Фу Юнь первым переступил железные врата, озарённые белым светом.
Му Сюэ обернулась, взглянула на Цэнь Цяньшаня, крепко сжала его руку — и вместе с ним шагнула в сияющую белизну.
Фу Юнь ступил внутрь и почувствовал под ногами мягкое шёлковое покрывало.
Перед ним раскинулся изящный кабинет. У окна стоял массивный стол из хуанхуали, на котором покоились точильный камень из Таохэ и кисти из Шанляньху. На стене висели картина У Даосяня «Божественные даосы» и свиток безудержного каошу Хуайсу.
Это было не место для простолюдинов, однако Фу Юнь знал его как свои пять пальцев — здесь он провёл большую часть детства.
Вошедшая служанка, державшая в руках таз с водой, громко выронила его и, переполненная радостью, бросилась на колени:
— Ваше Высочество! Как же вы вернулись?!
…
Слух о том, что старший принц, ушедший много лет назад в горы на духовные практики, внезапно вернулся во дворец, мгновенно разнёсся по всему прибрежному королевству.
Теперь Фу Юнь, облачённый в простую одежду с облаками и собравший волосы в причёску даосского отшельника, пребывал в уединённой комнате.
Он сидел со скрещёнными ногами, руки перед грудью сложены в печать.
Эта поза была ему знакома с самого детства, но почему-то именно сейчас, в родных стенах, сердце его никак не находило покоя.
Простой визит домой — откуда же эта тревога?
Однако Фу Юнь всегда был человеком железной воли и самодисциплины. Даже если внутри всё клокотало, он продолжал глубоко дышать, стремясь войти в состояние покоя.
В медитативном сосредоточении его духовное восприятие невольно распространилось вокруг, пытаясь найти источник беспокойства.
Как прилив, оно накрыло ближайшую галерею, где две служанки, неся коробки с едой, шептались между собой:
— Откуда на свете такие люди? Взглянула на Его Высочество — и сердце растаяло! Неужели он больше не вернётся в горы?
Чуть дальше, во дворце младшего брата Фу Чжэня, двое евнухов серьёзно беседовали:
— Точно выяснили, зачем старший принц вдруг вернулся? Может, теперь будет жить при дворе постоянно?
— С детства он превосходит всех в учёности и боевых искусствах, да ещё и получил благословение Небес. В глазах чиновников его репутация выше всех. Если он возжелает трона наследника — нашему принцу конец.
— Пришлите ещё людей. За каждым его шагом следить строго!
В другом крыле дворца, в покоях императрицы, Фу Чжэнь ласково пристраивался рядом с матерью, выпрашивая любимую вещицу.
— Сиди ровно! — отстранила его императрица, но с лёгким упрёком в голосе. — Твой старший брат вернулся. Учись у него. Будь хоть наполовину таким, как он, — и я спокойна.
Фу Чжэнь не обиделся, а весело рассмеялся:
— Мне это не нужно! Брат — будущий бессмертный, а я всего лишь обезьянка у матери на коленях. Лишь бы развеселить вас — и ладно!
Императрица ласково ткнула пальцем ему в лоб:
— Ах ты…
Ещё дальше, в императорской школе, старый учитель, надув щёки, ругал маленьких принцев и принцесс, не сумевших выучить урок:
— При старшем принце такого не бывало! Ни одной статьи он не забывал, ни разу не заставлял учителя волноваться. Почему вы не берёте с него пример?
Недавно отшлёпанные детишки ворчали:
— «Старший брат — наш пример», — слушаем это с пелёнок! А правда ли, что его никогда не били по ладоням?
— Старший брат — бессмертный, ему спать не надо. Потому и учился быстрее нас.
— У нас в палатах нянька говорит, что в семь лет он уже прочитал все Четыре книги.
— Говорят, бессмертным есть и в туалет ходить не нужно. Вот они и могут целыми днями учиться, не зля учителя. А мне всё время хочется в уборную — вот меня и отругали.
— Получается, быть бессмертным — не так уж и здорово?
Фу Юнь отозвал своё духовное восприятие. Вместо ожидаемого спокойствия он почувствовал ещё большую скованность.
«Наставник, что со мной?» — спросил он в мыслях, обращаясь к своему учителю и к собственной душе.
Внутренний пейзаж Жёлтого дворца начал меняться, словно перенося его обратно на пик Сяояо, где всё кругом дышало свободой.
Перед ним возник его учитель в простых зелёных одеждах и вздохнул:
— Юнь, ты во всём хорош, но слишком себя стесняешь. Расслабься немного. Не обязательно каждый день упорно трудиться. Сходи погуляй с сестрами и братьями по ученичеству. Не так уж важно, займём ли мы первое место на Большом состязании.
Фу Юнь недоумевал: «С детства вы меня наставляли, дарили мне свою милость. Разумеется, я должен победить на состязаниях, чтобы вы могли мной гордиться».
Учитель мягко улыбнулся:
— Меня радует сам Юнь. Не твои заслуги, не твои награды. Даже если бы ты не занял первого места, ты всё равно остался бы моим лучшим учеником, которым я горжусь.
На ветке дерева повыше сидела девочка и грызла яблоко:
— Зачем в таком возрасте быть таким упрямым? Здесь я — старшая сестра, а ты всего лишь младший брат. Просто играй и радуйся жизни.
Фу Юнь взглянул на её лицо, испачканное сажей, и в груди что-то щёлкнуло.
Перед ним в спокойной воде медленно поднялись массивные врата, опутанные толстыми цепями.
Глубоко вдохнув, Фу Юнь протянул руку, разорвал тяжёлые оковы и шагнул внутрь.
…
Му Сюэ сидела за своим привычным рабочим столом.
Лунный свет струился сквозь окно, освещая горы механических кукол, заполонивших угол комнаты.
Она не знала, сколько времени уже работает здесь. Приказ наставника, видимо, ещё не выполнен, и ей предстоит бесконечно создавать новые куклы.
Но она не чувствовала ни усталости, ни раздражения. Ей было спокойно и хорошо в этой тишине, среди безмолвных кукол, которые никогда не причинят ей вреда.
Не нужно терпеть вспыльчивого и жадного учителя, не нужно сталкиваться с завистливыми, искажёнными лицами, не нужно рисковать жизнью в схватках с ужасными демонами.
Просто терпеливо, размеренно и с удовольствием заниматься любимым делом.
Никто не потревожит её. Никто не причинит боли.
Она может вечно наслаждаться этим одиноким счастьем.
Сосредоточенно вложив духовный камень в грудь маленькой куклы — словно вкладывая в неё сердце, — Му Сюэ закончила работу.
Кукла открыла голубые глаза и, повернувшись в лунном свете, сделала лёгкое движение корпусом.
Окно вдруг стало шире, и ещё больше лунного света, словно серебряная пыль, рассыпалось по заставленному столу.
— Благодарю вас, мой господин, — маленькая кукла сложила руки в поклоне, затем протянула к ней ладонь.
Му Сюэ взяла её за тоненькую ручку, и её тело легко оторвалось от пола. Крошечная кукла повела её в окно, и они вылетели в ночное небо.
Все куклы, созданные ею за долгие годы, — плод всей её жизни — ожили и последовали за ними, образуя величественную процессию, устремлённую к луне.
Огни человеческих жилищ на земле становились всё меньше. Звёзды приближались, казалось, их можно коснуться рукой.
Куклы, взявшись за руки, начали сливаться в единое целое, превращаясь в огромного алого дракона. Тот издал громкий рёв и, извиваясь, усадил Му Сюэ себе на спину. Взмахнув крыльями, он унёс её сквозь облака в глубины звёздного неба.
— Что со мной происходит? — спросила Му Сюэ.
Маленькая кукла, летевшая перед ней, смотрела на неё голубыми глазами, ясными, как звёзды и дымка над морем:
— Вы достигли Дао через Искусство и обрели статус Небесного Демона. Теперь ваше тело — сосуд мира, вы владеете силами Инь и Ян. Вы вышли из моря страданий, преодолели иллюзии и больше не подвластны земным мукам.
— Правда? Я стала Небесным Демоном? — Му Сюэ, чья давняя мечта наконец исполнилась, радостно улыбнулась.
Алый дракон под ней запел. Его голос подхватили тысячи детских голосов, и песнь разнеслась по всему небосводу:
«Небеса имеют срок, земля — предел.
Горы рушатся, моря иссякают.
Лишь Небесный Демон вечен в свободе,
Сливаясь с Пустотой, вне оков.
На алых крыльях — сквозь Вселенную,
Дао не властно над ним — жизнь без конца.
Высшее блаженство — здесь и сейчас».
Прохладный ветер ласкал щёки, далёкая песнь наполняла душу. Земля уходила всё дальше.
Му Сюэ чувствовала, как тепло разливается по всему телу, границы физической оболочки стираются, и она свободно парит среди звёзд.
Раскинув руки и ноги в бескрайней Пустоте, она видела Землю — огромный синий шар. Постепенно её собственное «я» растворялось, сливаясь со всем сущим.
На земле муравей с трудом тащил пищу, в несколько раз превосходящую его по весу, торопясь к муравейнику. Перед ним внезапно зияла огромная пропасть.
Сотни товарищей сзади кричали в унисон:
— Перепрыгни!
— Перепрыгни!
В джунглях тигрица повалила оленёнка, впившись клыками в мягкую шею. Горячая, сладкая кровь утолила её голод. Когда добыча перестала бороться, она потащила тушу домой. Из логова навстречу выбежали маленькие тигрята, радостно визжа, встречая мать с добычей.
В деревянном домике охотник поднял фату невесты. Счастливый, он последовал зову инстинкта и поцеловал женщину с румяной кожей. В этом скромном жилище они должны были совершить великий акт продолжения рода.
В золотом дворце старая королева только что скончалась. Молодая наследница рыдала, склонившись над телом матери, и поцеловала её морщинистый лоб в последнем прощании.
Всё это длилось мгновение, но Му Сюэ, парящая в Пустоте, ощутила радости и скорби миллионов живых существ. Она поняла их боль, их любовь, их желания.
Это было чувство, не имеющее слов.
Став Небесным Демоном, выйдя за пределы шести миров, она больше не была прежней ограниченной собой.
И всё же в её сердце оставалась тонкая нить — нежная, но крепкая, тянущаяся к одному месту на земле.
Му Сюэ открыла глаза. Перед ней простиралась бескрайняя Вселенная, усыпанная звёздами, но её сердце по-прежнему тянуло та самая нить.
Маленькая кукла парила перед ней:
— Хватит думать об этом. Дао — твоя цель. Здесь — высшее блаженство, разве не так?
Му Сюэ опустила взгляд на светящуюся нить, опоясывающую её сердце.
Кукла сияла глазами:
— Оборви её. Избавься от этой ненужной привязанности. Тогда мы будем свободны и счастливы здесь навеки.
Му Сюэ обхватила нить ладонями и, словно говоря кукле, словно самой себе, произнесла:
— Мы рождены людьми и идём путём человеческим. Если отречься от всего земного и перестать быть человеком, то никогда не обрести истинного Дао, будь то путь бессмертных или демонов.
Маленькая кукла замолчала, грустно опустив глаза. Алый дракон, полный сожаления, сделал круг в Пустоте, нежно потерся мордой о щёку Му Сюэ и начал рассыпаться алыми искрами, растворяясь в небытии.
Му Сюэ опустилась на землю и оказалась перед вратами, озарёнными белым светом. Она шагнула в них.
…
Цэнь Цяньшань очутился на грязной городской улице.
Пёстрые неоновые огни отражались в лужах. Мальчишка на странном устройстве с четырьмя колёсами пронёсся мимо, забрызгав прохожих грязью и вызвав гневные крики.
— Вот же… — рядом кто-то достал платок и, наклонившись, вытер брызги с его лица. — Весь измазался.
Цэнь Цяньшань оцепенел, глядя на алый наряд и улыбающиеся глаза перед ним.
— О чём задумался? Неужели не узнаёшь наставника? — человек весело помахал ему рукой.
— Эх, молодожёны! — закатала глаза тётушка Ниу, торговка пирожками, выставляя на прилавок корзину с горячими булочками. — Любовь-морковь — это прекрасно, но не надо выставлять это напоказ на улице!
Цэнь Цяньшань поперхнулся и покраснел от макушки до пят.
Из-за занавески вышел сын тётушки Ниу — Ниу Дашуай.
Тот самый мальчишка, которого Цэнь Цяньшань с детства регулярно избивал, теперь дружески обнял его за плечи:
— Ну чего краснеешь? Кто же тогда, не считаясь ни с чем, устроил весь этот переполох, чтобы жениться на своём учителе?
Наставник не стал возражать, а лишь улыбнулся и взял его за руку:
— Не слушай их. Пойдём домой.
http://bllate.org/book/11473/1023117
Готово:
