высочество. Фубма живёт внутри.
У Сун Жужэнь заболело сердце:
— Кто так распорядился? Он всё-таки мой фубма! Пусть я и выгнала его из брачных покоев в первую же ночь, но доводить до жизни в дровяной кладовой — это слишком!
— Вы сами приказали господину Ци устроить фубма где-нибудь подальше, — ответила Синцяо, не договорив до конца.
Ци Минсяо был одним из двадцати «гостей» (цинкэ), которых Аши отправил в резиденцию принцессы до её свадьбы. Среди них он выделялся красотой и талантом, особенно понравившись Сун Жужэнь. Кроме того, Ци Минсяо был умён, хорошо разбирался в людях и умел управлять делами, поэтому Сун Жужэнь передала ему управление всем хозяйством резиденции.
Как близкий человек принцессы, Ци Минсяо прекрасно понимал, зачем император отправил этих «гостей» в резиденцию одновременно с фубма — чтобы специально унижать Чу Яня. Поэтому и устроил его в этой ветхой дровяной кладовой.
Чувство вины Сун Жужэнь усилилось.
За год она ни разу не интересовалась жизнью Чу Яня и не знала, что он живёт здесь. Хотя раньше, даже узнав об этом, она, скорее всего, закрыла бы на это глаза — ведь изначально её целью было именно унижение Чу Яня, чтобы спровоцировать его на мятеж.
— Останься здесь, — сказала она Синцяо.
Служанка передала ей коробку с мазью и бинтами. Сун Жужэнь взяла её и толкнула дверь.
Внутри не было ни света, ни угля — сыро, темно и холодно. В воздухе витал слабый запах крови.
http://bllate.org/book/11498/1025313
Готово:
