— Дети и правда милые, — протянул повеса с недоброй усмешкой, задав последнюю фразу вопросом и многозначительно взглянув на неё.
Су Ци казалась растерянной и явно была не в настроении.
— Что, передумала? Не хочешь? Вы же оба уже развелись, — сказал Сунь Сяокай. — Если решила вернуться к нему — беги скорее, пока не поздно. Неужели тебе совсем не стыдно?
Он кивком указал на дедушку, спящего в больничной койке:
— Старик только и ждёт, когда я женюсь и заведу детей. Иначе все деньги останутся замороженными. Тебе-то что — ты можешь позволить себе тянуть время, а мне терять нечего.
По канону Су Ци должна была остаться с Сунь Сяокаем и родить дочь — ту самую героиню. Но теперь даже появление этой героини казалось под большим сомнением.
Су Ци уставилась на экран телефона, где отображалось сообщение от того, кто был далеко-далеко, потом перевела взгляд на того, кто стоял рядом. В голове крутилась только одна фраза Сунь Сяокая: «Неужели тебе совсем не стыдно?»
Вернувшись домой, Цинь Е принял душ и вышел на балкон. Благодаря воспоминаниям прежнего хозяина тела он мучился от болей во всём теле.
Он хотел закурить, но вспомнил, что в квартире ещё есть четырёхлетняя малышка, и отложил сигарету.
[Хозяин, прогресс идёт отлично. Продолжай в том же духе. Береги себя, проводи побольше времени с ней. Постарайся, чтобы Цинь Лэ как можно дольше чувствовала красоту мира и не выросла извращённой. У тебя мало времени на выполнение задания — и вообще мало времени.]
999 сделал паузу на полсекунды:
[Кстати… может, тебе стоит найти ей надёжную невестку? Чтобы потом присматривала за девочкой. Иначе ей придётся расти совсем одной.]
Цинь Е:
[И так неплохо. Закалка характера, тренировка выносливости.]
[Ты вообще её родной брат?]
[Строго говоря — нет.]
999 помолчал. Действительно, формально они не были кровными родственниками.
Цинь Е жил без особых планов. Прогресс, скорость выполнения задания — всё это его особо не волновало.
Детей он не любил, но Цинь Лэ не раздражала. Поэтому иногда, если было не лень, он делал для неё что-то простое.
Постояв немного на балконе, он, как обычно, зашёл в кабинет читать.
Сегодня он пролистал всего несколько страниц.
Цинь Лэ сама умылась и собиралась идти спать, но, проходя мимо кабинета, заглянула внутрь.
Обычно Цинь Е, отдыхая или дремля, сидел, откинувшись на спинку кресла, скрестив руки на груди. Но сегодня он лежал на столе, положив голову на согнутую в локте руку.
Цинь Лэ подкралась ближе.
Этот, казалось бы, всемогущий старший брат хмурился — наверное, ему было нехорошо.
За время, проведённое вместе с Цинь Е, малышка сильно осмелела. Убедившись, что шорох её шагов не разбудил его, она осторожно потянулась и коснулась его волос.
Цинь Е только что вымыл голову и не до конца просушил — чёрные пряди были слегка влажными и пушистыми.
Малышка едва коснулась кончиков волос, почти не надавливая, как он тут же приоткрыл глаза.
Цинь Лэ прожила всего четыре года с небольшим и не обладала богатым словарным запасом. Она лишь подумала, что её рука словно коснулась гривы льва.
Страшно и волнительно.
Цинь Е пришёл в себя, холод в глазах медленно рассеялся, голос прозвучал чуть хрипловато:
— Что делаешь?
Но маленький человечек ничего не знал о его суровости. Голосок звучал наивно и мягко, без тени лжи:
— Хотела погладить братика по головке. Чтобы он скорее выздоровел.
Цинь Е на мгновение замолчал — он не умел принимать чужую доброту.
В комнате повисла тишина. Наконец он тихо сказал:
— Выздоровею. А тебе пора спать, малышка.
— А взрослым?
Девочка подняла на него большие, чистые глаза.
Цинь Е усмехнулся и ответил в тон:
— Взрослые тоже спят.
На следующий день всё шло как обычно, за исключением одного: и по дороге в детский сад, и в больницу на них смотрело множество людей.
Многие даже фотографировали их на телефоны.
Цинь Е примерно понимал, в чём дело. По обрывкам разговоров вокруг он уловил суть: какой-то короткий видеоролик стал вирусным, и теперь все, увидев героев вживую, рвались заснять их вблизи.
— Братик, почему на нас все смотрят? — спросила Цинь Лэ.
— Потому что ты красивая, — ответил Цинь Е, не задумываясь.
Бровки малышки гордо приподнялись — она с удовольствием приняла такой ответ.
Вечером Цинь Е должен был делать операцию. Он собирался отправить Цинь Лэ домой, но та уперлась и настояла, чтобы взять её с собой.
У Цинь Е в больнице не было близких друзей, поэтому ему некому было доверить девочку.
Как всегда, малышка уселась на стул в коридоре.
Один — внутри операционной, другая — снаружи, в ожидании.
Сунь Сяокай направлялся из больницы в бар и, проходя мимо, заметил их. Приглядевшись, он уверился, что не ошибся, и подошёл поближе.
Цинь Лэ, увидев его, сразу напряглась — он ассоциировался у неё с Су Ци, и она всем существом чувствовала к нему отвращение.
— Ну что, боишься, что я тебя съем? — подначил Сунь Сяокай, видя её настороженность.
Цинь Лэ лишь плотнее сжала губы и промолчала.
— Где твой брат? В операционной? Он что, не боится, что кто-нибудь тебя похитит прямо здесь?
Ребёнок молча указал пальцем на камеру наблюдения.
— Снимают.
«Попробуй только увести меня», — молчаливо говорил её взгляд.
Сунь Сяокай обернулся и окинул взглядом камеру. Его бровь приподнялась.
— Неплохо выбрал место.
Конечно, похищать ребёнка он не собирался — просто решил немного поиздеваться.
Он уже собрался уходить, как вдруг Цинь Лэ окликнула его.
Подойдя к окну, она встала на цыпочки, ухватилась за подоконник и показала вниз:
— Дядя, это твоя машина?
Сунь Сяокай, опираясь на раму, бросил взгляд вниз.
Ярко-красный «Феррари» действительно выделялся — как и сам его владелец.
— Ага.
— Тогда уведи её подальше.
— Почему?
— Рядом дерево скоро упадёт.
Действительно, рядом с машиной стояло старое дерево, выглядевшее вполне крепким и вовсе не похожим на то, что вот-вот рухнет.
Сунь Сяокай фыркнул:
— Ого, да ты ворожея? Когда именно упадёт? Посмотрим, сбудется ли твой прогноз.
— Очень скоро. Если не уйдёшь сейчас — будет поздно.
Цинь Лэ посмотрела на него серьёзно, как будто говорила правду.
Они оба уставились вниз.
Сунь Сяокай хоть и сомневался, но внешне оставался невозмутимым.
— Вот уж не ожидал от ребёнка таких речей.
Внизу подул лёгкий ветерок. Всё было спокойно.
— Ладно, пойду скажу твоему брату, что его сестрёнка уже умеет врать.
В этот момент погас свет над операционной. Цинь Е вышел наружу и сразу заметил, как его сестра стоит у окна с каким-то мужчиной. Он услышал последние слова Сунь Сяокая и медленно подошёл сзади:
— Говори, я дома её проучу.
Сунь Сяокай обернулся и увидел Цинь Е, спокойно стоящего позади. Они были своего рода соперниками, хотя Цинь Е, похоже, не испытывал к этому интереса.
Цинь Лэ, увидев брата, тут же прижалась к нему и решила первой пожаловаться:
— Я хорошо ждала тебя! И даже предупредила его, чтобы он убрал машину — дерево ведь сейчас «бах!» — и упадёт прямо на неё!
— Да ты слушай, что эта малышка несёт! На такой мирной улице дерево вдруг… — начал Сунь Сяокай.
Он не договорил. Внизу автомобиль резко свернул и врезался в ствол. Сгнившее внутри дерево хрустнуло и рухнуло прямо на «Феррари» с оглушительным «бах!».
— …
— Видишь, я не вру, — сказала Цинь Лэ.
Цинь Е усмехнулся:
— Совсем честная. А ты-то почему не послушал?
Сунь Сяокай мысленно воскликнул: «Да ладно… Кто бы поверил четырёхлетнему ребёнку?!»
Богатый повеса, чьё мировоззрение только что пошатнулось, окинул взглядом эту странную парочку и, не найдя слов, отправился вниз разбираться со своей «небесной карой».
Цинь Е опустил глаза на свою сестрёнку, чьи слова оказались точнее любого пророчества.
Малышка подняла на него глаза, чувствуя себя неловко:
«Стоит ли сказать брату, что я иногда вижу будущее? Не сочтёт ли он меня странной? Не поверит ли? Не начнёт ли меня ненавидеть?.. А вдруг вообще бросит меня?»
Цинь Е, услышав этот поток мыслей, невольно усмехнулся: «Ну и фантазия у неё для такого возраста».
Пока она терзалась сомнениями, он коротко бросил:
— Не брошу.
Цинь Лэ сначала растерялась, потом моргнула и, используя весь свой четырёхлетний жизненный опыт, пришла к выводу:
— Значит, мы с тобой боги?
— ?
Откуда такой странный вывод?
— Ну как же! Ты слышишь мои мысли, а я вижу то, чего другие не видят. Разве не так в сериалах? Только боги так могут!
— …Ладно, пусть будет по-твоему.
Цинь Е не знал, как объяснить ей про систему, перерождение и прочие сложности, поэтому решил не мучить ни себя, ни ребёнка.
Цинь Лэ тут же задала ещё один вопрос:
— А умирать будем?
— А?
— Все говорят, что ты болен. Что у меня нет ни мамы, ни папы, и скоро не станет и братика. Правда? Ты тоже уйдёшь?
Запах больничного антисептика стоял в воздухе, рядом находилась операционная, где решались вопросы жизни и смерти.
Цинь Е многое знал, но до этого не имел дела с медициной — считал её бессильной. Всё из-за событий детства, оставивших глубокий след.
Перед этим детским, но таким тяжёлым вопросом он помолчал несколько секунд и, сделав паузу, дал ответ помягче:
— Уйду на небеса — и буду там богом.
Цинь Лэ задумалась. Вроде бы это не так уж страшно.
Наступила ночь. Цинь Е повёз малышку домой.
В машине царила тишина — музыки не было. За окном мелькали неоновые огни, а Цинь Лэ, уютно устроившись на пассажирском сиденье, уже спала — тихая, послушная, не капризничала.
После тех видео к ним подходили люди, предлагавшие сделать из Цинь Лэ звезду интернета — ведь в глазах таких людей ребёнок был прежде всего способом заработать. Но проблема была в том, что у неё имелся опекун.
Если бы можно было, они с радостью запустили бы дуэт «брат и сестра» — такой брат точно был бы востребован.
На следующий день, в выходной, в больнице было особенно людно. Цинь Е работал, а Цинь Лэ, как всегда, умела развлекать себя сама.
Сначала она держалась поблизости, но со временем стала смелее. Ничего плохого не случалось, и она начала гулять дальше — иногда даже спускалась вниз.
Люди часто смотрели на неё, некоторые узнавали и пытались заговорить, другие просто не отводили глаз.
Цинь Лэ стало неприятно от такого внимания. Она свернула в сторону лестничного пролёта, притворившись, что идёт наверх, чтобы отвязаться от одного особенно настойчивого мужчины. Но тот встал и последовал за ней.
Как раз в этот момент мимо проходили Су Ци и Сунь Сяокай.
— Это что, малышка из семьи Цинь?
Су Ци равнодушно:
— Не знаю. Наверное. Шустрая.
— За ней кто-то идёт.
— А нам какое дело?
Мужчина пожал плечами:
— Прямого отношения нет, но интересно посмотреть. У этой малышки язык острый — интересно, сработает ли её дар и за игровым столом.
Они пошли дальше. В этот момент Цинь Е как раз закончил смену. Его белый халат был слегка запачкан кровью — немного, но этого хватило, чтобы придать ему ледяной вид.
Когда их взгляды встретились, Сунь Сяокай махнул головой назад:
— Похоже, за твоей сестрёнкой кто-то гонится?
Су Ци молча наблюдала.
Цинь Е прищурился. Услышав это, он на мгновение замер.
Он как раз собирался зайти внутрь, держа в руках хирургический скальпель — тот самый, что использовал для демонстрации студентам. Теперь он изменил направление и прошёл мимо них. Изнутри раздался голос медсестры:
— Доктор Цинь, вас ждут!
— Сейчас разберусь с одним делом. Одолжу на минутку инструмент.
Сунь Сяокай, глядя ему вслед, бросил:
— Только не переборщи. Парень выглядит здоровым.
Су Ци не отрывала глаз от удаляющейся спины Цинь Е и дернула Сунь Сяокая за рукав:
— Пойдём, посмотрим.
Сунь Сяокай усмехнулся:
— Зачем? Разве это нас касается?
— Как раз касается, — Су Ци переменила тон быстрее, чем погода. — Ты ведь сам говорил: он сын человека, спасшего твоего отца. Этот больной, с ножом в руках, может сам угодить в морг.
http://bllate.org/book/11389/1016842
Готово:
